11 немецких метеорологов, запертых на арктическом острове в 3200 километрах от Берлина, стали последним подразделением Вермахта, которое сложило оружие. История их годовой зимовки на Шпицбергене — одна из самых невероятных и малоизвестных страниц войны.
Погода как секретное оружие
В 1940-х прогноз погоды решал судьбу армий. Эйзенхауэр перенёс высадку в Нормандии на сутки — и попал в нужное погодное окно. Немцы начинали Арденнское наступление, рассчитывая на облачность. Атлантические конвои шли или гибли из-за ветра и циклонов.
Погода диктовала, когда «волчьи стаи» подлодок выходят в атаку и когда конвои пересекают Атлантику.
Проблема Германии была в географии: циклоны приходили с запада. После 1939 года обмен метеоданными прекратился. Союзники засекретили сводки. Германия ослепла.
Подводные лодки и самолёты разведки пытались латать эту дыру, но теряли экипажи и технику. Данные приходили клочками.
Тогда командование приняло решение: развернуть сеть тайных метеостанций за Полярным кругом — на Гренландии, Земле Франца-Иосифа и Шпицбергене. Именно оттуда, с вершины мира, Германия собиралась подсматривать за погодой.
Тайная война на краю карты
Союзники понимали, зачем немцам Арктика. В 1941 году британцы и канадцы провели операцию «Гонтлет»: эвакуировали со Шпицбергена всех жителей, взорвали угольные шахты и уничтожили метеорологическое оборудование. С тех пор архипелаг превратился в арену тихой, но жестокой войны: немцы ставили станции — союзники их находили и разрушали. Экипажи попадали в плен или гибли. Арктика пожирала одну экспедицию за другой.
К осени 1944 года немецкая метеослужба отчаянно нуждалась в «глазах» на севере. Предыдущие станции провалились одна за другой. Нужна была новая попытка — максимально скрытная и автономная. Так родилась операция «Хаудеген».
Учёный в погонах
Вильгельму Деге было 33 года. Доктор наук. Географ, геолог, педагог. В 1930-х он трижды побывал на Шпицбергене с научными экспедициями — картографировал, изучал геологию, ходил по ледникам.
В 1939-м защитил диссертацию по материалам этих поездок. Война выдернула его из университета и запихнула в форму.
Когда встал вопрос, кого отправить на Шпицберген, кандидатура Деге прошла без споров. Он знал Арктику. Он умел выживать на льду. Он говорил по-норвежски.
И — деталь, которая окажется решающей — у него были друзья среди норвежских полярников. Один из них, капитан Людвиг Альбертсен, через год приплывёт за ним на промысловом судне.
Одиннадцать человек на краю света
Деге лично отбирал людей. Из десятков кандидатов он оставил десятерых. Команда получилась молодой — средний возраст 21 год. Самому младшему, радисту Зигфриду Чапке, только исполнилось 19. Метеорологи, радисты, один повар. Ни одного профессионального военного — если не считать самого Деге с его формальным офицерским званием.
В августе 1944 года экспедиция вышла из норвежского порта на грузовом судне. На пустынный каменистый берег выгрузили около 80 тонн снаряжения. Семь тонн угля. Радиооборудование. Баллоны с реагентами для водорода. Взрывчатка. Оружие. И 1200 ящиков провизии — запас на два года.
Отдельной строкой шёл алкоголь: ежемесячный рацион каждого бойца включал три литра французского красного вина, полтора литра коньяка, литр шнапса и 0,75 литра ликёра. Командование знало — на краю света люди сходят с ума не от холода, а от скуки.
Деге построил базу с инженерной хитростью. Низкие строения с плоскими крышами накрыли белыми маскировочными сетями — с воздуха не разглядеть. Вокруг жилого модуля он уложил деревянные ящики с провизией в два ряда и накрыл брезентом и оленьими шкурами. Получился воздушный шлюз — буфер между жилым теплом и арктическим минус сорок.
Отдельно стояла будка для генерации водорода (для аэростатов) и сауна. Береговую линию заминировали. На стенах комнаты отдыха, рядом с портретом адмирала Дёница, всегда висели заряженные штурмовые винтовки и ручные гранаты.
27 сентября транспортник и подлодка ушли. Одиннадцать человек остались одни.
Минус сорок и медведи за дверью
С 9 сентября станция заработала в штатном режиме. Пять раз в сутки — неважно, метель, мороз или кромешная тьма — техники фиксировали температуру, влажность и давление. Данные шифровали на «Энигме» и передавали по радио в Тромсё.
Раз в день запускали радиозонды с водородом — хрупкие шары поднимались на 8000 метров, передавая информацию о высотных ветровых потоках.
Температура зимой падала до минус 40 °C.
Вторая опасность ходила на четырёх лапах. Нордаустланнет — родной дом белых медведей. Любой выход за периметр базы — только с заряженной винтовкой. Да и с винтовкой против медведя никаких гарантий не было.
Деге фиксировал в дневнике нападения хищников, которых привлекал запах еды. Нескольких крупных зверей пришлось застрелить. Парадокс арктической психологии: застрелив медведицу, солдаты приручали её осиротевших медвежат, подкармливая из консервных банок.
Сохранилось фото, где они играют с медвежатами. Фото черно-белое, я сделал цифровую реконструкцию в цвете:
Отряд охотился на шпицбергенских оленей. Свежее мясо — спасение, когда консервы приедаются. Сами полярники шутили: их рацион с олениной, французским вином и коньяком был роскошнее, чем то, чем кормили генералов в берлинских бомбоубежищах.
Рейх рухнул — а они ещё меряют ветер
Весной 1945-го радисты начали ловить открытые трансляции союзников. Падение немецких городов. Советские танки в Берлине. 5 мая — перехвачено сообщение о скорой капитуляции Германии.
8 мая из Тромсё пришла последняя радиограмма: война окончена, уничтожить «Энигмы», сжечь все коды и секретные документы, взрывчатку обезвредить. Метеоданные передавать открытым текстом.
Приказ выполнили. Отправили подтверждение. Тромсё замолчал. Навсегда.
Положение было абсурдным. Война кончилась. Выбраться с острова — невозможно. Гребная лодка, имевшаяся на станции, для навигации в океане, набитом айсбергами, не годилась. Продовольствия ещё на год с лишним. Но перспектива провести остаток жизни в ледяной пустыне пугала больше любого врага. Солдаты не знали, живы ли их семьи. Немецкие города лежали в руинах. Связи больше никакой.
Почему о них забыли? В Норвегии союзным силам пришлось разоружить и интернировать 375 000 немецких солдат. Логистика этого процесса парализовала всё. В бюрократическом хаосе послевоенной Европы информация о дюжине метеорологов на арктическом острове попросту затерялась.
«Миру всё равно нужно знать, куда дует ветер»
Деге принял решение, достойное учёного. Родина капитулировала. Обратной связи нет. Но метеорология не имеет национальности. «Миру в мирное время тоже нужно знать, куда дует ветер», — рассудил он. И станция продолжила работать. Пять замеров в сутки. Радиозонды. Открытый эфир. Сводки уходили в пустоту — но Деге продолжал, словно упрямство учёного было последним, что держало его людей на плаву.
В конце августа сигнал наконец приняли. Норвежские военно-морские власти с удивлением обнаружили, что на их суверенной территории всё ещё торчит вооружённое подразделение бывшего врага.
Капитуляция за кофе и шнапсом
Ночь с 3 на 4 сентября 1945 года. Во фьорд входит деревянное промысловое судно Blaasel — корабль для охоты на тюленей, зафрахтованный норвежским флотом. На борту — капитан Людвиг Альбертсен.
Альбертсен и Деге уставились друг на друга — и расхохотались. Они работали вместе на Шпицбергене в 1930-х. Довоенные экспедиции, общие маршруты, вечера у костра. Война развела их по разные стороны фронта, а Арктика снова свела. Встреча началась с объятий.
Деге, не теряя присутствия духа, обратился к Альбертсену:
«Мы начнём официальные дела прямо здесь, на пляже, или я могу пригласить вас на станцию — на кофе и шнапс?»
Норвежский шкипер, явно не ожидавший такого приёма, ответил:
«Настоящий кофе и хороший немецкий шнапс? Конечно!»
Немцы устроили для спасителей настоящий пир. Последние запасы вина, коньяка, деликатесов и сигарет — всё на стол. Моряки делились историями, смеялись, обменивались новостями о мире, который метеорологи покинули год назад. Только под утро 4 сентября Альбертсен, заметно смущаясь, прервал застолье:
«Военно-морские власти Норвегии приказали мне сначала потребовать от вас капитуляции».
Деге улыбнулся: «Так почему бы вам не попросить меня об этом?»
«Я просто не знаю, как делаются такие вещи», — честно признался моряк.
«Я тоже не знаю», — ответил Деге. Расстегнул кобуру, вынул служебный Люгер и с грохотом положил на стол.
Прямо на столе, среди тарелок и бутылок, составили и подписали акт о капитуляции.
Одиннадцать метеорологов станции «Хаудеген» стали последним подразделением германских вооружённых сил, сложившим оружие во Второй мировой войне. Самый бескровный и, пожалуй, самый человечный финал самого кровавого конфликта в истории.
Забота о тех кто потерпит крушение
Перед отплытием немцы забаррикадировали станцию, оставив внутри запасы еды, медикаменты и тёплую одежду — для будущих терпящих бедствие. Научные журналы, дневники и фотоматериалы Деге запечатал в металлический ящик и закопал в тайнике у лагеря.
В Норвегии полярников поместили в лагерь для военнопленных под Тромсё. Плен оказался недолгим. Норвежцы понимали: эти люди не совершали военных преступлений. В декабре 1945-го их отпустили домой.
Вильгельм Деге вернулся к науке. Преподавал, работал метеорологом. Самый молодой участник экспедиции, Зигфрид Чапка — тот самый 19-летний радист — умер последним. 12 августа 2015 года, в возрасте 90 лет.