Лидка узнала о смерти отца в четверг, после обеда. Позвонила тетка Маруся их соседка, голос дрожал.
«Лидочка, приезжай. Батя твой... Ну, в общем, помер».
Лидка стояла в коридоре общежития, прижимая трубку к уху, и не могла выдавить ни слова. Девчонки из комнаты выглянули, притихли.
«Ты слышишь? Лида?»
«Слышу, тетя Маруся. Сегодня приеду».
Она положила трубку, медленно прошла в комнату. Села на кровать, уставилась в окно. За стеклом - серое небо, мокрые крыши общаг. Город жил своей жизнью, а там, в селе, отец лежал мертвый.
«Лид, что случилось?» - подсела соседка Танька.
«Отец умер».
«Господи! Как?»
«Не знаю».
Она начала собирать вещи. Руки двигались сами - свитер, джинсы, зубная щетка. В голове - пустота. Отец. Мертвый. Не верилось. Танька суетилась рядом, пыталась помочь, но только мешала. Лидка молча отстранила ее, застегнула сумку.
«Денег хватит? На дорогу?»
«Хватит».
«Может, проводить?»
«Не надо. Спасибо».
Автобус шел долго, трясло на ухабах. Лидка сидела у окна, смотрела на проплывающие поля. Март только начался, земля еще серая, кое-где снег лежал грязными островками. Вспоминала отца. Высокий, жилистый, всегда молчаливый. После смерти матери совсем замкнулся. Работал на ферме, приходил усталый, ел молча, ложился спать. С Лидкой почти не разговаривал.
Она и сама сторонилась его - неловко было. Когда уезжала в город, в педучилище, он проводил до автобуса, сунул в руку деньги.
«Учись. Только учись хорошо».
И все. Больше ничего не сказал. Постоял, пока автобус не тронулся, помахал рукой. Она видела его в заднее окно - стоял один на пустой остановке, руки в карманах ватника. А теперь его нет.
В село приехала уже в сумерках. Тетка Маруся встретила у калитки, заплаканная, в черном платке.
«Лидочка, доченька! Ох, горюшко наше!»
Обняла, повела в дом. Там уже сидели соседки, на столе - свечи, в углу - гроб. Отец лежал в нем, восковой, чужой. Руки сложены на груди, лицо спокойное. Лидка подошла, постояла. Хотела заплакать, но слезы не шли. Только комок в горле стоял.
«Сердце прихватило, - шептала тетка Маруся, - Утром на работу собирался, а к обеду соседка зашла - лежит. Скорая приезжала, но поздно уже было».
Соседки качали головами, вздыхали. Лидка села на лавку у стены, смотрела на отца. Незнакомый какой-то. Всю жизнь рядом был, а как будто чужой.
«Поешь, Лидочка, - совала тарелку одна из баб, - Силы нужны».
«Не хочу».
«Ну хоть чаю попей».
Пила чай, слушала разговоры. Говорили об отце - хороший был мужик, работящий, никому слова плохого не сказал. Жалко, что рано так.
Ночью соседки разошлись. Осталась только тетка Маруся, устроилась на печке. Лидка села у гроба, смотрела на свечи. Огоньки дрожали, тени плясали по стенам. Вспоминала детство. Мать еще была жива, пекла пироги, пела песни. Отец приходил с работы, подхватывал Лидку на руки, кружил. Она визжала от восторга, мать смеялась.
Потом мать заболела. Долго лежала, худела на глазах. Отец ходил мрачный, молчал еще больше. А когда мать умерла, словно окаменел. Лидке было тогда двенадцать. Она пыталась говорить с ним, но он отмахивался.
«Не мешай. Иди уроки делай».
И она уходила. Привыкла к его молчанию, к тому, что они как чужие живут в одном доме. А теперь сидит у его гроба и понимает - не было у них ничего. Ни разговоров, ни близости. Жили рядом, но порознь. И больно. Поздно больно.
Утром начали готовиться к похоронам. Приехали дальние родственники, соседи подтянулись. Лидка ходила как во сне, делала что говорили - накрывала на стол, выносила посуду. Хоронили в два часа дня. Несли гроб до кладбища всем селом. Священник служил, женщины голосили. Лидка стояла у могилы, смотрела, как опускают гроб. Все еще не верилось. Когда забросали землей, подошла тетка Маруся, обняла.
«Держись, доченька. Вот такая жизнь».
Вернулись домой, сели за поминальный стол. Ели молча, изредка кто-то вздыхал. Потом начали вспоминать отца. Рассказывали истории - как он корову соседскую из болота вытащил, как в пожар в горящий дом вбежал, спас детей. Лидка слушала и удивлялась. Оказывается, люди его знали совсем другим. Для них он был героем, хорошим человеком. А для нее - чужим молчуном. Почему так?
Когда все разошлись, тетка Маруся вздохнула.
«Лидочка, а ты как? Обратно поедешь?»
«Не знаю еще».
«Тут дом пустой останется. Может, бросишь свое училище, вернешься?»
Лидка помолчала.
«Не знаю, тетя Маруся. Мне доучиться год остался».
«Ну да, понимаю. Только дом-то... Продавать будешь?»
Не думала она об этом. Дом. Хозяйство. Корова в сарае, куры. Кто за всем этим смотреть будет?
«Я подумаю».
Тетка Маруся погладила ее по руке.
«Думай, доченька. А пока я пригляжу. Корову подою, кур покормлю. Не переживай».
Лидка осталась в доме на неделю. Разбирала вещи отца, приводила в порядок. В шкафу нашла старые фотографии - мать молодая, красивая, отец рядом, обнимает. Оба улыбаются. Никогда не видела отца таким - счастливым, живым. Листала дальше. Вот она сама, маленькая, на руках у отца. Он смотрит на нее, и в глазах - нежность. Когда это ушло? Когда он стал чужим? В ящике стола нашла письма. Старые, пожелтевшие. Мать писала отцу, когда он в армии служил. Читала и плакала - такие теплые, любящие слова.
А потом наткнулась на тетрадь. Открыла - дневник отца. Писал он редко, записи короткие.
«15 марта. Галя совсем плохая. Врачи ничего не могут. Боюсь».
«3 апреля. Похоронил жену. Лидка плачет. Не знаю, что делать».
«10 мая. Лидка молчит. Я тоже. Не могу говорить, горло сжимает».
Дальше записи реже.
«1 сентября. Лидка в школу пошла. Выросла. На мать похожа. Больно смотреть».
«20 декабря. Лидка спрашивала про елку. Не стал ставить. Зачем? Все равно не до праздника».
И последняя запись.
«5 января. Лидка уезжает учиться. Правильно. Пусть живет. Я тут доживу как-нибудь».
Лидка закрыла тетрадь, уронила голову на руки. Плакала долго, навзрыд. Все понимала теперь. Отец не был чужим. Он просто не умел показать любовь. Боль после смерти матери закрыла его, и он не мог пробиться сквозь нее. А она, Лидка, не попыталась помочь. Сама закрылась, обиделась. И теперь поздно.
Через неделю вернулась в город. Училась дальше, сдала экзамены, получила диплом. Устроилась учительницей в сельскую школу, но не в родное село - слишком больно было. Дом продала. Деньги отдала тетке Марусе - пусть на храм пожертвует, за отца помолится.
Прошло пять лет. Лидка вышла замуж, родила дочку. Назвала Галей, в честь матери. Муж был хороший - говорливый, веселый. Лидка радовалась, что дочка растет в тепле, в любви. Но иногда, по вечерам, когда укладывала Галю спать, вспоминала отца. Его молчание, его боль. И шептала:
«Прости, пап. Прости, что не поняла».
А дочка обнимала ее за шею, целовала в щеку.
«Мамочка, не грусти. Я тебя люблю».
И Лидка крепко прижимала ее к себе, думала - не повторит ошибок. Будет говорить, будет показывать любовь. Каждый день. Потому что знает теперь - молчание убивает. Медленно, незаметно. А когда понимаешь это, уже поздно.
***
Послесловие.
В родное село Лидка приезжала раз в год, на Пасху. Ходила на кладбище, убирала могилу родителей, ставила цветы. В этот раз взяла с собой Галю. Девочке было уже семь лет, любопытная, шустрая.
«Мам, а кто тут лежит?»
«Твой дедушка, Галечка».
«А я его не знала».
«Не знала. Он умер до твоего рождения».
«А какой он был?»
Лидка присела на корточки, смотрела на фотографию отца на памятнике. Строгий, серьезный. Но она видела теперь другое - усталость в глазах, затаенную боль.
«Он был хороший, Галь. Просто... не умел показывать это. Но я знаю - он любил. Очень любил».
Галя кивнула, серьезно разглядывая дедушкин портрет.
«А ты его любила?»
«Люблю, доченька. До сих пор люблю».
Они постояли еще немного, потом Лидка взяла дочку за руку.
«Пойдем. Время домой».
Шли по кладбищу, мимо старых могил.
Галя прыгала через лужи, щебетала о школе, о подружках. А Лидка слушала и улыбалась. Жизнь продолжается. Боль остается, но жизнь - сильнее. И она сделает все, чтобы дочка никогда не чувствовала того, что чувствовала когда-то сама. Одиночества рядом с родным человеком. Непонимания. Потери.
«Мам, а мороженое купим?»
«Купим, Галечка. Обязательно купим».
Они вышли за ворота кладбища. Солнце пробивалось сквозь тучи, освещало дорогу. Весна только начиналась, но уже чувствовалось тепло. Новая жизнь. Новый шанс. Все будет хорошо.