Серия начинается стандартным клипом с кадрами предыдущей серии, но с небольшим обновлением. Звучит не сама песня Мгновения, а ее мелодия. Хороший шаг, чтобы однообразие не надоело.
Допрашивают физика Рунге. Бессердечный шкаф в эсэсовской форме бьет интеллигентного старика с которым получилась непростая история. Штирлицу поручили изолировать физика от работы над атомной бомбой. Задание это Штирлиц выполнил изящно и безукоризненно. Так, что Холтофф, которому поручили найти изъяны в общении Штирлица и Рунге топтался на месте и ничего не мог найти. Холтофф не влюблен в Штирлица, хотя и относится к нему с уважением, считает его своим учителем. Но работа есть работа. И в результате замученный физик, который уже не раз проклял выбранный путь, плачет с сигаретой, которую ему дал "добренький" Холтофф.
Следующая сцена это вербовка профессора Плейшнера. Лиознова продолжает издеваться над арийской расой. Штирлиц беседует с женщиной похожей на обезьянку. "Как вы сюда попали?" возмущенно спрашивает она. "По лестнице" отвечает Штирлиц. Русский дворовый юмор. "Мне нужен Веймерс Лейпцигского издания 1856г". Ситуация в условиях войны очень странная. Но Штирлиц не мог ей сказать "Я советский разведчик, остался без связи и мне нужен профессор Плейшнер как связной". Какая-никакая отмазка ему нужна. В фильме этот эпизод выглядит странно. А у Ю.Семенова знакомство с Плейшнером выглядит более реалистично.
"После освобождения Плейшнер, не заезжая в Киль, отправился в Берлин.
Брат, связанный со Штирлицем, помог ему устроиться в музей "Пергамон".
Здесь он работал в отделе Древней Греции. Именно здесь Штирлиц, как
правило, назначал встречи своим агентам, поэтому довольно часто,
освободившись, он заходил к Плейшнеру, и они бродили по громадным пустым
залам "Пергамона" и "Бодо"." ""Пергамон" разбомбили англичане, но профессор Плейшнер не стал
эвакуироваться со всеми научными сотрудниками. Он испросил себе разрешения
остаться в Берлине и быть хранителем хотя бы той части здания, которая
уцелела.
Именно к нему сейчас и поехал Штирлиц.
Плейшнер очень ему обрадовался, утащил в свой подвал и поставил на
электроплитку кофейник.
- Вы тут не мерзнете?
- Мерзну до полнейшего окоченения. А что прикажете делать? Кто сейчас
не мерзнет, хотел бы я знать? - ответил Плейшнер.
- В бункере у фюрера очень жарко топят...
- Ну, это понятно... Вождь должен жить в тепле. Разве можно сравнить
наши заботы с его тревогами и заботами? Мы есть мы, каждый о себе, а он
думает обо всех немцах.
Штирлиц обвел внимательным взглядом подвал: ни одной отдушины здесь
не было, аппаратуру подслушивания сюда не всадишь. Поэтому, затянувшись
крепкой сигаретой, он сказал:
- Будет вам, профессор... Взбесившийся маньяк подставил головы
миллионов под бомбы, а сам сидит, как сволочь, в безопасном месте и
смотрит кинокартины вместе со своей бандой...
Лицо Плейшнера сделалось мучнисто-белым, и Штирлиц пожалел, что он
сказал все это, и пожалел, что он вообще пришел к несчастному старику со
своим делом."
Далее у Штирлица начинается операция "Борман" суть которой я долго не мог понять. А суть такая, надо мягко настучать на Гиммлера с его переговорами изображая возмущенного патриота Германии. Борману эта информация будет полезной, чтобы убрать Гиммлера. И чтобы Штирлица не порвали обиженные Шелленберг с рейхсфюрером, штирлиц хочет получить покровительство Бормана. Кто на нас с Борманом?
Показывают как к Борману пришло анонимное письмо "от верного члена НСДАП"
"Партайгеноссе Борман!
За спиной фюрера известные мне люди начинают вести игру с
представителями прогнивших западных демократий в Швеции и Швейцарии. Это
делается во время тотальной войны, это делается в дни, когда на полях
сражений решается будущее мира. Являясь офицером СД, я смог бы
проинформировать Вас о некоторых подробностях этих предательских
переговоров. Мне нужны гарантии, поскольку, попади это мое письмо в
аппарат СД, я буду немедленно уничтожен. Именно поэтому я не подписываюсь.
Я прошу Вас, если мое сообщение Вам представляется важным, приехать завтра
к отелю "Нойе Тор" к 13.00.
Преданный фюреру член СС и НСДАП"
Кто бы мог подумать, что Ю.Визбор не только на гитаре умеет играть, отлично сыграл фашиста. Но конечно привнес и свое человеческое. Эти красноречивые взгляды дорогого стоят.
Штирлиц едет на встречу с Борманом. Замечает назойливый автомобиль на хвосте. После фигурного катания по Берлину подозрительный автомобиль исчез.
Дальше обычная мужская ситуация, Штирлиц заходит в ресторанчик попить пива для храбрости. Он рассуждает о подозрительном автомобиле. И его как током пронзает догадка. "Что если они нашли передатчик Эрвина? Что если они живы? А я вместо того, чтобы проверить больницы лично передоверился телефонам. Надо все проверить немедленно" Пытаюсь представить эту картину. Штирлиц лично объезжает все больницы Берлина и слежка об этом докладывает. И как он это объяснит? "Я не спал 2 суток и никак не мог найти управление, все время попадал в больницы..."
Ну хватит ерничать, дело-то серьезное. Он идет в зоологический музей на встречу с Борманом. Идет мимо клиники Шарите, где в это время лежит Катя. Борман не приехал. Он был на заседании фюрера, идеальная отмазка. В музее нас ждет коллаж из разных животных. Зачем? Но это же фашисты потерявшие человеческий облик, как вы не поняли? Мимо него проходит детская экскурсия во главе с энергичной учительницей, поборницей дисциплины. Как и положено немецкой ущербной женщине она гавкает на детей: "Проходите! Не шумите! Тихо!"
В следующей сцене в кабинете Мюллера мы понимаем, что это была не простая учительница, а агентша следящая за Штирлицем. Мюллер читает отчет о том, что Штирлиц ни с кем не встречался. Параллельно нам показывают кабинет Шелленберга к которому Штирлиц пришел пожаловаться на слежку. Шелленберг немедленно вступился за обиженного друга. Он звонит Мюллеру, дипломатично представляя ситуацию как недоразумение. Потом Мюллер просит передать трубку Штирлицу и объясняет, что произошло недоразумение, что его автомобиль очень похож на автомобиль одного южноамериканца за которым ведется слежка.
Далее сцена окончательной вербовки профессора Плейшнера. Лично мне не нравится когда одна сцена перемежается другими. Почему бы не показать беседу целиком? Ну это право автора. В общем опять Штирлиц у Плейшнера с предложением сотрудничества. Вербовка прошла успешно. Наслаждаемся игрой Е.Евстигнеева. "я понимаю... Вы можете положиться на меня во всем. Но я могу сказать вам сразу: как только меня ударят плетью по ребрам, я скажу все."
Слова "плетью по ребрам" он произносит почти со слезами так, что мы эту плеть чувствуем на себе.
Далее Карл Вольф отправляет с летчиком пакет Гиммлеру.
Через семь часов письмо было распечатано Гиммлером.
"Рейхсфюрер!
Сразу по возвращении в Италию я начал разрабатывать операцию выхода
на Даллеса: не в плане организационном, но, скорее, в аспекте
идеологическом. Данные, которыми я здесь располагал, позволили мне сделать
главный вывод: союзников, так же как и нас, тревожит реальная перспектива
создания в Северной Италии коммунистического правительства. Даже если
такое правительство будет создано чисто символически, Москва получит
прямой путь к Ла-Маншу - через коммунистов Тито, с помощью итальянских
коммунистических вождей с прямым выходом на Мориса Тореза. Таким образом,
возникает близкая угроза создания "пояса большевизма" от Белграда, через
Геную - в Канны и Париж.
Моими помощниками в операции стали офицер СС Эуген Дольман (его мать
- итальянка, имеющая самые широкие связи среди высшей аристократии,
настроенной прогермански) и Циммер.
Я решил, и Дольман с Циммером взялись через итальянские каналы
проинформировать Даллеса, что смысл возможных переговоров заключается в
том, чтобы Запад смог взять под контроль всю Северную Италию до того, как
хозяевами положения окажутся коммунисты. По их просьбе крупнейший
итальянский банкир барон Парилли, связанный как с нами, так и м
американцами, встретился с шефом швейцарской разведки Вайбелем.
Назавтра после беседы с Парилли Вайбель пригласил на обед Аллена
Даллеса и его помощника Геверница. "У меня есть приятели из Германии,
которые выдвигают интересную идею, - сказал он, - если вы хотите, я могу
вас познакомить". Даллес, однако, ответил, что он хотел бы встретиться с
Вайбеля позже, после того, как с ними побеседует его помощник.
Состоялась беседа между Парилли и Геверницем.
Во время беседы Парилли задал вопрос: "Готовы ли вы встретиться с
штандартенфюрером СС Дольманом для более конкретного обсуждения
итальянской и ряда других проблем?" Геверниц ответил согласием.
Я дал санкцию на поездку Дольмана в Швейцарию. Там он был встречен
Гюсманом, Блюмом и Парилли. Когда они прибыли в Лугано, в ресторан
"Бьянки", Дольман, как и было обговорено, заявил:
- Мы хотим переговоров с западными союзниками для того, чтобы сорвать
план Москвы по созданию коммунистического правительства Северной Италии.
Гюсман, однако, ответил, что единственно возможные переговоры - это
переговоры о безоговорочной капитуляции.
- Я не пойду на предательство, - сказал Дольман, - да и никто в
Германии не пойдет на это.
Гюсман настаивал на концепции "безоговорочной капитуляции", но
разговора не прекращал, несмотря на твердую отрицательную позицию, занятую
Дольманом согласно той партитуре, которую мы с ним предварительно
расписали.
- Я настаиваю на прямых переговорах с представителями Даллеса, -
продолжал Дольман, - чтобы выяснить точку зрения его шефа.
Представитель Даллеса Поль Блюм передал Дольману фамилии двух
руководителей итальянского Сопротивления: Фарручи Парри и Усмияни. Эти
люди находятся в нашей тюрьме. Они не являются коммунистами, и это дало
нам возможность сделать вывод: американцы, так же как и мы, озабочены
коммунистической угрозой Италии. Им нужны герои Сопротивления
некоммунисты, которые смогли бы в нужный момент возглавить правительство,
верное идеалам Запада.
- Если эти люди будут освобождены и привезены в Швейцарию, - сказал
представитель Даллеса, - мы могли бы продолжить встречи.
Когда Дольман вернулся ко мне, я понял, что переговоры начались, ибо
никак иначе нельзя истолковать просьбу об освобождении двух итальянцев.
Дольман высказал предположение, что Даллес ждет моего прибытия в
Швейцарию. Я отправился к фельдмаршалу Кессельрингу. В результате
пятичасовой беседы я сделал вывод, что фельдмаршал согласится на почетные
переговоры, хотя никаких прямых заверений Кессельринг не давал, вероятно,
в силу традиционного опасения говорить откровенно с представителем службы
безопасности.
Назавтра Парилли посетил меня на конспиративной квартире возле озера
Гарда и передал мне от имени Даллеса приглашение на совещание в Цюрих.
Таким образом, послезавтра я отправляюсь в Швейцарию. В случае, если это
ловушка, я выдвину официальную версию о похищении. Если же это начало
переговоров, я буду информировать вас следующим письмом, которое отправлю
сразу же по возвращении в свою ставку.
Хайль Гитлер!
В_а_ш _К_а_р_л _В_о_л_ь_ф".
Это текст письма из повести Ю.Семенова. Здесь многое становится ясно, по крайней мере кто это еще вместе с Вольфом.
Далее показаны переговоры Группы Вольфа с группой Даллеса. Лиознова показала, что американцы тоже плохие. Ехидные, надменные, издеваются над Вольфом. Американка из прислуги принесла кофе и ушла фривольной вихляющейся походкой. Американская вертихвостка.
На переговорах обе стороны хитрят, изворачиваются, стараются не говорить напрямую. Так, вокруг да около. Их страх понятен, переговоры тайные, фактически заговор.
Дальше американская команда едет в машине и там происходит беседа суть которой в том, чтобы не информировать президента америки о переговорах. Даллес решил начать свою игру.
Последняя сцена серии. Штирлиц приходит к пастору домой.