Глава 12. Полынь и золото
Первое утро после Купалы выдалось в Пожнях тихим и каким-то звонким, точно кто-то невидимый протер небо чистой ветошью. Туман, который неделями стоял за околицей непроглядным забором, ушел, оставив после себя лишь легкую дымку в низинах. Марина стояла на крыльце, вдыхая воздух, пахнущий озоном и горьким багульником. Ива под окном больше не вызванивала свою ртутную мелодию, она замерла, точно отдыхала после великого праздника.
Виктор возился у ворот, пытаясь выправить петлю, которую вчера трактор Егора задел. Он работал молча, споро, и в его движениях чувствовалась та самая спокойная сила, которая приходит к человеку, когда он находит свое место.
— Вишь, Витя, — Марина облокотилась о перила, — Дорога-то открылась. Видать, Хозяин и вправду морок снял. Только радости от этого мало в груди-то.
Виктор отложил молоток, вытирая пот со лба рукавом.
— А чего ей быть, радости-то? Степан же сказал — Купала всё расставит. Дорога теперь для своих открыта. Только кто они нам теперь, свои-то? С города небось снова потянутся, дескать, дельцы да снабженцы. У них ведь память короткая, им вчерашние ужасы — как кино по телевизору.
В этот момент со стороны поворота послышался гул. Но это был не привычный хрип поселкового «Зилка». Звук был мощным, утробным, он нарастал, пока на единственную улицу Мшистых Пожней не выкатился огромный черный внедорожник. Машина была вся в грязи, но под ней угадывался блеск дорогого лака. Следом за ней ехал еще один такой же «танк», только серый.
— О, — Виктор непроизвольно потянулся к ножу на поясе, но тут же опустил руку, — Легки на помине. Ну, Марин, встречай гостей. Золото приехало.
Машины затормозили у магазина. Из черного внедорожника вышел мужчина — немолодой уже, в камуфляже, который стоил дороже, чем весь дом Марины. У него было сухое, загорелое лицо и глаза, привыкшие смотреть на людей как на препятствие. За ним вышли еще двое — покрепче, помоложе, с тем самым отсутствующим выражением лиц, которое бывает у охраны в городских конторах.
— Доброго здоровья, хозяева! — крикнул мужчина, направляясь к дому под ивой. Голос у него был зычный, командирский.
Марина не спустилась с крыльца. Она стояла неподвижно, сложив руки на груди. Виктор шагнул навстречу, загораживая калитку.
— И вам не хворать, — отозвался муж. — Далече ли путь держите? Дорога-то у нас тут, вишь, не для парадов.
Мужчина в камуфляже остановился в паре метров от Виктора, оглядывая иву, дом и самого Виктора с каким-то странным интересом.
— Дорога — это мелочи, — усмехнулся он. — Главное — цель. Меня зовут… ну, скажем, Аркадий. Я из одной центральной организации, которая занимается разведкой недр. Слыхали, может?
— Не слыхали, — отрезал Виктор. — Мы тут газет городских не читаем, у нас свои новости. Чего надо-то?
Аркадий достал из кармана пачку дорогих сигарет, предложил Виктору. Тот мотнул головой.
— Ну, как знаете, — мужчина закурил. — Дело у меня к вам, Виктор. И к супруге вашей, Марине Петровне. Наслышан я о её… талантах. Говорят, она тут воду какую-то чудесную из болота достает. И людей лечит, от которых официальная медицина отказывается.
— Болтают люди много, — Марина заговорила в первый раз. — Кому заговор от зубов, кому мазь от лишая. А вам-то зачем? В городе небось и без наших трав аптек хватает.
Аркадий поднял голову, глядя на Марину. В его взгляде промелькнула искра азарта — так смотрят на крупный выигрыш в казино.
— Аптек-то много, Марина Петровна, да только лекарств настоящих в них мало. В 1996 году вообще трудно найти что-то настоящее, не правда ли? — он сделал глубокую затяжку. — Мои люди проводили анализ проб воды из этого региона. Той самой воды, что Тамара, бывшая ваша председательница, в область отвозила. Знаете, что там нашли?
— Грязь там нашли, — буркнул Виктор. — И торф.
— Нет, Виктор. Там нашли золото. Но не в виде песка или самородков. В этой воде растворено что-то такое, что меняет структуру живой клетки. Омоложение, регенерация… Мы называем это «Биологическое золото». И одна очень крупная структура готова заплатить за координаты Сердца Топи огромные деньги.
Марина почувствовала, как по спине пробежал холодок. Хозяин предупреждал. Вот оно, золото, о котором он шептал у костра.
— Нет у нас координат, Аркадий, — тихо сказала она. — Болото — оно живое. Сегодня Сердце здесь, а завтра — в другом месте. Хозяин не любит, когда его на формулы раскладывают.
Аркадий рассмеялся, и этот смех показался Марине похожим на звук рассыпающихся монет.
— Хозяин, дескать… Марина Петровна, оставьте эти сказки для старух. Мы люди серьезные. Мы привезли аванс.
Один из охранников подошел к машине и вынес тяжелый кожаный портфель. Аркадий открыл его прямо на капоте внедорожника. Внутри плотными рядами лежали пачки долларов — зеленые, хрустящие, пахнущие типографской краской и властью.
— Здесь пятьдесят тысяч, — спокойно сказал Аркадий. — Это только чтобы вы согласились нас провести к Гнилой заводи. Когда мы возьмем пробы в самом Сердце, сумма утроится. И еще — мы поможем вам с жильем в городе. Квартира в центре, машина, работа для Виктора в нашей конторе… Вы же понимаете, что здесь вы просто гниёте заживо?
Виктор посмотрел на деньги. Марина видела, как у него на щеке дернулся мускул. В 1996 году за такие деньги в Красноярске убивали, а здесь на них можно было купить весь поселок вместе с жителями. На мгновение в глазах мужа вспыхнул старый огонек — тот самый, городского дельца, который мечтал о кооперативной квартире и «Ниссане».
— Пятьдесят тысяч… — прошептал Виктор. — Это же…
— Это свобода, парень, — подбодрил Аркадий. — Бери деньги, садись в машину, и к вечеру вы забудете об этом тумане навсегда. Марина Петровна, ну что вы молчите? Неужели вам сына не жалко? Расти в этой дыре, среди бабок со свитками…
В этот момент из избы вышел Алеша. Он был босиком, в одной рубашонке. Мальчик подошел к самому краю крыльца и посмотрел на Аркадия.
— Дядя, — тихо сказал ребенок. — А почему у тебя из карманов песок сыплется? Черный такой?
Аркадий нахмурился, невольно похлопал себя по камуфляжным штанам.
— Какой песок, малец? Нет у меня ничего.
— Есть, — Алеша указал пальчиком на портфель с деньгами. — Он там. Ива говорит, что это не золото. Это пыль от костей. Те дельцы, что раньше землю резали, теперь там внутри кричат. Ты их слышишь?
Лицо Аркадия на миг стало землистым, он резко захлопнул портфель.
— Шустрый пацан, — пробормотал он, стараясь вернуть себе уверенный тон. — Виктор, ну что? По рукам? Время — деньги.
Виктор медленно поднял голову. Он посмотрел на Алешу, потом на Марину, потом на иву, которая внезапно начала мелко дрожать, хотя ветра не было. Он вспомнил ночь Купалы, бирюзовое пламя и то чувство очищения, которое нельзя было купить ни за какие доллары.
— Знаешь, Аркадий… — Виктор шагнул к калитке и закрыл её на засов. — Ты опоздал. Лет на десять бы раньше приехал — я бы тебе это болото на ведра разлил. Но сейчас… вишь, какое дело. Нет у нас больше цены в баксах.
— Ты что, дурак? — Аркадий шагнул вперед, его голос стал жестким, опасным. — Ты понимаешь, от чего отказываешься? Мы всё равно найдем это место. У нас спутниковая навигация, у нас оборудование тех снабженцев, что тут сгинули. Мы просто предлагали вам долю!
— Ищите, — Марина спустилась на одну ступеньку ниже. — Только помните: Топь не пробы берет. Она выкуп берет. И кости тех, кто до вас приходил, — это не пыль. Это фундамент Пожней. Вы когда по дороге ехали, ничего странного не заметили?
— А что там замечать? — буркнул один из охранников. — Дорога как дорога. Грязи только много.
— Не грязь это, — Марина подошла к забору. — Это земля просыпается. Вишь, вон там, под колесами твоими?
Все посмотрели вниз. Под тяжелым внедорожником Аркадия земля начала медленно вздуваться. Трава на глазах стала бурой, а из-под камней начали пробиваться тонкие, черные отростки, похожие на пальцы. Они нежно, почти ласково коснулись шин автомобиля.
— Что за чертовщина! — закричал охранник, прыгая в салон.
Машина взревела двигателем, попыталась отъехать, но колеса провернулись на месте. Они не буксовали в грязи — они врастали в землю. Черные отростки за секунды обвили диски, поползли вверх по кузову.
— Аркадий! — Виктор перемахнул через забор. — Забирай своих людей и валите отсюда пешком! Пока туман не вернулся!
Аркадий стоял, остолбенев, глядя, как его новенький внедорожник стоимостью в целое состояние превращается в груду железа, обмотанную живыми корнями.
— Мои деньги… — прохрипел он.
— Оставь их! — крикнула Марина. — Это теперь выкуп! За то, что дорогу увидели!
Из внедорожника выскочили охранники, они были бледными, в глазах — дикий, первобытный страх. Они бросили всё — портфели, оборудование, оружие — и побежали прочь по улице, в сторону тракта. Аркадий помедлил еще секунду, глядя на Марину с ненавистью и ужасом, а потом тоже бросился наутек.
Через десять минут на дороге остались только две заброшенные машины, которые на глазах зарастали диким хмелем и полынью. Тишина вернулась в Мшистые Пожни — густая, торжественная.
Возле магазина собрались мужики во главе со Степаном Петровичем. Старик подошел к Виктору, похлопал его по плечу.
— Молодец, парень. Небось, сердце-то екнуло, когда пачки-то зеленые увидел?
— Екнуло, дедушка, — честно признался Виктор. — Да только я вспомнил, как Алешка прозрачным становился. И понял — если возьму, то и я прозрачным стану. А мне охота твердым быть. Чтобы земля под ногами держала.
— Вот и правильно, — Степан посмотрел на машины. — Железо это мы на запчасти пустим, дескать, в хозяйстве всё сгодится. А деньги… деньги пускай в Топь уходят. Там им самое место.
Вечером в избу зашла Баба Варя. Она принесла пучок сушеной полыни.
— Видела я гостей, Марина… — прошамкала знахарка. — Не последние это. Золото — оно ведь как кровь, дескать, хищники на него всегда придут. Но теперь Пожни знают вкус их жадности. В следующий раз Хозяин даже до калитки их не допустит.
— Бабушка, — Марина присела у печки, — А что это за «Биологическое золото» они поминали? Неужели правда в нашей воде такая сила есть?
Варя горько усмехнулась.
— Сила есть, дочка. Только она не для продажи. Это сила Рода нашего. Она лечит тех, кто землю любит, и убивает тех, кто её режет. Для них — это золото, для нас — жизнь. Вы вот что… завтра Егор трактор завел. Поедем на старое кладбище.
— Зачем? — удивилась Марина.
— Порядок наводить надо. Тамара-то, дура, те земли одной городской конторе под приватизацию отписала. Свитки-то она сожгла, а земля-то помнит. Там «отказники» лежат, те, кого в девяностые из городов выкидывали, и они здесь край свой нашли. Их покой нарушен был теми изыскателями. Надо поклониться, чтобы Топь окончательно успокоилась.
Марина кивнула. Она понимала — борьба за Пожни только начинается. В 1996 году мир за околицей лихорадило, там правили портфели и внедорожники. А здесь, под горбатой ивой, начинался другой отсчет времени.
Виктор сидел у окна и смотрел, как догорает закат над болотом. Он взял в руки тот самый круглый камешек, что Алеша ему подарил. Камень светился ровным, золотистым светом.
— Знаешь, Марин… — тихо сказал муж. — Я сегодня понял. Пятьдесят тысяч — это всего лишь бумажки. А вот то, что я могу за руку тебя взять и не бояться, что ты исчезнешь — это и есть настоящее золото.
Марина подошла к нему, положила голову на плечо. Алеша спал в колыбели, и на его губах играла улыбка. Он знал — Домовуша под печкой сегодня тоже довольна. В Мшистых Пожнях наступала тихая ночь, и только запах полыни напоминал о том, какую цену приходится платить за право быть собой на этой горькой, но родной земле.
Девяносто шестой год катился дальше, но здесь, в глубине Красноярского края, время окончательно вросло в корни ивы, обещая тем, кто остался, долгую и трудную, но настоящую жизнь.
Продолжение следует
Наш канал на MAX: подпишись, чтобы не пропустить новые истории
Источник: Колыбель на краю болота 12