Чайковского, который город. Очень мною любимый город на полуострове, окружённом могучей Камой. Город, буйно-зелёный и тополино-снежный летом, по-настоящему снежный зимой, сосново-берёзовый, сдержанный по характеру и очень приятный своими людьми.
Прошлым летом я снова там была и попала почти на "премьеру": за несколько недель до меня, 7 мая 2025 года, в 185-й день рождения Петра Ильича Чайковского, город порадовали чудесным украшением.
"Волшебное настроение, настоящая сказка в центре города", — чайковцы радовались искренне, и я их радость разделяла всей душой.
Те, кто придумал эту чудесную идею и вдохнул в неё жизнь, попали, как говорят, прямо в сердечко. Какую идею? Вроде бы уже давно обкатаннную в других местах и даже уже в самом Пермском крае, но здесь, я думаю, она вышла самой трогательной.
Если кто не знал или забыл, пермский город Чайковский в самом деле назван по имени Петра Ильича, хотя он не то чтобы не имел никогда к нему отношения, а и самого города-то при жизни композитора ещё не существовало. Он молодой, советский, родившийся благодаря стройке Воткинской ГЭС на Каме. ГЭС — Воткинская, сам Воткинск от неё всего в 37 км, и Воткинск — родина Петра Ильича Чайковского. В 1955 году был основан рабочий посёлок при стройке, а в 1956 по желанию его жителей он получил своё нынешнее имя. Так с тех пор и жил, прирастая памятниками П. И. Чайковскому, памятными знаками в его честь, музыкальной школой, отелем (это уже в годы капитализма)…
Всё это было очень правильно в плане городской самоидентичности, но душой город не наделяло. Душа оставалась чисто природной одной своей частью и серьёзно-трудовой — другой. И вот май прошлого года.
Центральный городской фонтан, сквер у музыкальной школы, Краеведческий музей, спуск к круизному причалу на Каме и новая набережная города — пять знаковых мест, пять маленьких фигурок. Казалось бы, ну что такого особенного? Но нет, поверьте, они маленькие, а город сделали намного теплее, добрее и мягче.
"Ундина, та, которая восхищает и трогает..."
Сюжет сказки Пётр Ильич знал с детства, "Ундина" Василия Жуковского была в доме Чайковских любимой книгой. Ундиночкой называли сестру Пети Александру. В 1869 году о любви русалки и рыцаря Гульбранда Чайковский написал оперу, которая так и не увидела сцены: "Ундина" была отвергнута синклитом дирижёров императорских театров. Чайковский забрал партитуру и, по собственному признанию, её уничтожил. До последнего года жизни он ещё и ещё раз возвращался к сюжету и принимался писать то оперу, то балет...
Что ж, света рампы Ундина не узнала, но зато живёт теперь под плеск Камской волны, и это невыразимо мило и очаровательно.
Одетта — прекрасная принцесса-лебедь
"Лебединое озеро" никому в мире, и уж точно в нашей стране, представлять не надо. Что тут можно от себя? Ничего. Одетте в Чайковском по праву отведено место у самого входа в городской музей и картинную галерею. Торжественно и уважительно, с глубокой признательностью — вот чувства рядом с этой фигуркой.
Мышиный король на лавочке
Если в Мышкине туристов круизных теплоходов встречают живые мыши-куклы, то в Чайковском это теперь делает именно он — Мышиный король из вечного, прекрасного, лучшего в мире "Щелкунчика". В городской версии у этого героя три головы, а не семь, как в привычной интерпретации балета. К ещё он тут не очень-то и злой, правда?))
Конечно же, сам Щелкунчик!
"Если б не автор музыки вечной, остался бы я игрушкой безвестной..."
Он тоже самым прекрасным и естественным образом вписан в город — рядом с самим Петром Ильичом. За 300 лет до Чайковского щелкунчик был просто куклой-орехоколом, а благодаря композитору стал и одним из символов нового года, и — прекрасным принцем же. Только скажите, что он был не прекрасен в исполнении Михаила Барышникова, Владимира Васильева или Николая Цискаридзе!
Фея Драже — слёзы и нежность
Танец под "колокольчики" невиданного до того в России инструмента – челесты. Преоестная фея на краешке "точки сбора" горожан — цвето-музыкального фонтана. Как это перекликается — "звуки падающих капель фонтана" из музыки Чайковского и падающие капли реального "вихревого" фонтанчика за спиной Феи Драже, да?
Но почему вдруг в заголовке история её сурова? Ох, дорогие мои… Не прошло и четырёх дней после появления этих фигурок в городе, как миниатюрная Фея Драже пропала. Огорчению не было предела. Негодованию на тех, кто приложил к этому руку, тоже. Нашли Фею быстро, буквально на следующий день, но бедняжку изрядно извандалили, поэтому вернулась на свой фонтан она только через неделю после пропажи. Спасибо системе камер видеонаблюдения, кстати: нашли и вандала 23 годов отроду. Следствие, суд, наказание: 360 часов исправительных работ — по-моему очень неплохо по смыслу и размеру. Город обидел — городу и будешь делать чисто и красиво!
Но это ещё не вся история
Я часто подолгу торможу со своими рассказами. Вылеживаются, вызревают или, наоборот, рассасываются — у каждого своя жизнь. Уже знаю, что чаще всего лежат они в очереди не зря, а ждут чего-то такого… Какого-то штриха, завершённости, устоявшихся эмоций, нового знания или ностальгии по виденному когда-то месту. Вот и этот рассказ стало невозможно не рассказать после одного крошечного ролика, снятого в морозном снежном февральском Чайковском. Увидела его в сторис своей дочери и растрогалась, слов нет))
Нет, не от того, что музыкальным фигуркам связали зимнюю амуницию, хотя и это очень мило. А просто был вечер, тёмный и холодный, город заметало снегом, и шёл по городу просто человек. Мужчина. Просто мужчина с добрым сердцем и чем-то ещё таким, за что его, надеюсь, крепко любят в семье. Он просто шёл мимо, на ходу свернул с протоптанной дорожки к засыпанной Фее Драже, снял перчатки, заботливо смахнул с малышки нападавший снег, чуть задержал взгляд, совсем чуть, и пошёл дальше.
И всё. И вся история. Крошечная, как Фея или Ундина, или большая, как душа целого города.
Пишу и думаю, как жаль, что Пётр Ильич Чайковский уже ничего этого не узнает. Ему бы понравилось, правда?