Я остановила машину у ворот и заглушила двигатель, но выходить не спешила. Сердце колотилось где-то в горле. Сквозь кованые прутья забора я видела чужую темно-синюю «Мазду», припаркованную на моем месте — прямо под старой яблоней, которую папа сажал еще в девяностых.
В багажнике у меня лежали три пакета с продуктами, новые шторы из «Леруа», которые я выбирала две недели, и пятилитровая канистра средства для септика. Я ехала сюда, чтобы выдохнуть после аврального квартального отчета, походить босиком по траве и, может быть, хоть раз спокойно разобрать чердак.
А вместо этого я сидела и смотрела, как незнакомый мужчина в пляжных шортах с пальмами переворачивает шампуры на моем мангале.
Ключи от ворот были только у меня и у моей двоюродной сестры Нади. Месяц назад она позвонила вся в слезах: у мужа проблемы с работой, детям душно в городе, можно мы пару выходных у тебя посидим? Я разрешила. Мы же не чужие люди. Дача стоит, воздух свежий, пусть племянники клубнику поедят.
Я вышла из машины, с грохотом захлопнув дверь. Мужчина у мангала вздрогнул, обернулся и приветливо помахал мне щипцами для мяса.
— День добрый! А вы к кому? Если к Игорю, то они с Леной в магазин отъехали, сейчас будут.
Игорь и Лена. Интересно. Надю тут даже не упоминали.
— Я хозяйка этого дома, — сказала я, подходя к калитке. Замок был открыт. — А вы кто?
Мужчина перестал улыбаться. Он опустил щипцы, вытер руки о мой фартук с весёлыми гусями от коллеги и мрачно посмотрел на меня.
— В смысле хозяйка? Мы сняли дом на трое суток. Через «Авито». Предоплату внесли.
У меня в ушах зашумело. Сняли. Через «Авито».
Из дома, весело смеясь, вышла женщина в легком парео. В руках она несла поднос с нарезанными овощами. Увидев меня и напряженную позу мужа, она остановилась.
— Сереж, что случилось?
— Да вот, девушка говорит, что она хозяйка.
Я достала телефон. Пальцы дрожали так, что я с третьей попытки попала по иконке вызова. Гудки тянулись бесконечно, и вдруг трубку сняли.
— Ой, Мариш, привет! — голос Нади был звонким, ни следа той депрессии, с которой она выпрашивала ключи. — А я как раз собиралась тебе набрать. Ты не поверишь, мы тут такой бассейн классный присмотрели детям...
— Надя, — перебила я. — Кто такой Сергей? И почему он жарит шашлыки на моем участке?
Повисла такая тягостная пауза, что я услышала, как на том конце провода кто-то, видимо её муж Вадим, спрашивает: «Чего там?».
— Ты... ты приехала? — голос Нади упал на октаву. — Марин, ты только не кипятись. Я все объясню. Ты же говорила, что в эти выходные работаешь!
— Я спросила: кто эти люди?
— Ну... это знакомые. Хорошие ребята, честное слово! Им просто отдохнуть негде было, а у тебя дом пустует. Мы подумали, чего добру пропадать? Они аккуратные, Марин, они даже со своим бельем!
Я посмотрела на «аккуратных ребят». Женщина поставила поднос на столик в беседке и нервно теребила край парео. Сергей стоял с таким видом, будто я пришла к нему домой и требую вернуть долг.
— Они сказали, что сняли дом, — произнесла я ледяным тоном. — За деньги.
— Ой, ну какие там деньги! — нервно хохотнула Надя. — Так, чисто символически, на бензин и электричество. Марин, ну не будь ты собакой на сене! Тебе жалко, что ли? У нас кредит горит, Вадиму зарплату задержали, а тут такой шанс копейку перехватить. Мы же для семьи стараемся!
Меня накрыло волной жара. Дело было не в деньгах. Вернее, не только в них. Дело было в том, что в моей спальне, на кровати, где спали мои родители, теперь спали какие-то Игорь и Лена, или Сергей с женой, а моя сестра, которой я доверила ключи «подышать воздухом», устроила тут гостиницу.
— У вас час, — сказала я в трубку. — Чтобы приехать, вернуть ключи и забрать своих жильцов.
— Марин, ты с ума сошла? Люди заплатили! Куда мы их денем на ночь глядя?
— Это твои проблемы. Через час я вызываю полицию.
Я сбросила вызов.
Мужчина у мангала смотрел на меня уже без всякой приветливости.
— Девушка, давайте без полиции, — сказал он тяжело. — Мы заплатили пятнадцать тысяч за выходные. Плюс залог пятерку. Разбирайтесь со своей родней сами, а нам дайте отдохнуть. Мы с дороги, дети в доме спят.
Пятнадцать тысяч. Неплохо. Надя плакалась, что у них нет денег на школьную форму племянникам, а сама рубила двадцатку за два дня на чужой недвижимости.
— Я понимаю, что вы не виноваты, — стараясь говорить спокойно, сказала я. — Но вас обманули. Этот дом не сдается. Никогда не сдавался и сдаваться не будет. Тот, кто взял у вас деньги, не имел на это права. Поэтому собирайте вещи.
— Слышь, хозяйка, — быканул Сергей, делая шаг вперед. — Я никому ничего не должен собирать. Я бабки отдал. Верни мне пятнадцать кусков, и мы уедем.
— Деньги вам вернет Надежда. Или Вадим. Кто там с вами договаривался. А дом покинуть придется сейчас.
В этот момент к воротам с ревом подлетел старенький «Форд» Вадима. Из машины выскочила Надя, за ней неторопливо вылез ее муж. Надя была красная, волосы растрепаны. Она подбежала к нам, даже не поздоровавшись.
— Марин, ну ты что устроила?! — зашипела она, хватая меня за локоть и пытаясь отвести в сторону от «гостей». — Перед людьми неудобно! Нормальные же мужики, ну погуляют тихонько и уедут в воскресенье. Мы тебе половину отдадим, хочешь?
— Половину? — я выдернула руку. — Ты продаешь мое гостеприимство, а мне предлагаешь долю?
— Да что ты заладила «мое, мое»! — взорвалась Надя. — Мы одна семья! Бабушка этот участок всем нам оставила, между прочим!
Вот оно. Классика. Участок бабушка оставила моему папе, потому что он единственный за ней ухаживал последние пять лет, пока остальные «строили карьеру» и приезжали только за яблоками. Папа построил этот дом. Я вложила в него всю душу и все накопления за последние три года. Но для Нади это всё еще было «общее».
— Надя, — я говорила тихо, но так, что Сергей и его жена притихли и прислушались. — Участок оформлен на меня. Дом — на меня. Плачу за всё я. Ты попросила ключи, чтобы вывезти детей. Я дала. А ты устроила тут хостел.
— Да мы просто крутимся как можем! — встрял Вадим, закуривая. Пепел он стряхнул прямо на мою клумбу с гортензиями. — Тебе-то что? Приехала бы в следующие выходные. У тебя квартира в центре, одна живешь, всё в шоколаде. А нам ипотеку платить нечем. Пожалела для сестры?
Смотреть на них было физически неприятно. Надя, с которой мы в детстве играли в бадминтон на этой самой лужайке. Вадим, который когда-то помогал мне чинить забор (и взял за это деньги, кстати). Они стояли передо мной и искренне не понимали, почему я бешусь. В их картине мира я была жадной богачкой, которая зажала пустующую жилплощадь.
— Сергей, — я повернулась к арендатору. — Мне очень жаль, но если вы не начнете собираться прямо сейчас, я пишу заявление о незаконном проникновении. У меня документы на дом в бардачке. А вот у этих людей, я кивнула на Надю с Вадимом, нет даже доверенности.
Сергей сплюнул в траву, посмотрел на мясо, которое уже начинало подгорать, потом на жену.
— Лен, иди собирай мелких. Поехали.
— Серега, да погоди ты! — Вадим попытался схватить его за плечо. — Сейчас договоримся! Маринке просто шлея под хвост попала, она отходчивая...
— Руку убрал, — рявкнул Сергей. — Бабки гони. Пятнашку и залог. Сейчас. Переводом.
Вадим замялся.
— Ну... у нас на карте сейчас нет, мы уже потратили... В понедельник отдадим!
— В понедельник я тебе лицо сломаю, если денег не будет, — пообещал Сергей спокойно, и я ему поверила. — Наличкой есть?
Пока мужчины выясняли финансовые вопросы, а жена Сергея, гремя сумками, тащила детей в машину, Надя стояла и сверлила меня взглядом, полным ненависти.
— Ну спасибо, сестренка, — процедила она. — Удружила. Помогла в трудную минуту. Мы теперь им должны, ты понимаешь? Где мы деньги возьмем?
— Там же, где и совесть, — ответила я. — Ключи давай.
Она полезла в сумочку, достала связку и швырнула ее в траву, к моим ногам.
— Подавись своей дачей. Ноги моей тут больше не будет. Сгниешь тут одна со своими гортензиями.
— Именно на это я и рассчитываю, — сказала я, поднимая ключи.
Сборы заняли минут двадцать. Всё это время я стояла у ворот, не давая никому зайти обратно в дом без необходимости. Сергей с семьей уехали первыми, напоследок одарив Вадима таким взглядом, что мне стало даже немного жаль зятя. Но только немного.
Вадим и Надя садились в машину молча. Вадим хлопнул дверью так, что с яблони посыпались зеленые листья. Машина рванула с места, подняв облако пыли, и скрылась за поворотом.
Я осталась одна.
Тишина навалилась внезапно. Только кузнечики стрекотали да шкворчали угли в мангале — мясо Сергей забрал с собой, естественно.
Я зашла в дом. В прихожей стоял стойкий запах чужих духов — что-то сладкое, ванильное. На полу валялись одноразовые бахилы. В раковине — гора грязной посуды. На столе — пятно от кетчупа и пустая бутылка из-под пива.
Меня начало трясти только сейчас. Отходняк. Я опустилась на стул и закрыла лицо руками. Было противно. Такое чувство, будто меня обворовали, хотя ничего из вещей не пропало. Украли чувство безопасности. Мой дом, мое убежище, превратили в проходной двор.
Я встала, открыла все окна настежь. Сквозняк ворвался в комнаты, выдувая запах ванили и перегара. Собрала всё постельное бельё, даже чистое на вид, и запихнула в стиральную машину. Посуду перемыла с хлоркой. Прошлась пылесосом так, будто хотела стереть саму память о том, что здесь кто-то ходил.
Потом я набрала номер знакомого мастера.
— Алло, Дим? Привет. Ты можешь завтра приехать? Мне нужно врезать новый замок. Да, срочно. И, наверное, камеру над входом повесить. Да, я серьезно.
Вечером телефон разрывался от сообщений. Писала тетя Люба, мама Нади: «Марина, как тебе не стыдно! Выгнала родную сестру, опозорила перед людьми! Они хотели как лучше, копеечку в семью!». Писал какой-то троюродный брат: «Слышал, ты там вообще озверела. Не по-людски это».
Я читала эти сообщения и ничего не чувствовала. Ни стыда, ни вины. Только усталость и странное, холодное облегчение.
Я заварила чай с мятой, вышла на веранду и села в кресло-качалку. Солнце садилось за лесом, небо было нежно-розовым. Где-то далеко лаяла собака. Мои гортензии, присыпанные пеплом Вадима, всё равно цвели — пышными, белыми шапками. Я сначала полила их.
В общем чате «Семья» висело непрочитанное сообщение от Нади — длинное, с кучей восклицательных знаков. Я нажала «Выйти из группы». Затем открыла контакты, нашла Надю и Вадима и отправила их в черный список. Тетю Любу — туда же, подумав секунду.
Стало совсем тихо. И в телефоне, и в доме, и в голове.
Завтра приедет Дима, поменяет замки. А я, хоть раз для себя, повешу новые шторы. Те самые, которые выбирала только для себя.