картинка для привлечения внимания

картинка для привлечения внимания

И тут надо отдать должное Пелевину, ему действительно удалось изобразить стандартного современного российского мужского писателя во всей красе. С его комплексами, обидами на окружающий мир, жалостью к себе и одновременно непрошибаемой уверенностью в собственном превосходстве. Поверхностно образованного, изрекающего к месту и не к месту «пацанские мудрости» с комично серьёзным видом. Мнящего себя знатоком людских сердец и проваливающего одно за другим все отношения с другими людьми. Многословного до занудности (история писателя Шарабан-Мухлюева, изложенная от первого лица, занимает чуть ли не четверть романа и навевает зевоту уже на второй странице). Обожающего рассказывать о своих любовных похождениях с увлечённым изложением физиологических подробностей. Предпочитающего писать в состоянии алкогольного угара и потом не редактировать текст. Бравирующего цинизмом в рассуждениях о политике, экономике, искусстве, отношениях полов, с категорической уверенностью в том, что все участники этих сфер человеческой жизни такие же циники, сребролюбцы и себялюбцы, как и он сам, если только не хуже.

В качестве базового образца для обобщённой фигуры мачо-писателя явно взят Эдуард Лимонов, но также можно в нём увидеть и что-то от Эдуарда Багирова, Сергея Минаева, Андрея Рубанова, Романа Сенчина… да, и конечно же, Захара Прилепина, куда же без него. И, подозреваю, что-то есть и от Александра Пелевина («другого Пелевина», как ныне принято выражаться), тоже работающего в схожей манере. 

Но тут, наверное, даже нет смысла искать откуда что берётся, в этом образе представлен обобщённый портрет, причём не только известных авторов, но и бесчисленного сонма жанровиков, выдающих на гора поток неразличимых крутых политических детективов, боевой фантастики, попаданцев и так далее, разве что пишут они куда хуже, чем пелевинский персонаж, всё же талант в карман не спрячешь, даже при имитации.

И да, в каком-то смысле Пелевин восстанавливает историческую справедливость: писатель Шарабан-Мухлюев в мире будущего обретёт славу классика, главного писателя обновлённой русской литературы, образца для подражания и так далее. А ведь действительно сейчас именно такой стиль наиболее адекватно отражает существующее умонастроение, как будто вся наша нынешняя реальность сформирована Лимоновым в первую очередь, а затем уже многочисленными его последователями и подражателями, при том, что по горькой иронии судьбы самому Лимонову этой славы не досталось, он так и остался нишевым писателем, да ещё и сомнительным, и полузапретным, так что пусть хоть в романе Пелевина обретёт заслуженную славу (хотя, подозреваю, самого Лимонова такой «апофеоз» привёл бы в бешенство).

Также Пелевин в очередной раз проявил себя последователем Набокова, описав героя талантливого, поверхностно образованного, умеющего складывать слова в изящные фразы, при этом ведущего себя по отношению к своей партнёрше как козёл, хотя и любящего её по-своему. Да, и он сам, конечно же, осознаёт своё «козлинство», отчасти даже раскаивается в этом, переживает, чувствует свою вину… которая тут же чудесным образом переходит в обвинение столь любимой и ненавидимой им жертвы, что и даёт герою чаемое самооправдание.

И вот ещё хороший момент: власти будущего изымают и прячут эти страницы автора-классика, но не из-за его недостойного поведения по отношению к женщине, а напротив как раз по причине его сомнений, колебаний и даже некоторого сочувствия. Потому что подлинный национальный автор мужеского типа не должен ничего подобного испытывать, он всегда должен быть тверд духом, нордичен характером, безжалостен к врагам отечества и ещё более безжалостен к женскому полу, видеть в нём только «отдохновение воина», говоря словами Ницше, ну и так далее.