Все части детектива-триллера будут здесь
Что-то бурча себе под нос, он уходит вместе с кофе на рабочее место, а я так и остаюсь смотреть в окно. Честно говоря, то, что изображено сейчас на баннере выглядит несколько зловеще. Ну, представьте сами – зеленое лето, голубое небо, и на фоне этой радостной картины – портовый кран грязно-коричневого цвета с направленной в голубое небо стрелой. Интересно, что хотел сказать создатель этого «великолепия» и почему на баннере нет никакой информации?
Часть 2. Что скрывает портовой кран
Я всматриваюсь в баннер, расположенный действительно прямо напротив нашего окна, а потом говорю Вадиму:
– А что тебе показалось странным? Это всего лишь... наш судостроительный завод, верфь, прямо около реки.
– Марго, а ты внимательно посмотри на изображение. Действительно ничего не замечаешь? Подумай, для чего эти баннеры нужны!
Некоторое время я действительно думаю, причем от этих ненужных мыслей у меня начинает болеть голова. Вот зачем мне эта лишняя информация? Бюрократической работы, покуда нет никакого дела, у меня хватает, а тут этот дурацкий плакат прямо за окном!
– А ведь ты прав – отвечаю я через некоторое время – наблюдательности тебе не занимать. Никаких надписей, ни телефонов, ничего... А ведь баннер предназначен для рекламы, в первую очередь. А тут только изображение портового крана и все. Насколько я знаю, судостроительный завод не работает уже несколько лет... Неужели кто-то взялся развивать эту отрасль здесь?
– Все может быть – Вадим кивает на баннер – но ничего более странного я не видел, честное слово. Если это реклама, то тот, кто ее придумал, точно не отличается ни умом, ни сообразительностью.
Что-то бурча себе под нос, он уходит вместе с кофе на рабочее место, а я так и остаюсь смотреть в окно. Честно говоря, то, что изображено сейчас на баннере выглядит несколько зловеще. Ну, представьте сами – зеленое лето, голубое небо, и на фоне этой радостной картины – портовый кран грязно-коричневого цвета с направленной в голубое небо стрелой. Интересно, что хотел сказать создатель этого «великолепия» и почему на баннере нет никакой информации?
Впрочем, все это занимает мои мысли совсем недолго – я ухожу за рабочий стол и принимаюсь за так ненавистные мне отчеты.
Даня, наш завлабораторией и компьютерный гений, имеет привычку входить без стука даже к шефу, а поскольку чаще всего у него в такие моменты что-нибудь в руках, он открывает дверь ногой. Что уж говорить о нас, простых следователях... Вот и сейчас он, по привычке подпнув дверь, хотя в руках у него ничего нет, влетает к нам и с ходу здоровается за руку с Вадимом, а меня целует в макушку.
– Привет братьям по разуму! – шутливо прикладывает к голове ладошку, словно отдавая честь – зашел поздороваться...
Он молодой и лохматый, такое ощущение, что парикмахерскую он посещает только тогда, когда волосы начинают падать ему на глаза и закрывать, например, экран компьютера, от его взора. Еще он худой, потому что ест тоже в лаборатории и тогда, когда придется. Если это обнаруживает шеф – он ругает его так, что во всем СК окна дрожат, потому что пить кофе и есть в лаборатории строго запрещено. Наша повар в столовой, сдобная, как булочка, тетя Глаша, все время жалеет его и мечтает накормить, и однажды Даня щемился от нее по всему СК, и только потому, что не явился за целый день ни разу на обед или на полдник.
– Ну что, Марго! – говорит он мне – ждем новое дело?!
Я вздыхаю:
– Дань, ты не представляешь, как ждем! Надоела эта бюрократия.
– Убить кого, что ли? – смеется компьютерный гений – и только ради тебя!
– Ну и юмор у тебя – усмехается Вадим – черный до безобразия!
Не успевает Даня уйти, как дверь открывается и снова без стука. На этот раз это наш патологоанатом Роб. У него странное имя Роберт, он высок, нескладен, худ, лыс и с серьгой в ухе. Но зато он, как бы трешово это не звучало, нежно любит своих безмолвных пациентов, и именно это помогает ему замечать все мелочи, и выполнять свою работу «на ура».
– Привет! – он здоровается с парнями за руки, а мне кивает дружелюбно, потом также кивает на мои многочисленные бумаги на столе – я тоже корплю... Надоело уже.
– Тоже, как и Марго, желаешь трупа?! – интересуется Даня – ладно, кровожадные мои, я пошел, мне не место в вашей кровожадной компании.
Он усмехается и уходит, а Роб садится напротив нас и начинает травить анекдоты, чтобы хоть немного повеселить. Сидит он с нами до тех пор, пока в кабинет не входит шеф.
– Роб, тебе заняться нечем? – спрашивает он его, как школьника – так я тебе сейчас быстро найду работу!
Чтобы не вызывать дальнейший гнев Евгения Романовича, Роб спешит ретироваться.
В течение рабочего дня я несколько раз подхожу к окну, чтобы посмотреть на зловещую рекламу непонятно чего. Всматриваюсь в изображение портового крана и в очередной раз недоумеваю – к чему все это? Наконец, успокоив себя тем, что мне это абсолютно не нужно, решаю, что действительно кто-то решил возобновить деятельность завода, и снова принимаюсь за дела.
Одинокий вечер в очередной раз проходит дома, в компании телевизора и легкого ужина. Потом я решаю пойти в тренажерный зал, что недалеко от моего дома, поплавать в бассейне – абонемент есть, но что-то в последнее время я туда слишком редко заглядываю. От души наплававшись и испытывая от этого чувство радости и какой-то свободы, возвращаюсь домой и укладываюсь спать. Сплю крепко, но во сне мне снова не дают покоя события моего детства. Мне довольно часто это снится, и пока я ничего не могу поделать с этими снами. Наверное, именно из-за этих событий я подсознательно боюсь иметь семью и детей... Мне кажется, и со мной случится то же самое, тем более, мы несем в свои семьи ровно то же, что было в нашей... А в моей все было совсем не радужно... Мать и отец, оба авторитарные личности, служившие в органах...
Я как сейчас помню эти крики, сдавленные, беспомощные: «Коля, не смей! Что ты делаешь?! Тебя за это убить мало!»... Помню расширенные в ужасе глаза, перекошенный рот, помню, как пряталась под кроватью или в старом шкафу, внутри которого пахло пылью и нафталином... Пряталась и с ужасом думала, что никогда, никогда не допущу такого в своей жизни...
От этого сна снова просыпаюсь, тяжело дышу, уставившись в темное пространство сумасшедшими глазами. Вероятно, я слишком редко вспоминаю родителей, вот они и приходят ко мне в снах. Надо бы съездить на кладбище, помянуть... Вытираю со лба холодный пот, кидаю взгляд на часы – пять утра. Для меня подъем в такой ранний час – это нормально, я уже привыкла.
Иду на пробежку, – рассвет уже сияет на городом, оповещая о том, что новый день уже на подходе – после душ и завтрак, обязательно с крепким кофе, овсянкой и бананом. Без кофе я не человек и не работник. С чашкой выхожу на балкон, всматриваюсь вдаль, любуясь начинающимся днем... Там, вдали, видно вышки портовых кранов – из года в год эти заброшенные краны не меняют своего положения, торчат одиноко, словно безмолвные свидетели покинутого и брошенного судостроительного завода. В голову вдруг закрадывается какая-то мысль... Отсюда эти краны видны плохо – просто как нечто торчащее вверх...
Глядя на часы, я решаю, что на работу все равно успеваю вовремя, а потому... Собираюсь, прыгаю в машину и еду на набережную.
С реки тянет утренним холодом... Территория судостроительного завода с пустыми мощностями и глазницами выбитых окон огорожена металлическим забором, в нескольких местах погнутым и с отверстиями. Похоже, здесь любимое место промышленных альпинистов – есть где развернуться. Я попадаю на территорию и подхожу к реке – вода бьется о высокую пристань волнами, перила, огораживающие подход к воде тоже все проржавели. Кидаю взгляд вправо – именно там находится портовой кран, который изображен на баннере. Странно – если это реклама чего-то, то тут точно нет никого и не пахнет какой-либо деятельностью. А может быть, просто еще по времени рано? Я медленно двигаюсь в сторону крана, глядя на темные воды речки. Начинает моросить тихий дождь – хорошо, что я взяла с собой плащ. Давно не гуляла в такую погоду... Темные воды влекут к себе, и я думаю о том, сколько, вероятно, всякого, лежит на дне этой реки... Сама не понимая этого, приближаюсь к тому самому крану, напрочь забывая, зачем я здесь. Встаю, как мне кажется, прямо под его стрелой, продолжая любоваться мощными водами реки. Дождь усиливается, и я чувствую, что тяжелая капля падает мне на лицо... Одна... Вторая... Когда третья опускается мне на руку, я вдруг понимаю, что это совсем даже не дождь, а нечто другое. Поднимаю голову, – впервые за то время, что я пришла сюда, понимая, что стою под стрелой того самого портового крана, что изображен на баннере – и чувствую, как самый настоящий ужас охватывает все мое существо и противные мурашки озноба ползут по всему телу, поднимаясь от ног к шее...
Из архива. Протокол допроса.
«Начальник, а ты думаешь, то, что я увидел в одиннадцать лет, повлияло положительно на мою дальнейшую жизнь?! Да никак нет, потому что я не понял сначала, чем же таким занимается мой обожаемый кумир. Я видел только, как девица, стоящая на чем-то там на коленках, стонала, словно ее пытают, закатывала картинно глаза, а сама в это время... подпиливала пилкой свои скрюченные, как у бабы Яги, длинные ногти. У девицы были всклокоченные, по моде, волосы, похожие на паклю, и ярко подведенные черным карандашом глаза и губы, тоже по моде того времени. Она издавала стоны, глухие, надрывные, а я не понимал, что происходит между ними, но что-то внутри меня взбунтовалось, и я испугался такой реакции своего организма. Глядя на все это расширенными глазами, я не мог оторвать взгляда от этой картины. Заметив меня, девица ничуть не смутилась, а принялась стонать еще громче, откидывая назад голову, и ее яркий рот был похож на букву «о».
А когда меня заметил он... Его волосы были влажными и падали на лоб, он то и дело убирал их и продолжал монотонно двигаться, в ушах у меня звоном звенели шлепки его тела об ее, и я чувствовал, что между ними происходит что-то, что мне недоступно. Глядя на эту картину, я сам покраснел и мой лоб покрылся капельками пота. Увидев меня, он задорно подмигнул мне, и сделал знак рукой, чтобы я ушел, несколько раз махнув мне. Чувствуя какие-то непонятные взрывы во всем моем теле, я, застыдившись этого, убежал оттуда так быстро, как никогда не бегал, и спрятался в одном из самых дальних ответвлений подвала, решив пересидеть там то, что я только что пережил. Мной овладел страх и стыд, я боялся, что кто-то узнает о том, что я был здесь... Узнает, и... И что? Да ничего бы не случилось! Ну, подглядывал одиннадцатилетний пацан за тем, что было в подвале, и только-то! Но мне было стыдно непонятно за что! И тогда я решил, что весь этот стыд, что я пережил – это из-за этой девки, из-за этой похотливой самки, которая переключила на себя внимание моего кумира. Ведь если бы не она... Может быть, мы бы с ним поболтали, и даже вместе покурили бы. Но он выбрал эту особу, подчеркнув свой выбор взмахом руки, который означал одно – мне нужно уйти и оставить их наедине. И тогда я решил, что убью эту дуру... Убью пока неизвестно как... Но не успел...
– Что это означает – не успел?
– А то и означает, начальник! Что это сделал не я!»
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Ссылка на канал в Телеграм:
Присоединяйся к каналу в МАХ по ссылке: https://max.ru/ch_61e4126bcc38204c97282034