— Ну, Леночка, как тебе? — Аркадий Семёнович, наш сосед справа, похлопал ладонью по полированной дверце, словно по крупу призового жеребца. — Вписался как родной, скажи?
Я посмотрела на монструозное сооружение из ДСП цвета «гнилая вишня», которое теперь занимало добрую половину нашего общего тамбура. Проход сузился до размеров кроличьей норы. Чтобы попасть в свою квартиру, мне теперь нужно было бочком протискиваться мимо угла, рискуя оставить зацепки на пальто.
— Отлично, — сказала я, не меняя вежливой улыбки. — Просто великолепно, Аркадий Семёнович. Грандиозно.
Сосед расплылся в улыбке, обнажив ряд золотых коронок.
— Вот! Я Тамарке говорил: Ленка — баба умная, бухгалтер, она толк в рационализации знает. А то у нас в квартире места нет, а здесь пропадает площадь. Я тут ещё полочку для обуви пристрою…
— Обязательно пристройте, — кивнула я, вставляя ключ в замок. — И коврик постелите. Чтобы совсем по-домашнему.
Войдя в квартиру, я аккуратно повесила пальто и выдохнула.
— Ты чего такая довольная? — Игорь выглянул из кухни с бутербродом в зубах. — Видела, что этот завхоз учудил? Он же перекрыл нам всё! Я хотел выйти поругаться, но…
— Но решил сначала доесть колбасу, — закончила я за него, проходя к столу и открывая ноутбук. — И правильно, Игорёк. Ругаться — это непродуктивно. Ругаются базарные торговки, а мы с тобой будем действовать в рамках правового поля.
— Лен, ты опять свои акты включила? — муж поморщился. — Может, по-соседски? Ну, попросим отодвинуть…
— По-соседски, милый, это когда соль просят. А когда захватывают общедомовое пространство — это уже статья 36 Жилищного кодекса РФ и нарушение правил пожарной безопасности. Он хотел войну? Он её получит. Только он думает, что это блицкриг, а я устрою ему Сталинград. Документальный.
На следующий день Аркадий Семёнович, окрылённый моим «отлично», пошел в наступление. Вечером, возвращаясь с работы, я застала в коридоре его супругу, Тамару. Она пыталась втиснуть в недра шкафа огромные мешки с чем-то пыльным.
— Ой, Леночка! — защебетала она, блокируя своим пышным телом единственный проход к моей двери. — А мы тут зимние вещички перекладываем. Ты не против, если мы тут ещё пару банок с огурцами поставим? В квартире жарко, повзрываются, а тут прохладно, сквознячок…
Она улыбалась той особенной улыбкой продавца, который только что обвесил вас на двести граммов, но «от души» положил лишний гнилой помидор в подарок.
— Тамара Васильевна, — я остановилась, глядя на её манипуляции. — А вы уверены, что микроклимат коридора соответствует условиям хранения консервации? Тут перепады температур.
— Да брось ты, — отмахнулась она. — Коридор же общий. Значит, ничей. Кто первый встал, того и тапки. Мы тут двадцать лет живем, имеем право на расширение.
— Интересная теория, — заметила я, доставая телефон и делая несколько снимков шкафа с разных ракурсов. — То есть, если я завтра поставлю здесь бочку с квашеной капустой прямо перед вашей дверью, это будет отличным «расширением»?
Тамара набычилась, уперев руки в бока.
— Ты не сравнивай! Мы люди хозяйственные, у нас всё аккуратно. А ты вечно со своими бумажками. Молодая ещё, чтобы указывать. Вот у нас в девяностые…
Она начала долгую тираду о том, как они «поднимали страну», пока я «пешком под стол ходила».
— Тамара Васильевна, — мягко перебила я её. — Согласно Постановлению Правительства РФ № 1479 от 16.09.2020, запрещено размещать мебель и другие предметы на путях эвакуации. Ваш шкаф сузил проход до 70 сантиметров при норме в 1,4 метра.
— Ой, да кто эти сантиметры считает! — фыркнула соседка, пытаясь засунуть в шкаф старый ватный матрас с жёлтыми пятнами. — Умные все стали, интернетов начитались… Главное — чтоб человеку удобно было! А пожар — это когда пьяницы курят, а мы люди приличные!
Она с силой пихнула матрас, тот отпружинил и вытолкнул обратно трехлитровую банку с помидорами. Банка, описав красивую дугу, грохнулась об кафель. Рассол с осколками брызнул на бархатные домашние тапочки Тамары.
Соседка застыла, глядя на лужу, как курица на новые ворота.
— Физика, — пожала я плечами, перешагивая через помидор. — Упругая деформация ваты иногда бывает непредсказуемой. Словно бумеранг судьбы, вернувшийся в точку запуска.
Через два дня шкаф оброс навесным замком. Теперь это был не просто предмет мебели, а форт. Аркадий Семёнович ходил гоголем.
В субботу утром в дверь позвонили. На пороге стояла Нина Ивановна, наша соседка-активистка с третьего этажа. Её нос хищно дергался.
— Лена, Игорь! Вы чувствуете? — она помахала надушенным платочком перед лицом. — Пахнет старой резиной и затхлостью. Источник локализован на вашем этаже.
Мы вышли в коридор. У шкафа стоял Аркадий и с любовью протирал замок тряпочкой.
— Аркадий Семёнович, — начала Нина Ивановна тоном, которым обычно зачитывают смертные приговоры. — Что находится внутри данной конструкции? Санитарные нормы запрещают хранение токсичных материалов в жилых зонах.
— Нина, не нуди, — отмахнулся сосед. — Там зимняя резина. Четыре колеса. И две канистры, одна с маслом, вторая с бензином. Но бензина там кот наплакал. У меня в гараже крыша течет, пусть пока тут полежат. Кому они мешают? Они же в шкафу!
— Резина? — я подняла бровь. — Аркадий Семёнович, вы знаете, что это горючий материал категории Г4? В случае возгорания задымление будет таким, что мы даже до лифта не добежим.
Завхоз снисходительно усмехнулся, поправляя растянутые на коленях треники.
— Леночка, я тридцать лет завхозом работаю. Я пожарников видал, когда ты ещё буквы учила. Я с самим полковником Петровым на рыбалку ездил! У меня всё схвачено. А ты мне тут параграфы цитируешь. Теоретики… Жизни не нюхали, только цифры свои в компьютере гоняете.
Он облокотился на шкаф, скрестив руки на груди, всем своим видом демонстрируя монументальность и незыблемость своей позиции.
— Главное в пожарной безопасности — это не бумажки, а человеческий фактор! — назидательно произнес он, подняв указательный палец. — У меня тут всё под контролем. Искра не проскочит!
В этот момент дверца шкафа, не выдержав напора распираемых изнутри шин, с жалобным скрипом распахнулась. Одна из покрышек, «переобутая» на диск, тяжело выкатилась наружу и, набрав инерцию, ударила Аркадия Семёновича точно под колено.
Сосед охнул, взмахнул руками, как ветряная мельница в ураган, и нелепо плюхнулся пятой точкой прямо на масляное пятно, натекшее из «герметичной» канистры.
— Человеческий фактор, говорите? — уточнила я, глядя на него сверху вниз. — Выглядит как восстание машин, только в бюджетном варианте. Словно колобок решил отомстить дедушке за все годы эксплуатации.
Дядя Витя, который как раз поднимался по лестнице с разводным ключом, остановился, посмотрел на распластанного Аркадия и изрёк:
— Гравитация — она, Аркаша, взяток не берет.
Вечером того же дня я сидела за ноутбуком и распечатывала заранее подготовленные заявления. Одно — в Управляющую компанию, второе — в Государственный пожарный надзор (МЧС), третье — в Жилинспекцию.
— Лен, ну может, не надо в МЧС? — Игорь мялся рядом. — Штраф же влепят. Жалко стариков.
— Жалость, Игорь, — это когда ты котенка кормишь, — я поставила подпись красивым росчерком. — А когда ты ждешь, пока мы сгорим заживо из-за чьей-то жадности и глупости — это преступная халатность. Штраф для граждан за нарушение требований пожарной безопасности — от 5 до 15 тысяч рублей. Повторное нарушение — до 20 тысяч. Плюс предписание о демонтаже. Я давала ему шанс. Я сказала «Отлично». Это означало: «Отлично, теперь у меня есть полное основание решить вопрос раз и навсегда».
Я приложила к заявлению распечатанные фотографии шкафа, шин и канистры.
Развязка наступила через неделю.
Сначала пришло предписание от Управляющей компании. Аркадий его демонстративно порвал и выбросил в мусоропровод, громко заявив на весь этаж, что «эти крысы ему не указ».
Но во вторник пришли инспекторы из МЧС. Настоящие, в форме, с папками и очень серьёзными лицами. Аркадий Семёнович выскочил к ним в одних трусах и майке-алкоголичке, пытаясь включить режим «своего парня».
— Мужики, да вы чего? Я ж завхоз! Колледж связи! Да мы с вами в одной системе…
Инспектор, молодой, но с цепким взглядом, молча достал лазерную рулетку.
— Замер ширины эвакуационного пути. 0,65 метра. Нарушение пункта 27 Правил противопожарного режима. Наличие горючих материалов на путях эвакуации. Нарушение пункта 23. Демонтаж в течение 48 часов. Штраф выпишем на месте.
Аркадий побледнел.
— Да это… это не мой шкаф! Это соседи поставили! — он ткнул пальцем в нашу дверь.
Я как раз открыла дверь, держа в руках папку с документами.
— Добрый день, — улыбнулась я инспектору. — Елена Викторовна, собственник квартиры 45. Вот, пожалуйста, акт осмотра общего имущества, подписанный председателем совета дома Ниной Ивановной, где зафиксировано, что данный шкаф установлен гражданином А.С. Пупкиным две недели назад. А вот видеозапись с моего дверного видеоглазка, где гражданин Пупкин заносит резину.
Аркадий открыл рот, потом закрыл. Его лицо пошло красными пятнами. Тамара выглядывала из-за его плеча, уже не улыбаясь, а мелко крестясь.
— Ты… ты… Стукачка! — выдавил Аркадий. — Я к тебе по-человечески, а ты… Я же хозяйственник! Я порядок наводил!
— Аркадий Семёнович, — я поправила очки. — Порядок — это когда каждый сантиметр площади используется согласно кадастровому плану, а не согласно вашим амбициям. Вы не порядок наводили, вы воровали общее пространство. А в бухгалтерии это называется «нецелевое использование активов».
— Но шкаф же хороший! — взвизгнула Тамара. — Куда мы его денем?!
— На Авито, — посоветовала я. — В раздел «Для тех, у кого есть лишние деньги на штрафы».
В субботу коридор был пуст. На линолеуме остался лишь светлый прямоугольник там, где стоял «гроб» из ДСП.
Аркадий Семёнович молча разбирал остатки досок, стараясь не смотреть в нашу сторону. Он сдулся, ссутулился и сразу постарел лет на десять. Его «хозяйственная жилка» лопнула, столкнувшись с сухим языком административного кодекса.
Я вышла вынести мусор. Сосед поднял на меня взгляд, полный вселенской обиды.
— Довольна? — буркнул он. — Столько места пропало. Эх, молодежь… Ничего святого. Жили бы дружно, пользовались бы вместе…
Он попытался поднять тяжелую боковину шкафа, крякнул, но доска выскользнула из потных рук и с гулким шлепком упала плашмя, подняв облако пыли прямо ему в лицо. Аркадий закашлялся, чихая и отмахиваясь от пыли, как от назойливых мух.
— Будьте здоровы, — вежливо сказала я. — Кстати, согласно Гражданскому кодексу, пыль тоже является вашей собственностью, не забудьте провести влажную уборку.
Я закрыла дверь, оставив его в чистом, просторном коридоре.
Игорь подошел и обнял меня за плечи.
— Знаешь, Лен, а ведь правда стало просторнее. И дышать легче.
— Это не простор, Игорёк, — я открыла ноутбук, чтобы свести семейный бюджет. — Это торжество законности над бытовым хамством. И заметь, ни одного скандала. Только цифры, подписи и одна лазерная рулетка. У бытового хамства, как выяснилось, аллергия на миллиметры.