Холод не был просто ощущением; он был звуком. Высоким, пронзительным звоном в костях, который заглушал даже рев ветра. Для Игоря это был голос Колымы — вежливый, но смертельно серьезный ультиматум.
Три дня назад они, трое друзей, оставили проторенную тропу. Игорь, Андрей и Света. Опытные, самоуверенные туристы, решившие найти мифическое «Черное Плато» — место, якобы не тронутое цивилизацией. Они искали приключение. Нашли чистилище.
Первым ударом стала туманная белизна. Плотная, молочная завеса, в которой исчезли метки, ориентиры и, что хуже всего, здравый смысл. Второй удар — Света. Она поскользнулась на ледяной осыпи, резко, с хрустом, упав на правую ногу. Перелом.
На этом этапе началась агония принятия решений. Андрей попытался нести ее, но потерял и рацию, и компас в снежной каше. Игорь, самый выносливый, ушел вперед: «Я найду укрытие, я вернусь». Он обещал час. Час стал вечностью.
Он шел, и каждый шаг был актом предательства по отношению к своему телу. Ледяные иглы пронзали кожу, но настоящий враг сидел внутри, шепча о тепле. Гипотермия коварна; она дарит иллюзию покоя, соблазн просто прилечь в снег и заснуть. Игорь боролся с этим сном, как с физическим противником. Он говорил с камнями, повторял имена, чтобы не дать разуму раствориться в безмолвии.
К исходу первых суток одиночества, его пальцы уже превратились в негнущиеся куски мрамора. Надежда замерзала. Игорь нашел не укрытие, а лишь поваленный, полусгнивший кедр. Его конец был близок, и он это знал.
Единственный шанс — огонь. Но как разжечь его окоченевшими, нечувствительными руками? Спички были. Но даже сорняк не загорался, пропитанный ледяной влагой.
В этот момент, загнанный в угол, он совершил то, что отличает выжившего от жертвы. В диком приступе отчаяния и внезапной ясности, Игорь вспомнил древний метод охотников. Дрожащими зубами он сорвал промокшую перчатку и прикусил собственное запястье. Кровь. Теплая, густая, она пропитала тонкую полоску сухой бересты, которую он чудом обнаружил под снегом.
Это был акт самопожертвования, последний, безумный рывок воли. Он чиркнул спичкой. Пламя нехотя лизнуло кровью пропитанную бересту. Игорь, обессиленный и на грани потери сознания, поднес к нему щепки.
Дым. Скудный, едва видимый, но он был. Это была его молитва, его крик в небеса. Он обнял этот слабый, оранжевый огонек.
Когда спасательный вертолет, поднятый по тревоге через 18 часов, обнаружил место их стоянки, Игорь сидел у потухающего костра. Он был в сознании, но почти обездвижен. Один.
Судьба Светы и Андрея выяснилась позже. Горы взяли свою плату. Но человек, найденный рядом с крошечным костром, разведенным ценой собственной крови, доказал: выживание — это не про силу, это про готовность платить любую, самую высокую цену, чтобы не дать тьме поглотить свет.