— Варюш, ну куда ты полезла? — Настя перехватила дочку на полпути к кухонному шкафу. — Там же кастрюли тяжелые.
Годовалая Варвара недовольно заверещала и попыталась вырваться. Настя усадила её в манеж и протянула пирамидку. За окном моросил февральский дождь со снегом, противная серая слякоть покрывала весь двор.
Телефон завибрировал на столе. Свекровь. Настя замерла с трубкой в руке, глядя на высветившееся имя. Отвечать не хотелось совершенно, но Полина Юрьевна всё равно будет названивать, пока не дозвонится.
— Алло, Полина Юрьевна.
— Настенька, здравствуй! — голос свекрови звучал подозрительно бодро. — Как дела? Как моя внученька?
— Всё хорошо, спасибо. Варя играет.
— Вот и отлично. Я тут подумала — сегодня вечером загляну к вам. Проведаю Варюшку. Да и с Вадимом давно не виделись.
Настя сжала губы. Последний визит свекрови закончился тем, что Полина Юрьевна полтора часа делала замечания по поводу чистоты квартиры и детского меню.
— Конечно, приходите.
— Тогда к семи подъеду. Передай Вадиму.
Настя положила трубку и выдохнула. Варя тем временем раскидала все колечки от пирамидки и теперь с интересом рассматривала красное.
— Ну что, доча, — Настя присела рядом с манежем, — бабушка к нам едет. Опять будет рассказывать, какая я плохая хозяйка.
Варя заинтересованно посмотрела на маму и протянула ей колечко.
Настя принялась наводить порядок с удвоенной энергией. Протерла пыль в гостиной, пропылесосила ковёр, разложила Варины игрушки по коробкам. К шести вечера квартира сияла чистотой, но Настя понимала — свекровь всё равно найдёт, к чему придраться.
Вадим пришёл без десяти семь, усталый после смены. Он работал инспектором по охране труда на складском комплексе, и февральская инвентаризация выматывала его окончательно.
— Привет, красавицы мои, — он поцеловал Настю в щёку и взял Варю на руки. — Как день прошёл?
— Твоя мама сейчас приедет, — сказала Настя вместо ответа.
Вадим поморщился:
— Опять? Она же на прошлой неделе была.
— Говорит, соскучилась по внучке.
— Ладно. Дай я хоть переоденусь.
Ровно в семь раздался звонок в дверь. Полина Юрьевна появилась на пороге с большим пакетом, из которого торчали детские вещи.
— Вот! — она протянула пакет Насте. — На распродаже попались, взяла для Варюшки. А то у вас, я вижу, всё какое-то поношенное на ней.
— Спасибо, Полина Юрьевна, — Настя приняла пакет, хотя одежды у Вари было с избытком. — Проходите, раздевайтесь.
Свекровь прошла в квартиру, окинув прихожую оценивающим взглядом. Сняла сапоги, повесила пальто и направилась в комнату, где Вадим играл с дочкой на ковре.
— Сынок! — она всплеснула руками. — Ты похудел же! На сколько, на пять килограммов?
— Мам, я в той же форме, что и всегда, — Вадим встал, поцеловал мать в щёку.
— Нет-нет, точно похудел. Настя, ты его кормишь нормально?
Настя, стоявшая в дверях, стиснула зубы:
— Конечно кормлю.
— А что сегодня на ужин?
— Запеканка.
Полина Юрьевна присела на диван и взяла Варю к себе на колени:
— Ах ты моя девочка! Какая ты у бабушки умница! Вот ты точно в папу пошла, правда?
Настя вернулась на кухню и принялась накрывать на стол. Достала из духовки запеканку, нарезала салат, выставила тарелки. Когда все собрались за столом, Полина Юрьевна взяла кусок запеканки и откусила.
— М-м-м. Что-то суховато получилось, — она жевала медленно, будто оценивая каждый кусочек. — Я бы сметаны побольше добавила. И сыра тёртого. Тогда сочнее выходит.
Вадим ел молча. Настя чувствовала, как внутри закипает раздражение, но сдерживалась.
— Учту на будущее, — выдавила она.
— Ну да, — свекровь отложила вилку. — Тебе же надо учиться готовить. Мужчина после работы домой приходит, ему хочется вкусно поесть.
— Мам, нормально всё, — Вадим наконец вмешался. — Вкусная запеканка.
— Ты просто голодный, вот и кажется вкусной, — Полина Юрьевна махнула рукой. — А вообще, Настя, я тут подумала. Ты не собираешься на работу выходить? Варя уже большая, годик ей. В ясли можно отдать.
Настя замерла с вилкой в руке:
— Я хочу побыть с дочкой подольше. До трёх лет хотя бы.
— До трёх?! — свекровь всплеснула руками. — Это ж ещё два года! Да ты что, Настенька! Вадим один будет вас двоих тянуть?
— Полина Юрьевна, мы с Вадимом это обсуждали. У нас всё нормально с деньгами.
— Нормально? — Полина Юрьевна скептически приподняла бровь. — Вадим получает восемьдесят тысяч. Хорошая зарплата, не спорю. Но на троих это не так уж много. Квартплата, продукты, одежда для ребёнка, подгузники эти ваши...
— Мам, правда, мы справляемся, — Вадим положил руку на плечо матери. — Не переживай.
— Я не переживаю, я констатирую факты! — свекровь повысила голос. — Настя дома сидит уже год. Целый год на шее у мужа! Я вот в её годы двоих растила и при этом на двух работах... — она осеклась, — то есть работала полный день, и дом в порядке держала.
Настя почувствовала, как щёки горят:
— Полина Юрьевна, я не на шее у Вадима. У меня есть собственные сбережения.
— Какие сбережения? — свекровь насторожилась. — Вадим мне ничего про сбережения не говорил.
— Это мои личные деньги. Я их заработала до замужества.
Полина Юрьевна откинулась на спинку стула и сложила руки на груди:
— Понятно. Значит, от мужа секреты держишь. Это в семье так не делается, Настенька.
— Мам, какие секреты? — Вадим растерянно посмотрел на жену. — Насть, о чём речь?
— Потом расскажу, — Настя встала из-за стола и начала убирать посуду.
Остаток вечера прошёл в натянутой тишине. Полина Юрьевна играла с Варей, рассказывала Вадиму про свою работу в поликлинике, про соседей, про цены в магазинах. Настя мыла посуду на кухне и слышала обрывки разговора.
— ...а у Лены Смирновой невестка молодец. И работает, и двоих детей тянет, и муж доволен...
— ...в наше время женщины не сидели дома, все трудились...
— ...засидишься в декрете, потом на работу никуда не возьмут...
Когда свекровь наконец собралась уходить, Настя почувствовала облегчение. Полина Юрьевна надела пальто, поцеловала Варю:
— Ну ладно, внученька, бабушка поехала. Вадим, сынок, береги себя. И питайся нормально, слышишь?
— Хорошо, мам.
— Настя, спасибо за ужин, — в голосе свекрови не было ни капли искренности. — В следующий раз попробуй рецепт с сыром, а?
Дверь закрылась. Настя прислонилась к стене и закрыла глаза.
— Что за история со сбережениями? — Вадим подошёл к ней. — Ты чего маме не сказала?
— Потому что это не её дело, — Настя открыла глаза. — У меня есть деньги, которые я откладывала, когда работала. Плюс квартира от бабушки, которую я сдаю. Каждый месяц приходит тридцать пять тысяч аренды.
Вадим нахмурился:
— Серьёзно? И ты мне не говорила?
— Это мои деньги, Вадим. Заработанные до того, как мы поженились. Я не обязана была отчитываться.
— Я не про отчёт. Просто... странно как-то. Мы же вместе живём.
Настя устало провела рукой по лицу:
— Послушай, я просто не хотела, чтобы это обсуждалось. Понимаешь? Твоя мама и так считает меня дармоедкой. Представляешь, что было бы, если бы узнала про квартиру?
— Да ладно тебе, она не считает тебя дармоедкой, — Вадим попытался обнять жену, но та отстранилась.
— Не считает? Серьёзно? Ты слышал, что она сегодня говорила? "Целый год на шее у мужа"!
— Ну это она так, по-матерински переживает...
— По-матерински?! Вадим, она меня унижает! Каждый раз, когда приходит, обязательно придерётся к уборке, к готовке, к тому, как я Варю одеваю!
Вадим развёл руками:
— У неё характер такой. Прямолинейная. Что думает, то и говорит.
Настя посмотрела на мужа долгим взглядом:
— Понятно.
Она взяла Варю, которая уже засыпала в манеже, и пошла в детскую укладывать. Вадим остался стоять в коридоре с недоумённым выражением лица.
Следующие несколько дней прошли спокойно. Полина Юрьевна не звонила, и Настя надеялась, что инцидент исчерпан. Но в четверг, когда Вадим был на работе, раздался звонок.
— Настя, привет, это я, — голос свекрови был на удивление мягким. — Ты как, не занята?
— Нет, что-то случилось?
— Да я тут подумала насчёт нашего разговора. Может, я погорячилась. Но ты пойми меня правильно — я о Вадиме забочусь. Он мой единственный сын.
— Я понимаю, Полина Юрьевна.
— Вот и хорошо. Слушай, а ты правда про работу не думала? Ну хоть подработку какую-нибудь. Удалённую, например. Чтобы и дома была, и деньги приносила.
Настя сжала кулаки:
— Полина Юрьевна, я вам объясняла. У меня есть доход от квартиры, которую я сдаю. Плюс накопления приличные. Мне не нужно на подработку.
— А сколько у тебя там накоплений-то? — в голосе свекрови прозвучала откровенная недоверчивость.
— Это моё личное дело.
— Ага, то есть пятьдесят-сто тысяч, не больше. Настенька, ну это же копейки! На пару месяцев максимум хватит.
— У меня там больше трёх миллионов, — вырвалось у Насти прежде, чем она успела прикусить язык.
Повисла тишина.
— Трёх миллионов? — голос Полины Юрьевны стал ледяным. — Интересно. И откуда у простого менеджера такие деньги?
— Я работала пять лет, грамотно копила и вкладывала. Плюс квартира от бабушки.
— Понятно, — свекровь помолчала. — И Вадим об этом знает?
— Теперь знает. После вашего последнего визита я ему рассказала.
— Значит, до этого молчала. Вот как, — в голосе послышалась злость. — Ну ты даёшь, Настя. Живёте вместе, а от мужа деньги прячешь.
— Я не прячу! Это мои личные средства!
— Личные, да. В браке всё общее должно быть. Но это вам решать. Только вот что я тебе скажу, Настенька. Деньги деньгами, а работать всё равно надо. Потому что сидеть дома и ничего не делать — это деградация. И я, как мать Вадима, не хочу, чтобы он видел такой пример перед глазами.
— Что?! Полина Юрьевна, вы о чём вообще?
— Я о том, что моему сыну нужна жена-партнёр, а не домохозяйка. Вот и всё.
Полина Юрьевна положила трубку. Настя стояла с телефоном в руке, чувствуя, как руки дрожат от возмущения. Варя заплакала в комнате, и Настя пошла к ней, пытаясь успокоиться.
Вечером, когда Вадим вернулся, Настя сразу накинулась на него:
— Твоя мать звонила. Опять про работу начала. Теперь ещё и деградацией меня назвала!
— Настя, успокойся, — Вадим устало снял куртку. — Может, ты неправильно поняла?
— Неправильно?! Она прямым текстом сказала, что сидеть дома — это деградация!
— Ну... в каком-то смысле она права же. Человек должен развиваться...
Настя не поверила своим ушам:
— То есть ты на её стороне? Считаешь меня деградирующей домохозяйкой?
— Да нет же! Я просто говорю, что мама хочет тебе добра...
— Добра?! Вадим, она меня унижает постоянно! И ты этого не видишь!
— Настя, хватит драму разводить. Она просто по-своему заботится.
Настя развернулась и ушла в спальню. За спиной услышала, как Вадим вздохнул и прошёл на кухню.
На следующий день приехала подруга Настя — Ира. Они дружили ещё с университета, и Ира была одним из немногих людей, которому Настя доверяла полностью.
— Короче, твоя свекровь совсем обнаглела, — Ира сидела на диване с чашкой в руках, а Варя спала в детской. — И Вадим, судя по всему, на её стороне.
— Не на её стороне, но и мою не принимает, — Настя устало откинулась на подушки. — Говорит, что это её характер, что она не со зла.
— А ты ему показывала выписки со счетов?
— Показывала. Он удивился, конечно, но особо ничего не изменилось. Всё равно считает, что мама просто переживает.
Ира поставила чашку на стол:
— Слушай, а давай сделаем так. Я с тобой поеду к свекрови. Поговорим с ней начистоту.
— Зачем?
— Затем, что она должна понять — ты не какая-то там бедная невестка, которая на сыночке сидит. У тебя есть деньги, есть доход, и вообще ты самостоятельная женщина.
— Ир, я не хочу перед ней оправдываться.
— Ты не оправдываешься. Ты просто ставишь на место зарвавшуюся тётку, которая решила, что ей всё позволено.
Настя задумалась. С одной стороны, идея казалась разумной. С другой — она действительно не хотела унижаться перед свекровью, доказывая свою состоятельность.
— Давай подумаю, — сказала она наконец.
Ира пожала плечами:
— Думай. Только долго не тяни. А то она тебя совсем загрызёт.
В воскресенье Полина Юрьевна снова позвонила. На этот раз она предложила встретиться у неё дома — "обсудить семейные вопросы".
— Приезжай с Вадимом и Варей. Я обед приготовлю. Поговорим нормально, по-человечески.
Настя понимала, что отказываться бесполезно. Свекровь всё равно добьётся своего.
В воскресенье они втроём поехали к Полине Юрьевне. Она жила в панельной пятиэтажке на окраине, в двухкомнатной квартире, где раньше жила с Вадимом.
— Проходите, проходите! — свекровь распахнула дверь. — Варюшка, иди к бабушке!
Обед прошёл напряжённо. Полина Юрьевна то и дело подкладывала Вадиму добавку, причитая, что он "совсем худой стал", а Настю старательно игнорировала.
После еды, когда Варя уснула на диване, свекровь наконец перешла к главному:
— Так, давайте поговорим серьёзно, — она села напротив Насти и Вадима. — Вадим, ты мой сын, и я хочу для тебя лучшего. Настя, ты вроде неплохая девочка, но у тебя неправильный подход к семье.
— В каком смысле? — Настя напряглась.
— В том смысле, что женщина должна работать. Не важно, есть у неё деньги или нет. Работа — это самореализация, это развитие. А сидеть дома с одним ребёнком — извини, но это лень.
— Полина Юрьевна, я занимаюсь дочкой! Это тоже работа!
— Работа? — свекровь усмехнулась. — Нянчиться с ребёнком — это обязанность, а не работа. Я вот в твои годы и на заводе работала, и дом в порядке держала, и сына растила.
— Мам, ну хватит, — Вадим попытался вмешаться, но Полина Юрьевна его оборвала:
— Нет, Вадим, не хватит! Я имею право высказать своё мнение! Настя должна выходить на работу. И точка. Денег ей не давай, пусть сама идёт на работу. Пусть понимает цену деньгам.
Настя вскочила:
— Что? Вы вообще о чём говорите?
— О том, что моему сыну не нужна иждивенка! — Полина Юрьевна тоже встала. — Пусть даже у тебя там миллионы какие-то! Это ничего не меняет! Женщина должна трудиться!
— Полина Юрьевна, вы переходите границы, — Настя побледнела от ярости. — Вы не имеете права лезть в нашу жизнь и указывать, что мне делать!
— Как это не имею? Это мой сын! Я его вырастила, выучила! И я не позволю какой-то девчонке сесть ему на шею!
— Я не сижу на шее! У меня три миллиона на счетах! Три миллиона, вы слышите? Плюс квартира, которая приносит доход! Я могу не работать пять лет и жить в своё удовольствие!
Полина Юрьевна побледнела, потом покраснела:
— Значит, деньги есть. И что? Думаешь, это тебя оправдывает? Нет! Ты всё равно дармоедка! Потому что настоящая женщина не сидит дома!
— Мама! — Вадим наконец повысил голос. — Хватит!
Свекровь обернулась к сыну:
— Что "хватит"? Вадим, ты не видишь, что происходит? Она тебя использует! Живёт за твой счёт, хотя у самой деньги есть!
— Я не живу за его счёт! — Настя едва сдерживала слёзы. — Я плачу за половину всех расходов из своих денег!
— Вадим, это правда? — Полина Юрьевна недоверчиво посмотрела на сына.
Тот кивнул:
— Да, мам. Настя платит за продукты, за детские вещи, за коммуналку частично. Мы всё делим.
Свекровь села на стул, будто ноги подкосились:
— И ты мне ничего не говорил...
— Потому что это наше дело, мам. Наше с Настей.
— Но я же твоя мать! Я должна знать!
— Нет, не должна, — Вадим подошёл к матери и присел рядом. — Мам, ты отличная мать. Ты меня вырастила, дала образование, и я тебе за это благодарен. Но это наша семья. Наши решения. И ты не имеешь права диктовать, когда Насте выходить на работу.
Полина Юрьевна смотрела на сына так, словно видела его впервые. Потом медленно встала:
— Понятно. Значит, выбрал её. Ну и ладно. Живите как хотите.
Она прошла в комнату и закрыла дверь. Настя и Вадим переглянулись.
— Поехали домой, — тихо сказал Вадим.
Они собрали Варю, оделись и вышли из квартиры. Полина Юрьевна так и не появилась, чтобы попрощаться.
В машине Настя смотрела в окно, не произнося ни слова. Вадим несколько раз попытался заговорить, но она лишь качала головой.
Дома, когда Варю уложили спать, они наконец поговорили.
— Прости, — сказал Вадим, сидя на диване. — Я должен был раньше это сделать. Поставить маму на место.
— Да, должен был, — Настя не стала его утешать. — Но ты каждый раз защищал её. "Это её характер", "она не со зла", "она переживает".
— Я знаю. Я просто... привык. Она всегда была такая. С детства помню, как она всем указывала, как жить. Отец в своё время не выдержал, ушёл. А я остался. И научился не спорить.
— Вадим, но я не твой отец. Я твоя жена. И я не буду терпеть унижения.
Он кивнул:
— Понимаю. И ты права. Мама зашла слишком далеко. Я с ней поговорю.
— И что скажешь?
— Что она может приезжать к Варе, когда захочет. Но без нотаций в твой адрес. Иначе пусть лучше не приезжает вообще.
Настя посмотрела на мужа долгим взглядом:
— Ты правда так сделаешь?
— Правда. Обещаю.
На следующий день Вадим поехал к матери после работы. Вернулся поздно, усталый и мрачный.
— Как прошло? — спросила Настя.
— Плохо. Она кричала, обвиняла тебя во всём, говорила, что ты меня настроила против неё.
— И что ты ответил?
— Что это не так. Что я сам принял решение. Что она должна уважать наш выбор.
— И?
— Она сказала, что подумает. Но я вижу — обиделась сильно.
Прошла неделя. Полина Юрьевна не звонила. Настя чувствовала облегчение, но Вадим был напряжён. Он несколько раз набирал номер матери, но она не брала трубку.
— Может, ей позвонить? — спросила Настя однажды вечером.
— Зачем? Чтобы она снова начала тебя оскорблять?
— Нет. Чтобы... ну, может, мы зря её так обидели?
Вадим покачал головой:
— Настя, ты ничего не сделала плохого. Ты просто защитила себя. И это правильно.
В субботу, когда Настя гуляла с Варей во дворе, к ней подошла соседка Лариса Викторовна.
— Настенька, привет! Как дела? Давно Полину Юрьевну не видела. Она что, не приезжает больше?
— Нет, пока нет, — Настя улыбнулась натянуто.
— А что случилось? Не поругались ли?
— Просто договорились об уважении.
Лариса Викторовна понимающе кивнула:
— Ох уж эти свекрови. Сама через это прошла когда-то. Моя тоже думала, что ей всё можно. Пока муж не поставил на место.
— И как она отреагировала?
— Сначала обижалась. Потом поняла, что по-другому никак. Теперь вот уже двадцать лет нормально общаемся. Но границы есть, и она их не переходит.
Настя кивнула. Ей стало чуть легче от этих слов.
Ещё через несколько дней позвонил старший брат Вадима — Олег. Он жил в другом городе, и они общались редко.
— Вадим, мать звонила, — сказал Олег. — Жаловалась на твою жену.
— Знаю. Она вообще сейчас на всех обижена.
— Так ты молодец, что поставил её на место. Я в своё время так же сделал, когда женился. Она пыталась контролировать нашу жизнь, указывать, что и как делать. Я сказал — либо уважение, либо мы не общаемся. Она выбрала уважение.
— Серьёзно? А я думал, у вас просто расстояние большое, вот и не конфликтуете.
— Да нет, мы не конфликтуем, потому что я сразу границы обозначил. Вадим, она хороший человек, но у неё характер властный. Если дать слабину, затопчет. Держись.
Вадим положил трубку и задумался. Потом подошёл к Насте, которая кормила Варю на кухне.
— Олег звонил.
— И?
— Сказал, что я правильно сделал. Что он в своё время так же поступил.
Настя подняла глаза:
— Значит, это её обычная тактика? Со всеми так?
— Похоже на то.
— И что теперь?
— Теперь ждём. Либо она примет наши условия, либо нет.
Ответ пришёл через две недели. Полина Юрьевна позвонила Вадиму на работу.
— Сынок, я хочу с тобой встретиться. Поговорить.
Они встретились в воскресенье в кафе недалеко от дома свекрови. Вадим не стал брать с собой Настю — решил, что поговорит с матерью один на один.
Полина Юрьевна сидела за столиком, когда он вошёл. Она похудела, под глазами были тёмные круги.
— Привет, мам.
— Привет, сынок.
Они помолчали. Официантка принесла заказ, но никто не притронулся к еде.
— Вадим, я подумала, — начала Полина Юрьевна. — Может, я действительно перегнула палку.
— Может?
— Ладно, перегнула. Но ты пойми меня. Я переживаю за тебя. Ты мой единственный сын.
— Мам, переживать — это нормально. Но унижать мою жену — нет.
— Я не унижала! Я просто говорила, что думаю!
— Ты называла её дармоедкой. Говорила, что она на мне сидит. Требовала, чтобы я не давал ей денег. Это унижение, мам.
Полина Юрьевна отвела взгляд:
— Я думала, что так лучше. Что работа её дисциплинирует.
— Мам, у Насти три миллиона на счетах. Плюс квартира, которая приносит тридцать пять тысяч в месяц. Она финансово независима. И она имеет полное право сидеть с ребёнком столько, сколько считает нужным.
Свекровь вздрогнула:
— Три миллиона...
— Да. И она их честно заработала. Копила пять лет, вкладывала грамотно. Плюс наследство от бабушки.
— Я не знала.
— Потому что это не твоё дело, мам. Это наша с Настей жизнь.
Полина Юрьевна сжала салфетку в руке:
— И что теперь? Ты меня совсем отрежешь от своей жизни?
— Нет. Но будут правила. Ты можешь приезжать к нам, видеться с Варей. Но без критики в адрес Насти. Без замечаний по поводу уборки, готовки, воспитания ребёнка. Если не можешь удержаться — лучше не приезжай.
Мать молчала долго. Потом кивнула:
— Хорошо. Я постараюсь.
— Не "постараюсь", мам. Либо ты это делаешь, либо нет.
— Хорошо. Я буду... уважать ваш выбор.
Вадим выдохнул:
— Спасибо.
Они ещё немного посидели, поговорили о работе, о Варе, о погоде. Когда Вадим уходил, Полина Юрьевна обняла его:
— Прости, если обидела.
— Прости меня за резкость.
Дома Настя встретила его с надеждой в глазах:
— Ну как?
— Договорились. Она обещала уважать наш выбор.
— И ты ей веришь?
— Посмотрим. Время покажет.
Прошёл ещё месяц. Март принёс первое тепло, снег начал таять. Полина Юрьевна не звонила, не приезжала. Настя начала волноваться — может, свекровь совсем обиделась и решила вообще не общаться?
Но в конце марта раздался звонок.
— Настя, привет. Это Полина Юрьевна.
— Здравствуйте.
— Я хотела спросить... можно мне приехать? Увидеть Варю?
— Конечно. Приезжайте.
— Спасибо.
Свекровь приехала вечером, когда Вадим был дома. Она принесла игрушку для Вари — мягкого медвежонка.
— Спасибо, Полина Юрьевна, — Настя приняла игрушку.
— Не за что.
Они сидели в гостиной, пили чай. Варя играла на ковре. Полина Юрьевна смотрела на внучку, улыбалась, но в Настю не лезла. Не критиковала, не делала замечаний.
Когда пришло время уходить, она попрощалась коротко:
— Спасибо, что приняли. Я поеду.
— Полина Юрьевна, — Настя остановила её у двери. — Спасибо, что приехали.
Свекровь кивнула:
— Варя растёт. Я хочу видеть свою внучку.
После её ухода Вадим обнял Настю:
— Видишь? Получилось.
— Да. Но это только начало.
— Знаю. Но мы справимся.
Настя прижалась к нему:
— Главное, что ты со мной.
— Всегда.
На следующий день Ира позвонила узнать, как дела.
— В общем, свекровь приезжала. Вела себя прилично.
— Ого! То есть подействовало?
— Похоже на то. Вадим с ней серьёзно поговорил. Объяснил, что либо уважение, либо мы не общаемся.
— Вот молодец твой муж! Наконец-то повзрослел!
Настя усмехнулась:
— Да. Наконец-то.
— И что теперь?
— Теперь живём. Смотрим, как дальше будет. Но главное — Вадим на моей стороне.
— Это самое важное. Без поддержки мужа ты бы долго не продержалась.
Настя посмотрела на спящую Варю в кроватке. За окном таял снег, весна вступала в свои права. Впереди было много неизвестности — удержится ли свекровь, не сорвётся ли снова на критику? Но сейчас Настя чувствовала спокойствие. Потому что Вадим сделал выбор. И он выбрал их — свою семью.
А это значило, что справятся с чем угодно.