На трассе от границы с Танзанией до Бужумбуры мы всё время кого‑то обгоняли. Но не машины, людей. Люди шли по обочинам, цеплялись за фуры, лежали буквально под кузовом: так они шли и ехали в город на работу, потому что другого транспорта у них нет. И денег на транспорт нет.
Я привык считать «бедность» деревнями без асфальта и старыми «Жигулями.
В Бурунди, больше 60% жителей живут менее чем на 2,5 доллара в день, а доля бедных в отдельные годы подбиралась к 80%.
Но самое странное в Бурунди для меня оказалась не бедность. А ощущение, что бедность здесь дорогая.
И ощущение это усиливалось с каждой сотней километров дорог, деревень, людей, которые мы проехали через всю страну до границы с Конго и обратно.
Страна, где все идут
Первое, что бросается в глаза, конечно, люди. Их очень много. Буквально.
Они идут вдоль дорог. По обочинам. По самой проезжей части. С мешками, с канистрами, с детьми. Пешком. Десятки километров.
Настоящая бедность здесь, когда у семьи нет даже велосипеда, дети целый день сидят в красной пыли, потому что дома только глиняный пол и крыша, а единственный шанс попасть в город, зацепиться за проезжающую фуру.
Велосипед здесь уже признак достатка, мотоцикл почти роскошь, а машина недостижимое богатсво. Регулярный транспорт есть, но он недоступен для большинства.
Поэтому люди цепляются за фуры, едут под фурой и рискуют жизнью. Мы это видели многократно и простите "офигевали".
Жизнь здесь не стоит ничего.
Невозможно найти место, где бы не было людей. Везде кто-то идёт. В город. Из города. На рынок.
С рынка. Какая-то пешая экономика.
В некоторых деревнях мы не видели ни одного велосипеда: только люди, которые идут, идут, идут. Простите, невозможно даже остановиться на обочине и справить нужду. Никак.
В России «далеко от города» - это когда соседняя деревня в трёх километрах.
В Бурунди расстояние до ближайшей школы, рынка или больницы легко измеряется десятками километров и это пешком.
По обочинам дети, дети и дети.
Голые или в футболках с надписями из параллельной реальности: «Harvard», «California Surf», «Peace & Love».
Грязь с них не смывается до конца никогда: вода здесь дефицит, мыло просто предмет роскоши.
Дома их глиняные хижины с жестяной или соломенной крышей, внутри ни мебели, ни игрушек, иногда всего одно одеяло на всех.
Маленькая страна, большая проблема
Если смотреть на карту, Бурунди почти теряется между более известной Руандой, громадным Конго и Танзанией. Никакого моря, зато озеро Танганьика — одно из самых глубоких и объёмных пресноводных озёр планеты, второе после Байкала по глубине и одно из первых по запасам пресной воды.
Бурунди считается одной из самых густонаселённых стран Африки. Около 14 миллионов человек проживают на территории размером с Владимирскую область, только расположенную полностью в горах.
Почти вся пригодная земля распахана. Лесов почти не осталось. Каждая сотка земли под бананы, маниоку, кукурузу, фасоль.
И хотя земли много на карте, но в реальности её не хватает.
Аграрная ловушка
Около 90% населения страны заняты в сельском хозяйстве. Звучит вроде как «страна кормит себя», ага. На самом деле как бы не так.
Земля раздроблена между семьями на микроскопические участки. Урожай, который собирают можно считать, что на уровне выживания. Денег это не приносит.
Единственный экспортный продукт в стране кофе, который даёт львиную долю валютной выручки.
Парадокс в том, что кофе, который вы потом увидите в модной кофейне где‑нибудь в Берлине или Москве, здесь выращивают люди, которые сами этот кофе почти не пьют ибо слишком дорого.
Ты работаешь. Много. Каждый день. И всё равно остаёшься бедным. Или нищим.
Здесь нет массовой безработицы, но есть массовая бесперспективная занятость.
«Страна, которой не дали вырасти»
Чтобы понять, почему Бурунди застряла на дне, придётся на пару абзацев отъехать от пыльной трассы в сторону политической истории.
Руанда и Бурунди считай братья - близнецы. Общая колониальная история под мандатом Бельгии. Соседи, схожий климат и рельеф.
Похожие языки до степени смешения. Те же хуту и тутси. Похожие стартовые условия после независимости.
После независимости власть здесь по очереди захватывали военные режимы, часто с этнической окраской.
Страна жила в ритме переворотов, убийств и резни между элитами хуту и тутси. Крестьяне, которых в Бурунди называют «людьми с холмов», были массовкой, налоговой базой и пушечным мясом.
Но сегодня соседи в разных вселенных.
Руанда хотя жёсткое, авторитарное, но управляемое государство с понятными правилами, инфраструктурой и инвестициями.
Бурунди же страна, застрявшая в цикле элитного передела.
Гражданская война 1990-х и начала 2000-х как продолжение геноцида 1994 года в Руанде. Потом было относительное восстановление.
В 2005 году казалось, что мир наконец‑то наступил: бывший повстанец Пьер Нкурунзиза стал президентом, началась интеграция бывших боевиков в армию, некоторое время экономика даже росла.
Но затем партия власти, опираясь на харизму лидера и усталость людей от войны, начала закручивать гайки.
Кульминацией стала попытка Нкурунзизы пойти на третий срок в 2015‑м, вопреки духу конституции: протесты, попытка переворота, разгон оппозиции, санкции США и ЕС, бегство денег, аресты и убийства.
С этого момента Бурунди официально закрепилась в статусе «беднейшей страны» по целому набору индикаторов: ВВП на душу, индекс человеческого развития, показатели доступа к образованию и медицине.
При этом верхушка и военная, и гражданская здесь занялась «финансовым догоном»: каждый, у кого есть доступ к бюджету и валюте, пытается максимизировать своё богатство, пока система ещё держится.
В 2020‑м власть перешла к Эваристу Ндайишимйе, тоже бывшему повстанцу.
Он говорит правильные слова про реформы, борьбу с коррупцией, открытие экономики.
Режим действительно пытается вернуть отношения с МВФ и другими структурами: в последние годы обсуждаются крупные энергетические и инфраструктурные проекты, в том числе железная дорога к Танзании, которую строят китайские компании, и программы электрификации при участии международных банков.
Сегодня Бурунди стабильно обосновалась внизу всех мировых рейтингов: ВВП на душу населения стабилно меньше 200 долларов в год. Только вдумайтесь! 200 баксов на человека. В той же Индии в 12 раз больше.
Более 60% живут менее чем на $2,15 в день. Инфляция около 40% в год.
Бужумбура: светофоры, колючка и китайский супермаркет
Бужумбура словно странная смесь провинциального города и столичной амбиции. Живет здесь всего около полумиллиона жителей, но пробки ого-го.
Здесь есть несколько светофоров, и каждый кажется событием сам по себе: вокруг него неизменно пробка, потому что никто не очень понимает, как именно по нему ездить.
Ночью в некоторых районах просто выключают свет: официально из‑за аварий и дефицита мощности, неофициально просто так дешевле, чем тянуть линию до каждой окраины.
Электричество в стране доступно примерно каждому десятому жителю, и это не метафора.
Есть сеть китайских супермаркетов с говорящим названием T2000.
Привычный для Восточной Африки формат магазинов всего и сразу.
Внутри горы дешёвого пластика, игрушек, посуды, одежды.
Если вам понадобится фен, ведро и пластиковый Дед Мороз посреди африканского лета, вам сюда.
Отдельная реальность здесь супермаркеты для очень богатых. Со специфичным названием "Lucky Supermarket".
Там, где на улице люди продают бананы по несколько центов за связку, внутри вы видите импортный сыр по цене раз в десять дороже, чем в России, йогурты, зубную пасту, стиральный порошок, итальянскую пасту.
По ощущениям, цены в таких магазинах легко перегоняют московскую «Азбуку вкуса». Бедная страна. И при этом жить дорого.
Карты нигде не принимают: страна живёт на наличных долларах и местной валюте. Ну или мы просто не нашли, даже на заправках.
Официальный курс бурндийского франка заметно отличается от «уличного», и МВФ прямо пишет, что двойной курс и дефицит валюты ведут к искажению экономики.
Наш знакомый преподаватель посоветовал конкретное место, где меняют доллары по относительно честному курсу.
Без такого проводника вы рискуете просто не понять, почему в самой бедной стране мира кофе в аэропорту вдруг стоит как в Европе.
Центр города усеян зданиями под колючей проволокой.
Министерства, банки, офисы международных организаций всё за заборами, с охраной, иногда с дотами у ворот.
У российского посольства, мимо которого мы проезжали, у входа стоит бюст Гагарина: лицо первого космонавта на фоне страны, где многие дети никогда не видели электрическую лампочку в собственном доме.
Белых в стране около трёх тысяч. Ты заметен всегда. Стоит только выйти из машины и вслед «мзунгу». Взрослые смотрят без агрессии, но с любопытством. Ты уже в их жизни событие и стоит только замешкатся, сразу рядом с тобой уже очередь клянчить деньги.
Русский язык, Гагарин и университет
Одна из самых сюрреалистичных деталей здесь единственный университет Бужумбуры.
В крупнейшем городе страны, вы неожиданно оказываетесь в декорациях, которые одновременно знакомы и сюрреалистичны. Взять, например, армейский КАМАЗ посредине лужы в Бужумбуре...
По пути в город мы познакомились с бурундийцем на погранпереходе: он услышал русскую речь и подошёл сам. Учился в Казани на ветеринара в аграрном университете.
Теперь преподаёт в университетах Бужумбуры и Кигали, мотается между двумя странами автобусами и маршрутками.
Сказал, что около 70% преподавателей университета в Бужумбуре когда‑то учились в СССР или России: это наследие того времени, когда Москва щедро раздавала стипендии африканским студентам.
Проехали мимо посольства России, у входа стоит бюст Гагарину. Только достали смартфоны сделать фото, тут же чуть не получили в глаз прикладом "калаша". Наши увещевания, что мы русские не подействовали на полицейского и нас отогнали от клочка земли русской в Африке.
Танганьика: вода, которая ничего не меняет
Танганьика. Можно сказать только из-за него поехал в Бурунди. Второе по глубине озеро в мире после Байкала. Одно из крупнейших запасов пресной воды на планете.
Этим озером живут четыре страны, и для миллионов людей оно и вода и рыба,и работа. Рыба есть, но белок в рационе местных редкость. Многие семьи едят один раз в день. Листовая похлёбка. Арахис по праздникам. Рыба просто событие. Но зато бухают как не в себя банановую самогонку.
На берегу нас сразу предупредили: купаться здесь идея сомнительная. Хотя местные плещутся.
Крокодилы, бегемоты, паразиты - неплохой набор, который сильно охлаждает романтику тропического пляжа.
И пожалуй ещё один самый известный символ Бурунди. Бурундийские ансамбли барабанщиков. Но нам он на глаза не попался.
При этом момент страна на дне мировых рейтингов бедности внезапно кажется очень живой, особенно вечером: музыка, смех, жареная кукуруза на углях у обочины.
Почему отсюда хочется уехать
Мы пробыли в Бужумбуре два дня. И захотели уехать не потому, что было опасно. Нет, опасно не было ибо на каждом шагу полиция с оружием.
Просто очень напряжно смотреть на мир, где уровень усилия, который люди прикладывают, чтобы просто выжить, не сопоставим ни с российской глубинкой, ни с привычными «бедными странами» из популярных тревел‑влогов.
Нет ощущения движения, но есть ощущение застывания.
Мы уехали с несколькими пакетами местного кофе в сумке — тем самым, который выращивают люди, не имеющие денег на автобус в ближайший город.
Бурунди осталась там же, между озером и холмами, с барабанами, фурами, детьми в пыли, ночной Бужумбурой без света и преподавателями, которые объясняют студентам ветеринарию на русском.
Иногда кажется, что всё, что отличает нас от них, лишь цепочка исторических решений и неудач, в которой нам просто чуть больше повезло.
И это, пожалуй, самая неприятная мысль, с которой возвращаешься из самой бедной страны мира.
Вернусь ли я ещё раз сюда специально? Навряд ли. Жалею ли, что побывал в этой стране? Ни сколько...
Хотели бы побывать в Бурунди? Пишите комментарии, очень интересно.
Еще больше интересного в телеграме "d1als_traveler". Подписывайтесь, там эксклюзив, который не публикую здесь.
(с) Денис Забелин - публицист, фотограф и путешественник