— Верочка, ну ты же понимаешь, я без тебя пропаду! — Андрей стоял в прихожей, переминаясь с ноги на ногу. — Всего пятьдесят тысяч, я верну через месяц, честное слово!
Вера вытерла руки о кухонное полотенце и посмотрела на брата. На его лице читалась знакомая до боли смесь отчаяния и наглости.
— Андрюша, в прошлый раз ты тоже обещал. Я до сих пор не получила те двадцать тысяч, — она прислонилась к дверному косяку. — У меня Лизка в институт поступает, репетиторы нужны.
— Ну так это же семья! — брат повысил голос. — Мы с тобой одной матерью рождены, или ты забыла? Когда тебе плохо было, кто тебя из деревни в город забрал?
— Это было тридцать лет назад, — Вера почувствовала, как внутри всё сжимается. — И я тогда у тебя три года полы мыла, пока не встала на ноги.
— Вот видишь, неблагодарная какая! — Андрей махнул рукой. — Я тебе жизнь наладил, а ты теперь из-за каких-то жалких денег скандал устраиваешь!
Вера молчала, глядя на потёртый линолеум. В голове проносились десятки таких разговоров. Всегда одно и то же: Андрей приезжал, давил на жалость, вспоминал старые заслуги, получал деньги и исчезал на полгода.
— Слушай, я правда на грани, — брат сделал шаг вперёд, его голос стал тише. — Бизнес прогорел, кредиты висят. Неужели ты хочешь, чтобы твой родной брат на улице оказался?
— А моя дочь? — вырвалось у Веры. — Ты хоть раз подумал, что у меня тоже проблемы? Пенсия маленькая, работаю на двух ставках...
— Ну так ты молодая ещё, потянешь, — отмахнулся Андрей. — А мне уже шестьдесят, здоровье не то.
Вера прошла на кухню, налила себе воды из-под крана. Руки слегка дрожали. Она вспомнила, как в прошлом году отдала Андрею последние сбережения на его «верное дело». Тогда он обещал вернуть вдвое больше. Вернул только половину, и то через полгода.
— Чай будешь? — спросила она, пытаясь выиграть время.
— Некогда мне, Верк, — брат прошёл за ней на кухню, оглядел стол с недоеденным завтраком. — Слушай, ты же видишь, я в отчаянии. Неужели откажешь родному человеку?
Вера села на табурет, обхватив кружку обеими ладонями. В окно било утреннее солнце, освещая облупившуюся краску на подоконнике.
— Андрюш, а может, тебе работу какую найти? — осторожно предложила она. — В твоём возрасте ещё рано на покой.
— Работу?! — брат фыркнул. — Да кому я нужен? Меня везде уже знают! Нет, Вера, только ты можешь меня спасти. Мы же семья!
Это слово — «семья» — Андрей всегда произносил с особым нажимом. Как волшебное заклинание, которое должно открыть любые двери и кошельки.
— Хорошо, — Вера поставила кружку на стол. — Но это последний раз. И я хочу расписку.
— Расписку?! — Андрей аж подскочил. — Ты что, мне не доверяешь? Я же твой брат!
— Именно поэтому, — она встала и подошла к шкафу, достала старую тетрадь. — Напиши, что берёшь пятьдесят тысяч и вернёшь первого числа.
Брат несколько секунд смотрел на неё с недоверием, потом махнул рукой:
— Да ладно, напишу. Всё равно верну же!
Пока Андрей выводил корявые буквы, в дверь позвонили. Вера открыла — на пороге стояла соседка Галина Петровна с авоськой.
— Верунчик, я тут яблочек принесла с дачи, — она заглянула в прихожую и увидела Андрея. — О, Андрей Иванович! Давно не виделись!
— Здравствуйте, Галина Петровна, — брат натянуто улыбнулся.
— Слышала, у вас бизнес в гору пошёл? — соседка поставила авоську на пол. — Вера хвасталась, что вы там в Москве офис открыли.
Андрей замялся, а Вера почувствовала, как краска заливает лицо. Она действительно так говорила полгода назад, когда брат в очередной раз просил денег «на развитие».
— Ну, это... того... временные трудности, — пробормотал Андрей.
Галина Петровна ушла, а Вера молча достала из тумбочки конверт с деньгами. Это были накопления на репетитора для Лизы. Каждая купюра далась нелегко — сэкономила на продуктах, на себе, подрабатывала уборщицей по выходным.
— Вот, — она протянула конверт брату. — Только это правда последние.
Андрей быстро пересчитал купюры и сунул их в карман.
— Спасибо, сестрёнка! Ты меня спасла! — он чмокнул её в щёку. — Первого числа всё верну, можешь не сомневаться!
Когда за братом закрылась дверь, Вера села на диван и уткнулась лицом в ладони. По щекам текли слёзы — от обиды, от бессилия, от понимания собственной глупости.
Телефон зазвонил через час. Это была Лиза.
— Мам, как дела с деньгами на репетитора? — голос дочери звучал встревоженно. — Там нужно до конца недели внести предоплату...
Вера сжала телефон так сильно, что побелели костяшки пальцев.
— Лизонька, у нас... того... небольшие сложности. Дядя Андрей приезжал, ему срочно понадобились деньги.
Молчание на том конце было красноречивее любых слов.
— Мам, опять? — наконец выдохнула Лиза. — Ну сколько можно! Он же никогда не возвращает!
— Обещал в этот раз...
— Они всегда обещают! — дочь не сдержалась. — Мам, когда ты наконец поймёшь, что он тебя использует?!
Вера положила трубку и долго сидела, глядя в окно. За стеклом проносилась обычная жизнь — дети бежали в школу, соседи спешили на работу, во дворе старушки обсуждали последние новости.
А у неё внутри что-то переломилось. Впервые за долгие годы она ясно увидела правду: Андрей никогда не изменится. Он будет приезжать, давить на жалость, вспоминать про семью — и брать, брать, брать.
Вера открыла тетрадь с распиской и медленно перечитала корявые строчки. Потом достала телефон и набрала номер брата.
— Андрюш, это я. Слушай внимательно: если не вернёшь деньги первого числа, я подам в суд. У меня есть расписка, — её голос звучал на удивление твёрдо. — И больше никогда ко мне не обращайся. Семья — это когда помогают друг другу, а не когда один паразитирует на другом.
Она отключила телефон, не дожидаясь ответа. Руки больше не дрожали. Впервые за много лет Вера чувствовала себя по-настоящему свободной.