Я выключила газ. Это показалось мне очень важным, поскольку борщ, который я варила, мог и убежать.
- Вадим, что случилось? - спокойно спросила я.
- Ничего не случилось, - буркнул Вадим. - Просто ты больше здесь не живешь. Квартира моя, машина моя, дача моя. А ты... Ты уйдешь в чем пришла.
Он говорил это спокойно, деловито, как будто зачитывал протокол совещания. Четырнадцать лет брака - и вот, он выгонял меня на улицу. Как собачонку.
- Ты… серьезно?
- Абсолютно, - твердо сказал он.
Мы немного помолчали. Во время паузы я тихонько ущипнула себя за руку, чтобы понять, не сон ли это.
- Может, ты все-таки скажешь, чем я тебя прогневала? - спросила я.
- Ничем не прогневала, просто… я встретил человека. И подаю на развод.
Я опустилась на стул. Колени подогнулись сами, без моего участия, как будто тело раньше меня поняло, что сейчас лучше будет сесть. Вадим не смотрел на меня. Он нахохлился и стал вдруг похож на сыча.
- Вадя, - начала я, - давай поговорим нормально. Все-таки мы с тобой четырнадцать лет...
- Нечего говорить! - резко прервал меня муж. - И не надо мне про четырнадцать лет заводить пластинку. Алиса - дочь Геннадия Павловича. Так что… все уже решено.
Алиса… Так звали дочь начальника Вадима. Двадцать шесть лет, смазливая, соцсеть на триста тысяч подписчиков… Я видела ее на корпоративе, она фотографировала еду, прежде чем съесть, и каждый раз облизывала ложку перед камерой.
И вот, она запала на Вадима. И он собрался на ней жениться. Даже не по любви, а исключительно ради карьеры…
- А как же… - начала было я.
- Никаких «как же»! - огрызнулся муж. - У тебя ничего нет. Все оформлено на меня. Ты четырнадцать лет сидела на моей шее, хватит.
Вообще-то, это было не так. Я не сидела у него на шее, а работала в его же конторе до тех пор, пока он не попросил меня уволиться. Я вела его дом и его быт.
Но сейчас, судя по всему, это не имело никакого значения. Потому что он уже принял решение.
***
- И вот что мне делать? - подумала я.
У меня и в самом деле не было ничего своего. Не было у меня ни подруг, готовых приютить, ни даже подушки безопасности. Хотя, стоп… У меня была мама.
В тот же вечер я позвонила ей. Нина Сергеевна, так ее звали все, даже я иногда, сняла трубку после первого гудка, будто ждала, что я позвоню.
- Мам, можно я приеду? - спросила я.
- Приезжай.
Вот так. Никаких лишних вопросов. Мама всегда была такой, сначала дело, потом разговоры.
Мамина деревня находилась в ста двадцати километрах от нашего города. Дом с голубыми наличниками был старым, но еще крепким. Под окном росла строптивая яблоня, которая каждый август заваливала двор кислыми, никому не нужными яблоками.
Мама встретила меня на пороге в своем вечном фартуке с подсолнухами. От нее пахло тестом и какими-то ягодами. Она обняла меня и увлекла в дом.
- Рассказывай давай, - потребовала она, когда мы сели на кухне.
Я и рассказала. Все как было. Как он вошел, как дал мне три дня на сборы, как сказал про Алису… Мама слушала молча, не перебивала.
- Значит, уйдешь в чем пришла, - повторила она, когда я закончила.
- Да.
- А прокат?
Я не сразу поняла.
- Какой еще прокат?
- Автомобильный, - мама хитро прищурилась, - и стоянка на В-ке. Все это оформлено на меня, забыла?
Я действительно забыла. Точнее, я никогда не придавала этому значения. Вадим был госслужащим, и ему нельзя было иметь бизнес, вот он и оформил все на тещу. На недалекую деревенскую тещу, которая, по его словам, не отличит дебет от кредита.
***
Мама достала из комода папку.
- Я экономист, Лена, - серьезно сказала она, - сорок лет в районном финотделе отпахала. Думаешь, я не понимала, что подписываю?
Она разложила бумаги на столе - договоры, доверенности, выписки. Все аккуратно, по датам, с закладками.
- Значит, так. Доверенность я отзываю завтра, - решительно сказала мама, - поедем в город вместе, все сделаем.
Следующая неделя пронеслась как в тумане. Мама действовала методично, спокойно и деловито. Сначала она отозвала доверенность, потом отправилась в банк и заблокировала Вадиму доступ к счетам. А потом «на всякий пожарный» проконсультировалась со своим бывшим одноклассником, который сейчас заведовал адвокатской конторой. Я перевезла вещи к маме и жила у нее.
Вадим тем временем подал на развод. Он звонил мне каждый день и требовал подписать какие-то бумаги.
- Вадя, я все подпишу, - отвечала я, - обязательно подпишу. Только не сейчас.
- А когда?
- На следующей неделе.
Он разозлился, но согласился подождать. Ему было некогда разбираться, он готовился к свадьбе с Алисой, покупал кольца, бронировал ресторан.
Мама говорила: пусть готовится. Чем больше потратит, тем смешнее будет потом.
***
Конкуренты нашлись сами - М-ин и С-лин, владельцы соседнего автопарка. Они давно хотели расшириться, а тут такое предложение. Мама торговалась жестко, как будто всю жизнь этим занималась. Хотя, может, и занималась, в конце концов, в районном финотделе тоже нужно уметь торговаться.
Сделку закрыли в четверг. Деньги упали на мамин счет в пятницу утром.
А Вадим узнал обо всем в субботу.
Он приехал без звонка, ворвался во двор и распахнул калитку так, что та ударилась о забор и жалобно звякнула. Мама как раз собирала яблоки на компот.
- Вы что творите?! - заорал он так, что переполошились соседские куры.
- А что я творю, Вадя? - спокойно спросила мама.
- Это мое! - лицо Вадима вдруг пошло пятнами. - Все мое! Я… Я засажу вас обеих!
- За что? - мама отвернулась и продолжила складывать яблоки в ведро. - За то, что я продала свое имущество?
- Какое свое имущество?!
- Документы в порядке, Вадим Олегович, - все так же спокойно сказала мама. - Можете проверить.
- Да я вас... - он угрожающе двинулся на нее.
- Что? - она резко развернулась и прямо посмотрела на зятя.
Честное слово, я впервые в жизни увидела маму такой. Не деревенской бабушкой в фартуке с подсолнухами, а человеком, который сорок лет работал с цифрами и людьми.
- Ты мне угрожаешь? - спросила она и кивнула на меня. - При свидетелях?
Она достала смартфон и помахала им перед носом у Вадима.
- Тут все записано, Вадя. Все, с самого начала.
Вадим замолчал. Он был чиновником и прекрасно понимал, что есть «неосторожно сказанное слово».
- Вы… - он облизнул губы. - Вы не имели права...
- Имела, - мама убрала телефон в карман. - Все мое, все по закону. А ты, Вадим Олегович, сам виноват. Не надо было считать меня… Кем ты там меня считал?
Через десять минут он уехал.
***
А через месяц Вадима уволили. Геннадий Павлович, начальник и несостоявшийся тесть, не любил проигравших. А Алиса, говорят, вышла за какого-то депутата из области.
Мы с мамой до сих пор живем в деревне. Теперь у нас новый забор и пластиковые окна. О Вадиме я стараюсь больше не вспоминать. ЧИТАТЬ НОВОЕ 👇