Я всегда любила тишину. Для меня, копирайтера-фрилансера, тишина — это не просто отсутствие звуков. Это рабочий инструмент. Это воздух. Это деньги, в конце концов. Мой рабочий кабинет (он же — утепленная лоджия с видом на парк) был моей крепостью. Здесь рождались тексты для банков, IT-стартапов и магазинов органической косметики. Здесь я зарабатывала больше, чем мой муж в своем офисе, хотя он до сих пор считал, что я «просто стучу по клавишам».
Но полгода назад в мою идеальную, выстроенную годами тишину вторгся хаос. И имя этому хаосу было Марина.
Марина — младшая сестра моего мужа Олега. «Любимая младшенькая», как называла её свекровь. «Бедовая девка», как вздыхал свекр. Для меня же она была просто стихийным бедствием с тремя детьми, отсутствием мужа (он «объелся груш» где-то в районе второго декрета) и полным отсутствием совесть.
— Ленчик, привет! — её голос в домофоне звучал всегда одинаково бодро, независимо от времени суток. — Открой, это мы!
«Мы» — это Марина и её «банда»: семилетний Артем, пятилетняя Соня и двухлетний Денис. Артем был гиперактивным ураганом, Соня — принцессой с замашками тирана, а Денис просто орал. Всегда.
— Марин, я работаю, — пыталась я держать оборону в первые разы. — У меня дедлайн через два часа.
— Ой, да ладно тебе! — смеялась она в динамик. — Ты же дома сидишь! Клавиши никуда не убегут. А мне надо ноготочки сделать, мастер только на сейчас освободилась. Я их у тебя оставлю на часик? Они тихие, ты даже не заметишь!
«Тихие» дети врывались в квартиру как монголо-татарское иго. Артем тут же начинал прыгать на диване в гостиной (мой белый диван!), Соня требовала мультики и конфеты, а Денис, следуя какой-то своей внутренней навигации, полз на кухню открывать шкафы с крупами.
«Часик» растягивался на три. Потом на четыре. Марина возвращалась с новым маникюром, пахнущая кофе и беззаботностью.
— Ой, Лен, спасибо! Ты меня спасла! Ну ты же все равно дома, тебе сложно что ли?
Сначала это было раз в месяц. Потом раз в неделю. В последнее время Марина стала считать мой дом своим филиалом детского сада.
***
Конфликт назревал давно. Олег, мой муж, занимал позицию страуса.
— Лен, ну она же одна, ей тяжело, — бубнил он, уткнувшись в телефон, пока я оттирала пластилин от ковролина после очередного визита племянников. — Мы семья, должны помогать.
— Помогать — это когда просят и благодарят, — парировала я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — А это — эксплуатация. Я работаю, Олег! Я зарабатываю деньги! Почему мой рабочий день превращается в день воспитателя?
— Ну ты же дома... — заводил он свою любимую шарманку.
Эта фраза — «ты же дома» — действовала на меня как красная тряпка на быка. Работа из дома в глазах родни почему-то приравнивалась к безделью. Свекровь звонила в час дня: «Лена, сходи на рынок за творогом, там акция». Золовка подкидывала детей. Даже муж мог позвонить среди дня: «Лен, погладь мне рубашку синюю, я вечером на корпоратив».
Никого не волновало, что у меня созвоны, правки, стратегии. Я же дома. Значит, доступна.
Пик наглости случился в прошлую пятницу. У меня горел проект — запуск новой линейки для крупного бренда. Нервы на пределе, литры кофе, глаза красные. Тишина была нужна как никогда.
Звонок в дверь. Я даже не посмотрела в глазок, думала — курьер с документами. На пороге стояла Марина. С чемоданом. И детьми.
— Ленусик! Сюрприз! — она сияла, как новая копейка.
— Марина? Ты чего? — я опешила, загораживая проход.
— Представляешь, мне путевку горящую предложили! В Турцию! На неделю! Вылет сегодня вечером! — она тараторила, впихивая чемодан в прихожую. Дети уже просочились у меня под ногами и бежали к коту (бедный Барсик уже научился телепортироваться на шкаф при звуке их голосов).
— Поздравляю. А ты ко мне зачем? Похвастаться?
— В смысле? — она хлопнула наращенными ресницами. — Я детей вам привезла. Мама с давлением свалилась, ей нельзя. А ты — идеальный вариант! Ты же дома, присмотришь! Еды я им купила, там в пакете сосиски и макароны. Ну все, я побежала, такси ждет! Чмоки!
Она чмокнула воздух возле моей щеки и... ушла. Просто развернулась, села в лифт и уехала. Я стояла с открытым ртом, глядя на закрывающиеся двери лифта. В квартире за спиной что-то с грохотом упало. Кажется, ваза.
***
Эта неделя стала адом. Олег приходил с работы поздно, «уставал» и ложился спать.
— Лен, ну потерпи, это же дети, — говорил он, засыпая под вопли Дениса.
Я не спала. Я работала по ночам, когда «банда» наконец вырубалась. Днем я была кухаркой, уборщицей и аниматором. Моя работа встала. Заказчик был в ярости. Я потеряла контракт на двести тысяч. Двести. Тысяч.
Когда Марина вернулась — загорелая, отдохнувшая, с магнитиком «Kemer» в подарок, — я молча выставила чемоданы и детей за дверь.
— Ой, Лен, я так отдохнула! А вы тут как? Не скучали? — щебетала она.
— Дети разбили вазу (5 тысяч), разрисовали обои в коридоре (переклейка — 30 тысяч) и залили мой ноутбук соком (ремонт — 15 тысяч). Плюс я потеряла контракт на 200 тысяч. Итого с тебя 250 тысяч рублей, Марина.
Она поперхнулась.
— Ты чего? Шутишь? Мы же родня! Свои люди сочтемся! И вообще, ты могла бы лучше следить!
— Вон, — сказала я тихо.
— Что?
— Вон пошла! — заорала я так, что Барсик на шкафу подпрыгнул.
Она ушла, обиженная до глубины души. Вечером мне позвонила свекровь.
— Лена, как тебе не стыдно! Требовать деньги с сестры! Она мать-одиночка!
— А я кто? Спонсор? Рабыня Изаура? — меня трясло. — Анна Петровна, ваш сын и ваша дочь решили, что я — бесплатное приложение к их удобной жизни. Это закончилось.
***
На следующий день я сделала то, что нужно было сделать давно. Я позвонила мужу на работу.
— Олег, сегодня вечером можешь не приходить.
— В смысле? Ты чего начинаешь?
— В прямом. Я меняю замки.
— Лена, это и моя квартира тоже!
— Нет, дорогой. Эта квартира куплена мной за три года до брака. Ты здесь прописан, но права собственности не имеешь. Вещи я собрала. Они у консьержки.
— Ты что, из-за сестры семью рушишь?! — заорал он. — Из-за ерунды?!
— Для тебя мое здоровье, мои деньги и мое уважение к себе — это ерунда. Значит, нам не по пути.
Я вызвала мастера. Замки сменили за час. Старые ключи полетели в мусоропровод.
Вечером Олег ломился в дверь. Кричал, угрожал, потом плакал. Потом приехала свекровь, стыдила меня через дверь подъезда. Потом Марина писала в мессенджерах проклятия, что я «развалила семью» и «оставила детей без дяди».
Я сидела в лоджии. В своем кабинете. Пила чай с мятой. Барсик мурчал у меня на коленях.
Было тихо.
Боже, как же было тихо.
Я открыла ноутбук. Новый заказ. «Статья на тему: Как выстроить личные границы и перестать быть удобной».
Я улыбнулась и начала печатать. Мне было что сказать по этой теме.
***
Эпилог
Прошло три месяца. Мы с Олегом развелись. Он живет у мамы, потому что снимать квартиру ему дорого (половина его зарплаты уходит на кредиты сестры, как выяснилось). Марина больше не ездит в Турцию — некому сидеть с детьми.
А я? Я купила тот самый белый диван заново. И повесила на дверь табличку: «Не беспокоить. Работает счастливый человек».
И знаете что? Эта табличка почему-то бесит всех моих родственников больше всего.
Но мне все равно. Я их заблокировала.