— Ты узнала, что я продаю квартиру, и решила урвать денег! Так знай: ничего не получится!
Нина Петровна швырнула пакет с документами на стол. Олег стоял у окна, скрестив руки, а Света нервно теребила ручку сумки.
— Мам, о чём ты? — Света попыталась взять её за руку, но та отдёрнула ладонь. — Мы просто хотим понять...
— Понять?! — Голос матери зазвенел в маленькой кухне. — Двадцать лет вы меня не видели! А теперь, когда я решила продать отцовскую квартиру, вдруг вспомнили про родную мать!
Олег развернулся, лицо его покраснело:
— Это папина квартира! Он всю жизнь на заводе вкалывал, чтобы её купить!
— И что с того?
— А то, что половина должна быть нашей! — выпалил он. — По закону!
Нина Петровна медленно опустилась на стул. Взгляд её упал на старый сервант, где стояли пыльные фотографии. На одной из них — молодой мужчина в синем комбинезоне, обнимающий двух малышей.
— По закону, говоришь... — она усмехнулась. — А когда отец ваш лежал, кто к нему приезжал? Кто лекарства покупал на последние деньги?
Света отвернулась к окну, Олег сжал кулаки.
— Мам, ну при чём тут это? Мы были заняты! У меня бизнес, у Светки дети!
— Заняты... — Нина Петровна достала из кармана халата смятую бумажку. — А вот завещание читать не заняты?
Тишина повисла в воздухе. Олег первым опомнился:
— Какое ещё завещание?!
— То самое. — Мать развернула листок. — Написано рукой вашего отца за месяц до того, как его не стало. Всё оформлено у нотариуса.
Света подошла ближе, вглядываясь в выцветшие строки:
— Так там же... там же написано, что квартира делится между нами троими!
— Верно. — Нина Петровна кивнула. — Только есть одно условие.
— Условие? — Олег вырвал бумагу из её рук. — Какое условие?!
— Читай сам. Вон там, внизу.
Он пробежал глазами по тексту, лицо его вытянулось. Света заглянула через плечо брата и ахнула.
— «Квартира делится поровну между женой и детьми только в том случае, если они обеспечат матери достойную старость...» — медленно прочитал Олег. — Что за чушь?!
— Это не чушь, — тихо сказала Нина Петровна. — Это последняя воля вашего отца. Он знал, какие вы. Потому и написал.
Света опустилась на табурет, лицо её побледнело:
— Мам, ты хочешь сказать...
— Я хочу сказать, что если вы не выполните условие, квартира полностью переходит мне. А я её продам и потрачу деньги на себя.
Олег швырнул бумагу на стол:
— Это шантаж!
— Нет, милый. Это справедливость. — Нина Петровна встала, подошла к плите и включила чайник. — Ваш отец прекрасно понимал, что вы объявитесь только тогда, когда будет что делить.
— А ты-то сама святая? — огрызнулся Олег. — Продать хочешь всё и уехать куда-нибудь!
— Вот именно. Уехать. К сестре, в деревню. Там воздух чистый, люди добрые. А здесь что? Одиночество да четыре стены?
Света вытерла глаза:
— Мам, прости нас... Мы правда не хотели...
— Не хотели? — Нина Петровна налила кипяток в чашку. — Когда в прошлом году у меня колено разболелось, я вам звонила. Помнишь, Света?
Дочь молчала, теребя край скатерти.
— А ты, Олег, когда последний раз интересовался, как я живу? Когда папа ушёл, ты один раз приехал. Один!
— Я деньги присылал! — возразил он.
— Деньги... — мать горько усмехнулась. — Пять тысяч раз в полгода. Щедро. А знаешь, сколько мне пенсия? Двенадцать тысяч. Из них половина на лекарства уходит.
Олег отвернулся, Света всхлипнула. Нина Петровна села за стол, обхватив чашку ладонями:
— Ваш отец хотел, чтобы вы поняли: семья — это не просто деньги и наследство. Это забота. Внимание. Любовь.
— Хорошо, — неожиданно сказал Олег. — Скажи, что нам делать?
Нина Петровна подняла взгляд. В глазах её мелькнуло удивление:
— Что?
— Я спрашиваю: что мы должны сделать, чтобы выполнить условие завещания?
Света тоже выпрямилась:
— Мам, мы правда хотим исправиться. Скажи.
Мать долго молчала, разглядывая их лица. Потом тихо произнесла:
— Мне не нужны ваши деньги. Мне нужно, чтобы вы были рядом. Хотя бы иногда. Чтобы приезжали не раз в год на день рождения, а просто так. Позвонить, спросить, как дела. Помочь, если что-то тяжёлое принести надо.
— Это всё? — недоверчиво переспросил Олег.
— Этого мало разве? — Нина Петровна посмотрела на него. — Для вас это мелочь, а для меня — целая жизнь.
Света встала, подошла к матери и обняла её:
— Прости нас, мамочка. Мы были эгоистами.
Олег стоял, глядя в пол. Потом медленно кивнул:
— Я тоже... прошу прощения.
Нина Петровна вытерла глаза краем фартука:
— Квартиру я всё равно продам. Слишком много в ней воспоминаний. Но деньги разделим, как отец велел. Только сначала докажите, что вы это заслужили.
Прошло полгода. Нина Петровна сидела на крыльце деревенского дома, укутавшись в тёплый плед. Рядом на скамейке устроилась Света с младшей дочкой, а во дворе Олег помогал мужикам ставить новый забор.
— Бабуль, а когда мы ещё приедем? — спросила девочка.
— Приедете, милая, приедете, — улыбнулась Нина Петровна. — Теперь вы тут частые гости.
Света обняла мать за плечи:
— Знаешь, мам, я рада, что папа написал то завещание.
— Почему?
— Потому что иначе мы бы так и жили, как чужие люди.
Нина Петровна кивнула. Взгляд её скользнул по двору, где на ветру качались яблони, а вдалеке виднелся старый колодец. Здесь, в деревне, ей дышалось легко. А главное — она больше не чувствовала себя одинокой.
Олег подошёл к крыльцу, вытирая руки о штаны:
— Всё, мам. Забор готов. Теперь никакие козы к тебе не залезут.
— Спасибо, сынок.
Он присел рядом, достал из кармана конверт:
— Вот. Твоя доля от продажи квартиры.
Нина Петровна покачала головой:
— Оставьте себе. Мне хватает.
— Мам...
— Не спорьте. — Она улыбнулась. — Лучше приезжайте почаще. Это дороже любых денег.
Света и Олег переглянулись. Потом дочь тихо сказала:
— Мы будем, мамочка. Обещаем.
И Нина Петровна поверила. Потому что в их глазах она увидела не жадность и расчёт, а настоящую любовь.