Зимой 1971 года во время планового перелёта вертолёт оказался в условиях, которые позже сами члены экипажа называли не просто сложными метеоусловиями, а чем-то принципиально иным. Полёт проходил в обычном режиме, маршрут был стандартным для этого региона, погода по сводкам считалась тяжёлой, но допустимой. Снег, боковой ветер, ограниченная видимость — ничего выходящего за рамки зимних вылетов того времени.
По показаниям экипажа, резкое изменение условий произошло внезапно. Снежный фронт, который с земли выглядел как обычная метель, в воздухе оказался плотной стеной. Видимость упала практически до нуля за считаные секунды. Радиосвязь начала искажаться, голос диспетчера прерывался, а затем полностью пропал. При этом сам вертолёт продолжал лететь устойчиво, без резких отклонений по курсу или высоте.
В этот момент, как позже было зафиксировано в служебных записях, экипаж отметил странное поведение приборов. Часть индикаторов продолжала работать, но показания начали расходиться между собой. Высотомер фиксировал одно значение, в то время как скорость снижения по другим данным отсутствовала. Навигационная система перестала уверенно определять координаты, стрелки колебались, словно не могли «зацепиться» за ориентиры.
Через некоторое время, которое сами пилоты позже описывали как субъективно короткое, снежная пелена начала редеть. Сначала появились разрывы, затем — отчётливые просветы. И именно в этот момент, по утверждению сразу нескольких членов экипажа, под вертолётом открылся вид, который не соответствовал ни маршруту, ни району полёта.
Внизу просматривался город. Не отдельные строения или случайные огни, а полноценная городская структура: кварталы, улицы, ровные линии освещения. Архитектура выглядела знакомой — типовая застройка, прямые проспекты, крупные промышленные зоны. Но при этом детали не совпадали с известными схемами. Улицы казались шире, чем было принято в городах того периода, а освещение — более равномерным, без характерных тёмных провалов между районами.
Один из пилотов позже отмечал, что создавалось ощущение «слишком правильной» планировки. Не экспериментальной, не фантастической, а именно логически выверенной, будто проектировали её с учётом иных нормативов. При этом никаких ориентиров, которые можно было бы уверенно сопоставить с известными населёнными пунктами, обнаружить не удалось.
Наблюдение длилось недолго. Снежная завеса снова сомкнулась, словно кто-то закрыл штору. Практически одновременно с этим приборы начали массово выходить из строя. Связь исчезла полностью, часть индикаторов погасла, другие зависли на нулевых или бессмысленных значениях. Экипажу пришлось перейти на ручное управление и действовать по резервным схемам, ориентируясь исключительно на опыт и визуальные признаки.
После выхода из снежного фронта вертолёт оказался в зоне, где погодные условия были заметно мягче, чем прогнозировалось. Связь восстановилась, однако диспетчер, принявший сигнал, отметил странное расхождение во времени: по расчётам экипажа, они находились в воздухе меньше положенного срока, тогда как по наземным данным перелёт занял больше времени, чем должен был.
Посадка прошла без происшествий. Технический осмотр выявил отказ сразу нескольких систем, но явных повреждений или следов экстремальных нагрузок обнаружено не было. Приборы после перезапуска частично вернулись в рабочее состояние, однако некоторые блоки пришлось заменить.
Самым сложным оказалось оформление объяснительных. Экипажу предложили описать произошедшее максимально сухо, без интерпретаций. В официальных документах упоминание города было сведено к формулировке «неидентифицированные визуальные ориентиры». Тем не менее в неформальных разговорах пилоты продолжали настаивать, что видели именно город, а не оптическую иллюзию или отражение.
Позже предпринимались попытки сопоставить описание с реальными населёнными пунктами, как существовавшими на тот момент, так и проектировавшимися. Совпадений найдено не было. Некоторые специалисты высказывали версию о редком атмосферном эффекте, при котором свет от удалённых городов мог искажаться и формировать устойчивую картину. Другие указывали на возможные ошибки восприятия в условиях стресса и ограниченной видимости.
Существовала и более осторожная версия, согласно которой экипаж мог наблюдать объект инфраструктуры, не отображённый в открытых схемах, например, крупный промышленный узел или закрытый посёлок. Однако даже в этом случае не удавалось объяснить расхождения в приборах и временные несоответствия.
Со временем инцидент перестал упоминаться в служебной переписке, а участники экипажа были распределены по другим маршрутам. История сохранилась лишь в отдельных записях, устных воспоминаниях и косвенных документах. Был ли увиденный город реальным, ошибкой восприятия или следствием редкого сочетания природных факторов — однозначного ответа так и не появилось.
Даже спустя годы в обсуждениях подчёркивалось одно - сам факт отказа приборов и совпадение этого отказа с визуальным наблюдением объекта, не поддающегося идентификации, оставляли слишком много вопросов, чтобы полностью свести произошедшее к обычной погодной аномалии, но и недостаточно оснований, чтобы утверждать нечто большее.