— Галина Петровна, вы что, совсем того?! — Андрей Викторович швырнул папку на стол так, что листы разлетелись по кабинету. — Это что за отчёт? Вы вообще головой думаете или уже пора на пенсию?
Галина стояла у двери, сжимая в руках свою потрёпанную сумку. На шее у неё болтался старенький шарфик, который она всегда носила по пятницам — на счастье. Только сегодня он явно не сработал.
— Андрей Викторович, я всё сделала по вашим указаниям...
— По моим указаниям?! — он вскочил из-за стола. — Я что, велел вам накатать эту ахинею? Тридцать лет в бухгалтерии — и такое!
— Двадцать семь, — тихо поправила она.
— Что?!
— Двадцать семь лет я тут работаю. А не тридцать.
Андрей недовольно фыркнул, поправил дорогой галстук и опустился обратно в кресло.
— В любом случае, это не годится. Переделывайте к понедельнику. И вообще, я смотрю, вы в последнее время совсем расслабились. То опаздываете, то ошибки...
Галина молчала. Опоздала она один раз — на пятнадцать минут, когда внука в садик отводила вместо дочери. А ошибок не было — проверяла трижды.
— Можете быть свободны, — махнул он рукой, будто прогоняя назойливую муху.
В коридоре Галина прислонилась к стене. Руки дрожали. Она достала из кармана мятую салфетку, промокнула глаза. Слёзы сами катились по щекам — от обиды, от бессилия.
— Галь, ты чего? — коллега Люда вынырнула из соседнего кабинета с чашкой кофе. — Опять этот выскочка достал?
— Отчёт не понравился.
— Да брось ты! — Люда махнула рукой. — Он у нас уже пятый главбух за три года. Сам ни черта не смыслит, а туда же — указывает. Ты помнишь, как Марь Иванна его в прошлом месяце на ошибке поймала? Так он неделю дулся, а потом её на другой участок перевёл.
Галина кивнула. Помнила. Марь Иванна теперь в архиве сидит, считает пыльные папки.
— Знаешь, Люд, — она выпрямилась, убрала салфетку в карман, — надоело мне это всё. Честно говоря, сил больше нет терпеть.
— Да ладно, привыкай. Куда ты денешься? Работа есть работа.
Вечером Галина сидела на кухне, разглядывая чайник. Муж Виктор возился с телевизором в зале, внук Артёмка складывал конструктор на ковре.
— Баб, а ты чего грустная? — мальчик подошёл, прижался к её коленям.
— Да так, Артёмушка, устала немного.
— А ты не работай тогда! Сиди дома, со мной играй!
Галина улыбнулась, погладила внука по голове. Вот бы так можно было — не работать. Только пенсии её хватит разве что на коммуналку да на лекарства для Виктора. А хочется ведь иногда и себе что-то купить. Ту же кофточку новую, о которой она давно мечтала.
В понедельник Галина пришла на работу пораньше. Переделанный отчёт лежал в папке, аккуратно подшитый, выверенный до последней циферки. Она знала — там всё правильно. Как и в прошлый раз.
— Галина Петровна! — Андрей Викторович вылетел из кабинета, когда она только повесила пальто. — Ко мне. Немедленно.
В кабинете он швырнул папку на стол.
— Это что такое?
— Отчёт, который вы просили переделать.
— Вы издеваетесь?! Тут те же цифры!
— Потому что они правильные, Андрей Викторович. Я проверила пять раз.
— Не может быть! — он схватил калькулятор, начал что-то высчитывать, нервно нажимая на кнопки.
Галина стояла молча, наблюдая, как он хмурится, сверяет, пересчитывает.
— Слушайте, — наконец он отложил калькулятор, — вы тут самая опытная. Объясните мне по-человечески, почему эти показатели расходятся с прошлым кварталом?
— Потому что в прошлом квартале вы неправильно распределили статьи расходов. Я вам тогда говорила, но вы сказали делать так, как указали. Вот теперь и получается нестыковка.
Лицо Андрея налилось краснотой.
— То есть это я виноват?!
— Я не говорю о вине, — спокойно ответила Галина. — Я говорю о фактах. Можете поднять документы за март — там всё видно.
— Да как вы смеете?! Вы забыли, кто тут начальник?!
— Нет, не забыла. — Галина достала из кармана сложенный листок. — Вот моё заявление об увольнении по собственному желанию. Две недели отработаю, как положено, все дела передам.
Андрей застыл с открытым ртом.
— Что... как... вы не можете!
— Могу. И знаете что, Андрей Викторович? — она положила заявление на стол. — За двадцать семь лет я многих начальников повидала. Хороших и не очень. Но вы — первый, кто орёт на людей просто потому, что не разобрался в своей работе.
— Вон отсюда! Чтоб духу вашего не было!
— С удовольствием. Только сначала отработаю положенное. По закону.
Через две недели Галина собирала личные вещи. Фотография внука, кактус на подоконнике, любимая кружка.
— Галь, ты правда уходишь? — Люда стояла в дверях, грустно глядя на коробку с вещами.
— Правда.
— А как же... ну, деньги? Пенсия ведь маленькая.
— Знаешь, Людочка, — Галина застегнула коробку скотчем, — нашла я вакансию. В той конторе, где дочка моя работает. Бухгалтер нужен. Зарплата чуть меньше, зато руководство адекватное. И график удобный — внука из садика забирать успею.
— Везёт тебе, — вздохнула Люда.
Галина взяла коробку, повернулась к коллеге:
— Люд, это не везение. Это выбор. Я просто поняла, что достоинство дороже любых денег.
На выходе она столкнулась с Андреем Викторовичем. Он молча посторонился, пропуская её. Галина кивнула ему и вышла на улицу.
Весеннее солнце пригревало по-настоящему. Она поставила коробку, достала телефон и набрала дочкин номер:
— Алло, Леночка? Всё, я свободна. Может, сегодня вместе за Артёмкой сходим? И кофточку ту присмотрим, о которой я говорила. Знаешь, у меня сегодня праздник.