Когда бабушка Антонина Павловна, женщина строгих правил и стальной закалки, оставила мне в наследство свою «двушку» в центре, мой муж Виталик тут же ощутил тяжесть бремени собственника. Не своего, разумеется, бремени, но плечи расправил он.
Виталик вообще был человеком масштаба. Он мыслил стратегически, как полководец перед картой Ватерлоо, хотя работал всего лишь старшим менеджером по продажам гипсокартона.
— Лида, — заявил он, опираясь на дверной косяк, словно граф, обозревающий свои угодья. — Это актив. А активом должен управлять мужчина. Ты же знаешь, у тебя с цифрами отношения, как у голубя с шахматами: фигуры видишь, а стратегии ноль.
Я помешивала борщ и молчала. Виталик был уверен, что моё молчание — знак согласия, хотя на самом деле это была минута скорби по его погибшим нейронам.
В тот вечер к нам на ужин пожаловали: Олеся Денисовна, мама Виталика. Она вошла в квартиру так, будто собиралась её штурмовать: грудью вперед, с тортом «Наполеон» в руках и планом захвата в глазах.
— Лидочка! — пропела она, целуя воздух в районе моего уха. — Слышала про бабушку. Царствие небесное, конечно, но квартирка-то какая! Сталинка! Потолки три двадцать!
Мы сели пить чай. Виталик нервно крошил торт, а Олеся Денисовна, сделав скорбное лицо, которое ей шло, как корове седло, перешла к делу.
— Мы тут с Витасиком посоветовались, — начала она, ласково поглаживая сына по руке. — Ты, Лида, женщина творческая, тебе эти бюрократические круги ада ни к чему. Налоги, кадастры, выписки… Жуть! Поэтому есть предложение: оформить квартиру сразу на Виталика.
Я чуть не поперхнулась чаем.
— Зачем? — спокойно спросила я, глядя свекрови прямо в переносицу.
Виталик тут же включил режим «эксперта».
— Видишь ли, котёнок, — он сделал умное лицо, сдвинув брови домиком. — Сейчас вышел новый закон… э-э-э… о реструктуризации налоговой базы для лиц, не имеющих статуса… кхм… главы семьи. Если оформить на меня, мы сэкономим на налоге процентов сорок! Я читал в блоге у одного юриста.
— У какого юриста? — уточнила я, отрезая ещё кусочек торта. — У того, который советы по криптовалюте давал, а потом сел за мошенничество?
Виталик покраснел, как помидор в парнике, и начал судорожно теребить салфетку. — Не придирайся к деталям! — взвизгнул он. — Я говорю о сути! Мужчина должен владеть недвижимостью, это статус! А ты… ну куда тебе по МФЦ бегать?
— Действительно, — подхватила Олеся Денисовна, подливая масла в огонь и чая в кружку. — Лидочка, у Виталика карьера идёт в гору. Ему нужно выглядеть солидно перед партнерами. А ты, как любящая жена, должна обеспечивать тыл. Оформим дарственную, и дело с концом. Нам так удобнее будет.
Свекровь улыбалась так широко, что был виден зубной мост, сделанный, вероятно, ещё в эпоху застоя.
И тут меня осенило. Они не просто жадные. Они феерически, восхитительно глупы в своей уверенности.
— А знаете, — медленно произнесла я, делая вид, что задумалась. — Вы правы. Я и правда терпеть не могу бумажки. В очередях стоять, пошлины платить… У меня от этого мигрень.
Виталик и Олеся Денисовна переглянулись. В их глазах зажглись доллары, как у Скруджа Макдака.
— Вот и умница! — обрадовался муж. — Я всё сам сделаю! Найду нотариуса, всё подготовим. С тебя только подпись.
Следующие две недели Виталик летал на крыльях. Он уже мысленно снес в бабушкиной квартире стены, сделал студию в стиле лофт и поставил барную стойку. Он даже начал говорить басом и перестал спрашивать разрешения, чтобы купить себе новые носки.
Олеся Денисовна звонила каждый день: — Лидочка, ты паспорт не забудь! Лидочка, ты главное не читай там особо, у нотариусов язык сложный, голову сломаешь. Виталик всё проверил!
Наступил день Х. Мы приехали в нотариальную контору. Виталик был в костюме, который купил на свадьбу пять лет назад. Пиджак жалобно трещал на его раздобревшем от моей стряпни животе. Он выглядел как пингвин, которого заставили танцевать танго — важно, но крайне неуклюже.
— Так, — скомандовал он нотариусу, пожилому мужчине.
— Нам нужно оформить доверенность, чтобы я занимался продажей и сделкой, — скомандовал Виталик. — А то Лида устанет по инстанциям бегать.»
Нотариус поверх очков посмотрел на меня. Я скромно потупила взор.
— Виталик, — мягко сказала я. — Давай не будем торопиться. Мы же в браке, но нюансы есть. Давай сделаем проще. Мы продадим бабушкину квартиру, а на вырученные деньги купим новую, в строящемся доме бизнес-класса. Ты же хотел статус?
Виталик замер. Бизнес-класс звучал для него как музыка сфер.
— Но оформим на тебя, конечно, — продолжила я, видя, как у него перехватило дыхание. — Только, милый, чтобы ипотеку не брать, давай сделаем так: я продаю бабушкино, деньги кладу на твой счет, и мы сразу покупаем.
— Гениально! — воскликнул Виталик. — Я же говорил, что я стратег! Я сам выберу застройщика!
Прошел месяц. Бабушкина квартира была продана. Деньги лежали на счету. Виталик нашел вариант: панорамные окна, вид на парк, консьерж, который здоровается на французском.
Сделка была назначена на пятницу. — Ну что, — Виталик сиял, подписывая договор купли-продажи новой квартиры. — Теперь я настоящий хозяин!
— Конечно, дорогой, — кивнула я, подвигая ему еще одну бумагу. — Подпиши вот это тоже, это согласие супруга на покупку и подтверждение происхождения средств. Формальность для банка, чтобы вопросов по финмониторингу не было.
Виталик, опьяненный словом «Бизнес-класс» в заголовке договора, махнул рукой: — Ой, давай сюда! — и размашисто расписался, даже не взглянув на текст. Он был занят — выбирал в телефоне мрамор для подоконников.
Он вел себя как сапер, который режет красный провод, будучи уверенным, что это ленточка для торжественного открытия.
Финал этой комедии разыгрался на новоселье. Квартира была ещё в бетоне, но Виталик настоял на фуршете. Были приглашены все: Олеся Денисовна, тетка из Саратова, друзья Виталика и даже его бывшая одноклассница, чтобы он мог утереть ей нос.
Посреди комнаты стоял складной стол с шампанским. Виталик постучал вилкой по бокалу.
— Дорогие друзья! — начал он пафосно, заложив руку за лацкан пиджака. — Сегодня знаменательный день. Благодаря моему чутью и умению управлять активами, мы с Лидой вступаем в новую жизнь в этих стенах. Это гнездо свил я! Я — добытчик!
Олеся Денисовна прослезилась и громко высморкалась в кружевной платочек. — Сынок, какой ты молодец! Не то что некоторые подкаблучники. Сразу видно — хозяин! А Лидочка… ну, ей повезло с таким мужем.
Она повернулась ко мне с торжествующей улыбкой. — Ну что, Лида, теперь понимаешь, как важно слушать мужчину? Квартира-то на Виталике! Будешь плохо себя вести — выселит!
Гости вежливо захихикали. Виталик самодовольно ухмыльнулся, ожидая моего смирения.
Я медленно поставила бокал на стол. В комнате повисла тишина.
— Виталик, — сказала я громко и отчетливо. — А ты помнишь ту бумагу, «формальность для банка», которую ты подписал у нотариуса?
— Ну? — нахмурился он. — И что?
Это было нотариальное согласие супруга на покупку квартиры на моё имя — и заявление, что она оплачена моими личными деньгами от наследства.
Ты там собственноручно написал: «Подтверждаю, претензий не имею».
Виталик замер.
— Как… единоличной? — просипела Олеся Денисовна, хватаясь за сердце.
— А так, — улыбнулась я. — Налог на имущество, кстати, тоже я платить буду. Не переживайте. Виталик же хотел сэкономить? Я всё устроила. Квартира моя. Ремонт буду делать я. И жить здесь буду я. А Виталик… ну, если будет себя хорошо вести, может остаться.
Виталик схватил документ, пробежал глазами по строчкам.
— Ты… ты меня обманула! — взвизгнул он фальцетом. — Это подлог!
— Это юридическая грамотность, милый, — парировала я. — Ты же сам сказал: «Я стратег, не грузи меня деталями». Вот я и не грузила. Ты просто подписал свою капитуляцию. Это как в шахматах с голубем, Виталик: ты разбросал фигуры и нагадил на доску, но мат всё равно получил ты.
Тетка из Саратова громко хрюкнула, пытаясь сдержать смех. Друзья Виталика уткнулись в телефоны. Олеся Денисовна села мимо стула, прямо на мешок с цементом.
— Вон отсюда! — взревела свекровь, пытаясь встать, но застряв в цементной пыли. — Это квартира моего сына! Мы в суд подадим!
— Подавайте, — кивнула я. — Документы железные. А пока — прошу покинуть моё помещение. У меня, знаете ли, аллергия на строительную пыль и на людскую наглость.
Через месяц мы развелись. Виталик пытался отсудить хотя бы половину стоимости ремонта, который даже не начинал, но судья, увидев подписанные им бумаги, только покачал головой.
Я сижу в своей новой кухне, пью кофе и смотрю на парк. Ремонт почти закончен. Стены я покрасила в тот цвет, который нравится мне, а не маме Виталика.
Милые женщины, запомните: когда вам предлагают «удобную схему», при которой вы остаетесь ни с чем — соглашайтесь. Соглашайтесь на словах, улыбайтесь, кивайте. А потом внимательно читайте то, что подсовываете на подпись другим. Нет ничего страшнее женщины, которая притворилась дурочкой, чтобы оставить дураков с носом. Ведь скромность украшает, когда больше украсить нечем, а нас с вами украшают квадратные метры, оформленные на наше имя.