Запах профессионального антисептика «Кутасепт» не смывается, а въедается в кожу, даже сейчас, стоя под горячим душем и вспенивая на мочалке дорогой гель с ароматом ванили, я чувствовала этот резкий, больничный дух, запах чужих ног, грибка, старых мозолей и моей усталости.
Я вышла из ванной, закутавшись в халат, часы в коридоре показывали 23:15. Спина привычно ныла в пояснице, профессиональная болезнь подолога. Восемь клиентов за день, три вросших ногтя, одна сложная установка титановой нити и бесконечная, монотонная работа пилкой и фрезой.
Андрей сидел на кухне, перед ним стояла наполовину пустая тарелка с бутербродами, телефон разрывался от звуков какого-то видеоролика.
— Ты чего так долго? — он даже не обернулся. — Там Ленка звонила, просила пять тысяч скинуть.
— Зачем?
— Да она курс какой-то нашла, «Архитектура бровей» или что-то такое. Говорит, скидка горит до полуночи, скинь ей, а? У меня на карте ноль, зарплата только в пятницу.
Пять тысяч, ровно столько стоил набор немецких алмазных фрез, который я откладывала в «избранное» уже месяц. Экономила на расходниках, искала поставщиков подешевле, сама стирала полотенца дома, чтобы не тратиться на прачечную. А Ленка, его младшая сестра, которая полгода «искала себя» между диваном и клубами, хотела пять тысяч, просто так.
— Андрей, — я старалась говорить спокойно, хотя внутри начинала закипать злость. — У нас двадцатого числа платёж за помещение, сорок восемь тысяч рублей, и кредит за ремонт, ещё пятнадцать, ты забыл?
— Ой, Маш, ну не начинай, студия же работает, клиенты идут потоком, я же вижу. Тебе что, сестре жалко помочь? Стены сами себя окупают.
«Стены сами себя окупают», эту фразу я слышала последние два года, с тех самых пор, как мы поженились, и Андрей, гордо выпятив грудь, предложил мне «бизнес-схему». У него было коммерческое помещение в полуподвале, доставшееся от бабушки, сырое, убитое, с запахом плесени. У меня — золотые руки, база клиентов и накопления, которые я собирала пять лет, работая в найме.
Мы договорились: я делаю ремонт, закупаю оборудование и работаю, а он собственник, семейный бизнес, только вот бизнес был мой, а собственность его.
— Я не скину, — отрезала я, проходя мимо него к холодильнику за мазью для спины. — У меня нет лишних денег, пусть Лена идёт работать.
— Мелочная ты, Машка, своим же жалеешь.
В ту ночь я долго не могла уснуть, втирая ментол в поясницу, Андрей храпел рядом, раскинувшись на полкровати.
Наступление началось через неделю.
Я была в середине сложной процедуры, обрабатывала диабетическую стопу. Работа ювелирная, требующая полной концентрации и стерильности. Дверь студии распахнулась без стука, на пороге стояла Лена, в грязных уличных кроссовках, в пуховике, с раскрасневшимся лицом.
— О, привет! — гаркнула она так, что моя клиентка, пожилая женщина, вздрогнула. — Я тут мимо шла, дай, думаю, зайду, гляну, как вы тут устроились.
— Лена, подожди в зоне ожидания, пожалуйста. У меня процедура, здесь стерильная зона.
— Да ладно тебе, я ж не заразная! — она прошла прямо в кабинет, не снимая верхней одежды, огляделась.
Студия выглядела шикарно, я вложила в неё душу. Светло-серые стены, мощная вытяжка, идеально белый свет бестеневых ламп, и центр композиции, моё педикюрное кресло. Немецкое, с пятью моторами, ортопедическое, стоило сто пятьдесят тысяч рублей, выплачивала за него полгода, отказывая себе в обедах и такси.
Лена плюхнулась прямо в это кресло, едва я успела поднять пациента.
— Слушай, классно! — она покрутилась, задев ногой столик с инструментами. — Светло, тепло. Я вот что подумала... Я ж курсы закончила по бровям, сертификат дали, всё серьёзно.
— Зачем мне место искать, аренду кому-то платить? Я тут у тебя в углу кушетку поставлю, места же навалом, буду брови щипать, а ты пятки пилить.
Клиентка испуганно посмотрела на меня, мне стало стыдно за этот балаган, за эту беспардонность.
— Лена, — мой голос стал ледяным. — Встань с кресла, это медицинское оборудование, здесь нельзя «просто поставить кушетку», у меня лицензия, СанПиНы, нормы метража.
— Пф-ф, какая цаца, «СанПиНы», скажи проще, жаба душит. Это помещение моего брата, вообще-то, я с ним поговорю.
Она ушла, хлопнув дверью.
Вечером дома меня ждал семейный совет, Андрей сидел за столом, а рядом стояла его мать, Людмила Ивановна.
— Маша, присядь, — голос свекрови был сладкий. — Мы тут с Андрюшей и Леночкой посовещались.
Я села на краешек стула.
— Ты, конечно, молодец, работаешь, копеечку в дом несёшь, — продолжала она. — Но и о семье забывать нельзя, Леночке нужно начинать карьеру, ей двадцать пять лет, пора уже, помещение у Андрея большое, простаивает зря.
— Оно не простаивает, — тихо возразила я. — Там работаю я.
— Ой, да сколько тебе там места надо? — отмахнулась Людмила Ивановна. — Сидишь в своём углу, пилишь. А Лена, мастер-бровист, это сейчас модно и деньги хорошие. В общем так: с понедельника Лена завозит туда кушетку и столик, будете работать два через два, или как-то зонируйте, ты женщина умная, придумаешь.
Я перевела взгляд на мужа, Андрей старательно разглядывал узор на скатерти.
— Андрей? — позвала я. — Ты понимаешь, что это невозможно? У меня запись на месяц вперёд, каждый день с 9 до 21. Куда я дену людей? И потом, запахи... Пыль от ногтей и свежие брови — это несовместимо.
Он, наконец, поднял глаза, в них было раздражение человека, которому мешают быть добрым барином за чужой счёт.
— Маш, ну подвинься, что ты как собака на сене? Это мои стены, я хозяин, и если бы не я, ты бы до сих пор дяде проценты платила в салоне, а тут, на всём готовом.
— На готовом? Андрей, я в этот ремонт вложила два миллиона, плачу кредит, твою ипотеку за это помещение, потому что твоей зарплаты хватает только на еду и бензин!
Людмила Ивановна всплеснула руками:
— Попрекает! Вы слышите? Мужа куском хлеба попрекает! Да кто ты без него? Приживалка с пилочкой, ноль без палочки. Стены, это актив, недвижимость! А твои эти... жужжалки — тьфу, мусор.
Я для них не жена, не партнер, а функция, дойная корова, которая отремонтировала их сарай, платит за него долги, а теперь должна ещё и потесниться, чтобы их ленивая дочка могла поиграть в бизнес.
— Хорошо, — сказала я.
— Что хорошо? — не понял Андрей.
— Хорошо, твои стены, твои правила, если ты настаиваешь, чтобы Лена там работала, пусть работает.
Людмила Ивановна победно улыбнулась:
— Ну вот! Можешь же быть человеком, когда захочешь, давно бы так.
— Но я работать в балагане не буду, — добавила я. — Мне репутация дороже.
— Ой, да куда ты денешься, — хмыкнул Андрей. — Попсихуешь и успокоишься. Всё, вопрос закрыт, завтра Ленка вещи завезёт, ключи ей дай.
Я положила дубликат ключей на стол, встала и пошла в спальню. Внутри меня, там, где раньше жила любовь, обида и надежда, что всё наладится, теперь была пустота, и эта пустота требовала действий.
Следующий день был вторником. У Андрея рабочий день в офисе, у Лены «отсыпание» после клуба перед великим стартом карьеры.
Я отменила записи, всех обзвонила, извинилась, перенесла. В 8:00 к входу в студию подъехала грузовая «Газель», два крепких парня в комбинезонах молча зашли внутрь.
— Выносить всё? — уточнил старший.
— Всё, на что укажу, — ответила я, открывая папку с документами, у меня хранился каждый чек, каждая накладная, договоры на поставку, гарантийные талоны, всё было оформлено на моё ИП.
— Кресло? — парень кивнул на моего белого немецкого красавца.
— Да, снимайте аккуратно, оно тяжёлое.
— Лампы?
— Да, и лупу, и вон ту кольцевую тоже.
— Столы? Шкафы? Витрина?
— Да. Да. Да.
Они работали быстро, я смотрела, как моя студия, мой уютный мир, превращается в то, чем он был на самом деле, в бетонную коробку.
Мы сняли зеркала, скрутили полки, я забрала сухожаровой шкаф за 40 тысяч, аппарат для педикюра с пылесосом за 120 тысяч, ультразвуковую мойку, забрала даже мусорные вёдра, потому что они были сенсорными и стоили по пять тысяч каждое.
Остались только стены. Серые стены, покрашенные краской, дешевый ламинат на полу, который Андрей стелил сам и криво, в углах он уже вздулся, и розетки.
В 12:00 мы закончили, я закрыла дверь, провернула ключ в замке два раза, бросила ключи в почтовый ящик. Села в кабину «Газели» рядом с водителем.
— Куда едем, хозяйка?
— На Складскую, 15, там новый адрес.
Звонок раздался через день, Андрей.
Я сидела в новом кабинете, он был арендованным, чуть меньше прежнего, но светлым и чистым. Кресло уже стояло на месте, инструменты были разложены по полкам, телефон мигал сообщениями от клиентов: «Мария, нашла вас!», «Маша, я на 15:00, адрес вижу!».
Взяла трубку.
— Ты что, больная?! — рёв Андрея, казалось, мог пробить барабанную перепонку. — Ты что устроила?!
— Привет, Андрей, что случилось? — я говорила спокойно.
— Ленка пришла с клиентом, а там пусто! Там шаром покати! Ты куда всё дела?!
— Забрала, это моё оборудование, чеки все есть.
— Ты... ты воровка, верни немедленно! Ленке работать не на чем, человек пришёл на брови, а сесть некуда! Она на подоконнике должна щипать?!
— Ну почему же, — усмехнулась я. — Пусть купит кушетку, она же бизнесвумен. Стены-то твои, они «сами зарабатывают», вот пусть и помогают.
— Маша, не дури! — тон сменился на угрожающий. — Если ты к вечеру всё не вернёшь, я... я на развод подам!
— Не трудись, заявление я уже подала сегодня утром через Госуслуги.
Тишина в трубке, потом до него, кажется, начало доходить.
— Подожди... А как же... А кредит?
— Какой кредит, Андрей?
— За ремонт и ипотека, двадцатое число послезавтра!
— Ах, это... — я посмотрела на свой идеальный маникюр. — Ну, ремонт остался тебе, ламинат, краска, плитка в туалете, я ничего не отдирала, пользуйся. А ипотека... Это твоё помещение, ты собственник, вот и плати.
— Ты офигела? — его голос сорвался на визг. — У меня зарплата сорок тысяч! Платёж сорок восемь! Ты же платила!
— Я платила аренду, Андрей. Фактически, теперь у тебя новый арендатор, Лена, бери с неё, она же говорила, там «деньги хорошие».
— Маша... Машенька, давай поговорим, — он резко сбавил обороты, паника просачивалась через динамик. — Ну погорячились, ну мама старая, что с неё взять, Ленка дура молодая, возвращайся. Мы Ленке другое место найдём, Маш, мне платить нечем, банк штрафы начислит!
Я вспомнила, как стояла перед ними, словно провинившаяся школьница, а они делили мою шкуру, вспомнила «приживалку с пилочкой».
— Андрей, — сказала я очень четко. — Я не приживалка, а мастер. А мастер работает своим инструментом, твои стены без меня, просто бетонная коробка, живи с этим.
Я нажала «отбой» и заблокировала номер, в дверь постучали.
— Мария Александровна? Я на педикюр, можно?
— Конечно, заходите, у меня как раз всё готово.
Я нажала педаль, и моё роскошное, любимое кресло плавно опустилось, приглашая клиента. Спина, кстати, впервые за три года совершенно не болела, видимо, сбросить балласт весом в девяносто килограммов, лучшее средство от остеохондроза.