Малой и Планчик, парни двадцати пяти лет, освободились в один день в середине осени, отсидев два года вместо трёх. И, естественно, вышли без гроша в кармане. Ольга, двоюродная сестра Малого, попросила их поработать в приюте для животных «Хвостики», обещая небольшие, но деньги.
— Мы же на подачки существуем, — объяснила она, — на благотворительности, бюджет скудный, еле животным на корм хватает. Но и вам что-нибудь выделим.
Парни взялись за дело. То, чем они занимались в приюте, мало чем отличалось от занятий на зоне: корм разносили и там, и там. Обитателей приюта было жалко. Если на зону попадали за дело, то животные сюда за что?
В начале ноября Ольга привела двух собак тёмно-коричневых, кучерявых и трех страшненьких щенков.
— Что это за порода, Оль? — спросил Малой.
— Лабродудль, так красиво называется эта дизайнерская порода собак. Смешали лабрадора и пуделя, и вот что получилось.
Ольга указала на двух кучерявых собак.
— Красиво, — сказал Малой.
— Да, но на самом деле это не порода. Дворняжки, если по-честному. А если их вязку сделать между собой, то получатся вот такие чупакабры.
Ольга указала на щенков и продолжила:
— Людям денег девать некуда, вот и отдают за всякую дрянь бешеные деньги. Лучше бы у нас собаку взяли. И то и то — дворняга, но у нас бесплатно.
— Может быть, эти две — брат с сестрой, отсюда и такие щенки.
— Да нет, Саш, у разных зоодизайнеров, говорят, покупали. Это генетика. Даже в первом помёте — рожает сучка щенков, так заводчик красивых отбирает на продажу, а уродливых убивает. Или какому-нибудь удаву на корм продаёт.
— Сволочь, — искренне сказал Малой. — И сколько стоит дизайнерская собака?
— По-разному, от трёхсот до пятисот тысяч рублей.
Малой присвистнул от удивления.
— Ни фига себе, — сказал он.
— Да ты гонишь, — не поверил Планчик.
— Почему? — сказала Ольга. — Нет.
И достала из-за пазухи маленькую собачку, коричневую, как плюшевая.
— Вот, знакомьтесь: мальтипу по кличке Тяпа. Смесь мальтийской болонки и мини-пуделя. Хозяева отдали за неё пятьсот тысяч рублей. Им пообещали, что она не требует выгула, ест горстку сухого корма в день, не гавкает и не грызёт мебель и обувь. А если вязку сделать с такой же, то пятьсот тысяч можно отбить за один помёт, ещё и навариться при этом. На проверку оказалось, что это не так. Вот её нам и отдали.
— Бесплатно? — спросил Планчик.
— Конечно.
— Да ты, Ольга, стала полумиллионершей. Её продать можно?
— Не думаю. И не хочу людей обманывать, отдам бесплатно в хорошие руки.
— Это чудо тоже дворняга?
— Тоже, Саша.
— Симпатичная такая дворняжка.
***
Малой бродил по приюту молчаливый, что-то обдумывал. Потом сказал Планчику:
— Слушай, Паш, а мы можем и сами подняться, и приюту помочь.
— Это как? — заинтересовался Планчик.
— Если людям денег девать некуда, почему бы им не помочь от них избавиться? Сделаем доброе дело.
— Не тяни.
— Слушай, что я придумал.
***
В кафе «Шабран» зашёл прилично одетый молодой человек с собакой на поводке и вежливо попросил позвать хозяина. Появился хозяин — Мусаев Хасан Валидович.
— Что такое случилось?
— Понимаете, — начал молодой человек, — у меня очень важная деловая встреча в Деловом центре. А туда с собакой не пускают, можно только у двери её привязать, охранники за ней присмотрят, но на улице холодно и собака дорогая — порода сейшельский эхнатон. Можно она у вас посидит? Она не лает, не кусает. Два часа, не больше.
Молодой человек вытащил пятитысячную купюру и протянул её Мусаеву.
— Это вам за беспокойство.
— Конечно, — Хасан Валидович забрал купюру, — но не больше двух часов.
— Разумеется, — обрадовался молодой человек, — даже меньше.
Прошло где-то минут сорок, может быть, немного больше, в кафе зашел другой молодой человек, прилично одетый. Он заказал чашку кофе. Скучающе посмотрел по сторонам и тут заметил сидящую собаку.
— Во! — воскликнул он. — Это же сейшельский эхнатон. Папаша за ним полгода гоняется, а он здесь сидит. Чья это собака?
— Вроде как знакомого нашего хозяина, — ответили ему.
— Позовите хозяина, пожалуйста.
Хасан Валидович опять спустился в зал.
— Что случилось? — спросил он.
— Эта ваша собака? — задал вопрос молодой человек.
— Нет.
— А, может, вы знаете: она продаётся?
— Любая собака продаётся, молодой человек. А что такое?
— Понимаете, это — сейшельский эхнатон, очень дорогая и редкая порода. В России, по крайней мере. Мой отец полгода за ней гоняется, хочет приобрести. Щенок — пятьсот тысяч стоит. Может быть, она продаётся. Сейчас я отцу позвоню, а то он, может, передумал покупать.
Молодой человек вытащил из кармана телефон.
— Алло, пап? Это я. Ты ещё не передумал своего эхнатона покупать? Вот он передо мной. Но взрослая собака. Всё равно бы купил? И за сколько? Триста тысяч? Хорошо, я поговорю.
Молодой человек взял салфетку и что-то стал быстро писать на ней.
— Видите ли, — стал объяснять он, — я здесь проездом, вон в той гостинице остановился, вот мой номер, вот моя фамилия, имя, отчество. На ресепшене скажут, меня позовут. Передайте это хозяину собаки, пожалуйста, триста тысяч отец заплатит, через меня.
Хасан Валидович обещал всё передать хозяину собаки.
Хозяин собаки появился через полчаса очень расстроенный, вызвал хозяина кафе.
— Контрагент откат просит двести тысяч налом, а иначе сделка сорвётся. На нал и сразу мы как-то не рассчитывали. Пятьдесят тысяч у меня есть, а вот где взять сто пятьдесят? Вы мне не займёте?
— Контрагент — чиновник, наверное? — проигнорировал вопрос Хасан Валидович.
— Ну да. Упёрся и в никакую. Двести тысяч на́лом и всё.
— Сочувствую, слушай. А давай я тебя выручу. Собаку у тебя куплю.
— Не, Гора не продам. Гор — друг. Как я его продам?
— Это всего лишь собака. Ну, тебе же деньги нужны? И срочно. Сколько она стоит?
— Щенок — пятьсот тысяч, — с неохотой сообщил молодой человек.
— Но, это не щенок. Я тебе сто пятьдесят дам.
— Нет, даже говорить не хочу.
— Якши, двести дам. Что ты так переживаешь? Будут деньги, придёшь сюда, выкупишь её за двести пятьдесят тысяч. Дядя Хасан — честный человек.
— Почему двести пятьдесят? — удивился молодой человек.
— Она пить-есть будет? А уход? Двести пятьдесят.
— Ну, хорошо. Через пару недель приду, выкуплю Гора. Двести тысяч?
— У меня в кабинете.
— Пойдём. Договор о купле напишем в двух экземплярах. Собака дорогая, редкой породы — сейшельский эхнатон.
— Конечно, дорогой, как скажешь.
Как только за молодым человеком закрылась дверь кафе, Хасан Валидович бросился в гостиницу, что напротив, и там он понял, что его очень по-крупному обманули.
***
В комнате, где размещался оперативный состав отделения полиции, за столом, напротив одного из сотрудников сидел мужчина восточного вида, в руках держал листок бумаги формата А4.
— Как же вы так лоханулись, Хасан Валидович? А почему молодой человек собаку в машине не оставил? Сейчас не жарко, ничего бы с ней не было. Или он пешком пришёл?
— Слушай, не знаю, — развёл руками Хасан Валидович.
— На нет и суда нет. Ничем не могу помочь, — в свою очередь развёл руками оперативник.
— Значит, вы отказываетесь брать у меня заявление? — спросил он.
— На основании чего я должен возбуждать уголовное дело, Хасан Валидович?
— Как на основании чего? — возмутился посетитель. — Меня кинули на двести штук.
— Ну почему сразу кинули? — поморщился опер. — Слово-то какое. Вы, Хасан Валидович, приобрели собаку у частного лица, заплатили деньги, даже купчую вон составили. Собака у вас?
— У меня.
— Ну? И какие претензии?
— Нет такой породы: сейшельский эхнатон.
— А я чего сделаю? — опять развёл руками опер. — Нет, так нет. В вашем договоре о купле-продаже нет ни слова про породу.
С этими словами опер взял бумагу из рук посетителя.
— Вот здесь написано: «приобрёл собаку сейшельский эхнатон»… Может, это кличка такая?
— Слушай, какой кличка?
— Такой. Я не имею права открывать уголовное дело в связи с отсутствием состава преступления.
— А мои двести штук?
— Вы их добровольно отдали.
— Какой добровольно? Меня обманули.
— Обманули? Хасан Валидович, вы такой … — оперативник в уме подбирал слово, — такой зубр. Вы прошли огонь и воду, вас трудно обмануть. Вы сами кого хотите обманете.
— Вах! Не надо преувеличивать. Дело заводи и начинай эти, как их? Розыскные мероприятия.
— Не могу, начальство заругает.
— Пойдём к начальству.
— Не надо беспокоить начальство из-за пустяков.
— Какой пустяк? Двести штук!
Оперативник понял, что Хасан Валидович от него просто так не отстанет, и нехотя набрал номер начальника.
— Товарищ полковник, тут господин Мусаев Хасан Валидович хочет на меня пожаловаться.
— Эй, зачем так говоришь? Я не хочу жаловаться, я справедливости хочу. Вы обязаны принять у меня заявление.
— Слышали? Справедливости он хочет.
Оперативник помолчал, слушая трубку.
— Нет состава преступления. Есть явиться к вам, Борис Сергеевич. Идём, Хасан Валидович, товарищ полковник ждёт нас.
Окончание завтра здесь
Автор: Анатолий Гусев