Слова Алисы Сомовой повисли в воздухе салона «Аквилегии» подобно ядовитому туману. Внезапная тишина была настолько плотной, что стал слышен лёгкий скрип корпуса на воде и отдалённый звон посуды на камбузе. Артемий Волков, замерший с недопитым бокалом, видел, как по лицам собравшихся пробежали разные эмоции: у Максима — ярость и испуг, у Софьи Петровны — животный ужас, у Глеба — холодное любопытство, как у зрителя на интересном спектакле. Вера опустила глаза, Леонид прищурился, делая мысленную пометку, а Карина просто смотрела на Алису с каким-то странным, почти понимающим сочувствием. Олег Демидов оказался единственным, кто не потерял самообладания. Напротив, его лицо озарилось каким-то внутренним светом, как будто он дождался именно этой кульминации.
«За призраков, дорогая!» — его голос, громкий и звучный, разбил неловкое молчание. Все невольно перевели взгляд на него. Он медленно поднял хрустальный фужер, в котором играло рубиновое вино. — «В Венеции они чувствуют себя как дома. Город стоит на костях и тайнах. Здесь каждый камень помнит шепот заговора, а вода в каналах — лучший хранитель секретов, потому что она никогда не выдаст того, что проглотила». Он сделал паузу, обводя взглядом гостей, и его улыбка стала ещё шире и безжизненнее. — «А за истиной, как и за призраками, нужно идти в самые тёмные уголки. В архивы, в заброшенные палаццо, в собственную память. Но будьте осторожны — иногда она светится в темноте, как гнилушка. Ярко, притягательно, но тронь — и рассыплется прахом в руках».
Этот тост был уже не просто двусмысленным — он звучал как прямая угроза, завуалированная изысканными словами. После него вечер был безнадёжно испорчен. Максим, бормоча извинения, почти силой увёл Алису, которая шла покорно, как сомнамбула. Софья Петровна поспешила за ними, бросив на ходу испуганный взгляд на Демидова. Глеб небрежно пожал плечами: «Наследственные нервы, что поделаешь. Искусство требует жертв, а большие деньги — крепких нервов. Увы, не всем они достаются». Он кивнул Артемию и Леониду и удалился, насвистывая под нос какую-то арию.
Леонид Яковлев приблизился к Волкову. «Любопытная групповая динамика, не находите? — тихо произнёс он. — Классический случай кипящего котла под крышкой вежливости. Фраза Алисы Сомовой была не случайной вспышкой, а криком души. Она видит угрозу здесь, среди нас. И, что самое интересное, вероятно, совершенно обоснованно». Артемий молча кивнул, не желая раскрывать свои карты перед психиатром, чья профессиональная проницательность вызывала у него одновременно уважение и опаску. Вера, убирая свою сумочку, посмотрела на них и просто сказала: «Гнилушка светится из-за бактерий. Это признак разложения. Господин Демидов выбрал очень точную, но пугающую метафору». И вышла на палубу, в прохладную ночь.
Артемий остался один в опустевшем салоне. Официанты бесшумно гасили часть светильников. Он подошёл к иллюминатору и смотрел на тёмную воду, отражающую редкие огни набережной. Тосты, угрозы, намёки — всё это было частью какой-то сложной, заранее спланированной игры. Демидов знал больше, чем говорил. Алиса боялась кого-то конкретного. А он, Волков, оказался втянут в эту игру из-за куска резного камня. Он сунул руку в карман пиджака, нащупав там копию фотографии камеи. «Спаси её до дня Всех Святых», — вспомнил он слова записки. До первого ноября оставалось меньше недели. И теперь он понимал, что спасать, возможно, придётся не только артефакт, но и жизнь. По крайней мере, одну — жизнь той самой испуганной наследницы, чьи слова прозвучали как приговор для кого-то за этим столом.
💗 Затронула ли эта история вас? Поставьте, пожалуйста, лайк и подпишитесь на «Различия с привкусом любви». Ваша поддержка вдохновляет нас на новые главы о самых сокровенных чувствах. Спасибо, что остаетесь с нами.
📖 Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/6730abcc537380720d26084e