Венеция в конце октября — это иной город. Она сбрасывает маску праздничного карнавала, и из-под неё проступает истинное лицо: усталое, мудрое, отстранённое. Серое небо почти сливалось со свинцовой гладью каналов, когда вапоретто вёз Артемия к причалу, где должна была стоять «Аквилегия». Воздух был влажным и холодным, пропитанным запахом морской соли, влажного камня и далёкого дыма. Знаменитая суета площади Сан-Марко сменилась тишиной, нарушаемой лишь редкими шагами и плеском воды о мостовые. Город казался покинутым декорацией, ожидающей начала какого-то мрачного, бессловесного спектакля. Именно в такой Венеции, думал Волков, и могут происходить истории, достойные пера Гофмана или По.
«Аквилегию» он узнал сразу. Это был не огромный лайнер, а изящный двухпалубный теплоход, стилизованный под ретро, с полированными поручнями из темного дерева и блестящей латунной отделкой. Он выглядел как плавучий отель класса «люкс», чужеродно и в то же время органично вписавшийся в старинную акваторию. На причале его встретил элегантный мужчина лет пятидесяти с безукоризненной сединой у висков и пронзительным, оценивающим взглядом. Это был Олег Демидов, хозяин судна и, как он сразу представился, «скромный собиратель прекрасного». Его рукопожатие было сухим и крепким, а улыбка — широкой, но не доходящей до глаз. «Артемий Павлович, мы вас ждали. Ваша каюта готова. Надеюсь, вы оцените нашу небольшую коллекцию, — произнёс он, жестом приглашая на борт. — И наше общество. Подобралось, скажу я вам, исключительное».
Общество и вправду оказалось пестрым. Первый ужин в салоне, отделанном красным деревом, походил на сцену из хорошо поставленной пьесы. Демидов, занявший место во главе стола, представлял гостей с лёгкой иронией. Вот Алиса Сомова, юная наследница уральской промышленной империи, с холодной, почти ледяной красотой и дорогим, но неброским жемчугом на шее. Рядом с ней — её новый супруг, Максим, мужчина спортивного сложения с открытой улыбкой и слишком цепким взглядом, изучающим обстановку. Чуть в стороне, словно тень, сидела немолодая женщина в строгом платье — Софья Петровна, бывшая гувернантка, а ныне компаньонка Алисы. Её пальцы нервно перебирали край салфетки.
С противоположной стороны стола восседал Глеб Свиридов, арт-дилер из Москвы, с лицом профессионального циника и дорогими часами на тонкой руке. Он вёл оживлённую беседу с Верой, молодой женщиной с умными, усталыми глазами и руками, на которых виднелись следы растворителей, — реставратором, как позже выяснилось. Рядом с ними сидел спокойный, наблюдательный мужчина в очках — Леонид Яковлев, психиатр, сопровождающий свою молчаливую спутницу Карину, которая лишь изредка поднимала глаза от тарелки. Артемий, пробуя изысканное ризотто, ловил себя на мысли, что изучает этих людей не как попутчиков, а как экспонаты сложной коллекции. Между ними проскакивали искры коротких, натянутых фраз, быстрые взгляды, полные невысказанного. Ощущение было таким, будто все они здесь не случайно, а в силу каких-то скрытых, переплетённых между собой причин. И тихая осенняя Венеция за иллюминаторами казалась идеальным фоном для того, чтобы эти причины вышли на поверхность, подобно старой росписи, проступающей сквозь штукатурку.
💗 Затронула ли эта история вас? Поставьте, пожалуйста, лайк и подпишитесь на «Различия с привкусом любви». Ваша поддержка вдохновляет нас на новые главы о самых сокровенных чувствах. Спасибо, что остаетесь с нами.
📖 Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/6730abcc537380720d26084e