Я никогда не была тростинкой, но всегда держала себя в форме - 46 размер одежды, спортзал два раза в неделю. За зиму я немного расслабилась, был стресс на работе, и я набрала три килограмма. Три! Не тридцать. Моя одежда на мне сходилась, просто сидела чуть плотнее.
Мой муж, Борис, - мужчина крупный. Очень крупный. При росте 175 см он весит 110 килограммов. У него солидное «пивное» брюшко, одышка, когда он поднимается на третий этаж, и любовь к жареной свинине с майонезом на ночь. Я его никогда не пилила. Люблю, какой есть. Но месяц назад Бориса как подменили.
Однажды вечером я накладывала себе ужин - пасту с курицей. Борис сидел напротив, доедая третий кусок жирной пеперони. Он посмотрел на мою тарелку и скривился:
- Оль, ты серьезно будешь это есть?
- В смысле? - не поняла я.
- Ну посмотри на себя. Ты поправилась. У тебя бока над джинсами висят. Тебе углеводы вообще противопоказаны. Убери макароны, поешь капусты.
Я опешила.
- Борь, ты шутишь? Ты сам весишь больше центнера. Может, нам вместе на диету сесть?
- Не переводи стрелки! - вспыхнул он. - Я мужчина! Мне нужна энергия, я «раму» держу. А ты женщина, ты должна быть эстетичной. Мне неприятно, что моя жена распускается.
С того дня начался террор. Он начал комментировать каждый мой кусок. «Куда потянулась за печеньем?», «В этом йогурте сплошной сахар», «Ты опять жуешь?». При этом сам он продолжал поглощать пельмени, запивая их пивом, и считал это нормой.
Вчера наступила кульминация. Я пришла из супермаркета. Купила продукты на неделю: овощи, мясо, крупы и... маленькую пачку зефира и упаковку сыра «Бри» (мою слабость). Борис встретил меня в прихожей.
- Давай пакеты. И чек давай.
- Зачем тебе чек?
- Буду аудит проводить. Проверять, не купила ли ты запрещенку.
Он вывалил продукты на стол. Увидел зефир и сыр. Лицо его налилось кровью.
- Я же говорил! - заорал он. - Ты не понимаешь по-хорошему? Ты хочешь стать еще большн? Тебе это есть нельзя, ты поправилась!
Он схватил мой зефир, мой дорогой сыр и... швырнул их в мусорное ведро. Прямо в очистки от картошки.
- Я спасаю твою красоту, дура! - заявил он, тяжело дыша (от гнева у него затряслись щеки). - С этого дня я проверяю все чеки. Увижу сладкое или мучное - выкину или в унитаз смою. Ты будешь есть то, что я разрешу.
Я стояла и смотрела на него. На его футболку, которая трещала на животе. На второй подбородок. На пакет с мусором, где лежал мой сыр. И вдруг мне стало не обидно. Мне стало смешно. Я подошла к холодильнику, открыла его. Достала оттуда кастрюлю с его любимым борщом (на сале), сковородку с котлетами и батон колбасы.
- Ты что делаешь? - насторожился Борис.
Я молча подошла к мусорному ведру и вывалила туда котлеты. Следом полетела колбаса.
- Ты сошла с ума?! - взвизгнул он. - Это моя еда!
- Нет, дорогой, - сказала я спокойно. - Мы же семья. Мы всё делаем вместе. Раз я на диете, то и ты на диете. Я спасаю твое здоровье, пупсик. Тебе это есть нельзя, у тебя ожирение второй степени. Твое сердце спасибо мне скажет.
- Я мужик! Мне нужно мясо!
- Ты толстый мужик, Боря. И пока ты не похудеешь до 80 кг, в этом доме не будет ни пельменей, ни пиццы, ни майонеза. Я буду проверять твои карманы. Найду чек из бургерной - буду скармливать тебе капусту неделю.
Я захлопнула холодильник и села за стол.
- А теперь иди и достань мой сыр. Если он испачкался - пойдешь в магазин за новым. Прямо сейчас.
Борис стоял красный, хватал ртом воздух. Он пытался кричать, топать ногами, но я смотрела на него с ледяным спокойствием. В итоге он понял, что я не шучу, я действительно больше не буду готовить ему его «мужскую еду». Вечером он молча принес мне новую пачку сыра. И съел на ужин гречку без масла. Не знаю, надолго ли его хватит, но зеркало - это страшная сила. Оказалось, что быть диктатором весело только тогда, когда жертва не дает сдачи.
Вы столкнулись с классическим механизмом психологической защиты, который называется проекция. Ваш муж глубоко недоволен своим весом и внешним видом, но у него не хватает силы воли признать это и начать меняться. Чтобы заглушить внутренний голос, который шепчет ему «ты толстый», он переносит (проецирует) эту претензию на ближайший объект - на вас.
Критикуя вас за три лишних килограмма, он на самом деле кричит на себя. Выбрасывая вашу еду, он символически борется со своим обжорством. Это дает ему временное облегчение и ложное чувство контроля («я не толстый, это она толстая, а я ее спасаю»). Но терпеть это нельзя, потому что это форма насилия.
Вы выбрали идеальную тактику - зеркалирование. Логические доводы («посмотри на себя») с такими людьми не работают, они найдут 100 оправданий («я мужчина», «у меня кость широкая»). А вот действие, которое ставит его в те же жесткие рамки, которые он придумал для вас, мгновенно срывает маску. Вы показали ему абсурдность его поведения на его же шкуре. Теперь главное - не сдавать позиций. Либо здоровое питание для всех, либо никто не имеет права лезть в чужую тарелку.