Добрый вечер, мои дорогие читатели! Перед прочтением рассказа ознакомьтесь с постом👇
Пять лет. Целая вечность, если мерить бессонными ночами, сбитыми коленками и первым неуверенным «мама». И всего лишь миг, если оглянуться назад, на ту черную дыру отчаяния, в которой я жила до появления Тёмки. Мы с Вадимом были идеальной парой. Красивые, успешные, квартира в ипотеку, машина в кредит — всё как у людей. Только вот детская комната стояла пустой, как немой укор. Врачи разводили руками, мы проходили круги ада по клиникам, тратили кучу денег, но всё без толку. Я ревела в подушку, чувствуя себя бракованной, неполноценной. А Вадим... он терпел. Гладил по голове, говорил, что мы справимся. И однажды предложил: «Давай возьмем малыша. Какая разница, чья кровь? Главное — чья любовь».
Я тогда расцвела. Мы обошли кучу инстанций, собрали ворох бумаг, и вот он — наш Артём. Тёмка. Маленький, испуганный комочек с огромными серыми глазами. Вадим в нём души не чаял. Я даже ревновала иногда — казалось, он любил сына больше, чем меня. Носил на руках, покупал лучшие игрушки, часами возился с конструктором. «Мой пацан», — гордо говорил он друзьям. И никто, абсолютно никто не сомневался, что мы — настоящая семья. Счастливая, крепкая, как гранит.
Идиллия рухнула в прошлый вторник.
Звонок в дверь был настойчивым, каким-то нервным. Я ждала доставку продуктов, поэтому открыла не глядя. На пороге стояло... нечто. Женщина неопределенного возраста, хотя, если присмотреться, ей было не больше тридцати пяти. Но жизнь её явно потрепала, как дворовую кошку. Сальные, давно не мытые волосы висели сосульками, под глазами — мешки, в которые можно было сложить картошку, а амбре от неё исходило такое, что у меня перехватило дыхание. Смесь дешевого перегара, несвежей одежды и чего-то кислого, больного.
— Ну, здравствуй, — прохрипела она, нагло оглядывая меня с ног до головы. Улыбка у неё была жуткая — не хватало пары зубов сбоку. — Здесь Вадик живет?
Я опешила. «Вадик»? Моего мужа так называла только его мама, да и то по праздникам.
— Вадим Сергеевич здесь проживает, — холодно ответила я, пытаясь закрыть дверь. — А вы кто? И что вам нужно?
Она ногой, обутой в грязный, стоптанный кроссовок, подперла дверь. Наглость — второе счастье, как говорится.
— А я, милочка, старая знакомая. Позови-ка муженька. Дело есть. Касательно сыночка нашего общего.
У меня внутри всё похолодело. Какого сыночка? Тёмка? Откуда эта маргиналка знает про Тёмку? Детдом гарантировал тайну усыновления!
— Вадим! — крикнула я, не сводя глаз с незваной гостьи.
Муж вышел в прихожую, вытирая руки полотенцем. Увидел её — и замер. С лица его мгновенно схлынула вся краска. Он стал белым, как свежевыстиранная простыня. Я видела, как у него дернулся кадык, как руки задрожали. Это был не просто страх. Это был ужас.
— Ты... — выдохнул он. — Ты зачем пришла?
— Денежки кончились, Вадик, — прошамкала эта женщина, делая шаг вперед, прямо на мой чистый паркет. — Жрать охота. И выпить. А ты, я смотрю, хорошо устроился. Хата богатая. Сыночек, небось, в шоколаде катается?
— Выйди, — процедил Вадим, но как-то неуверенно. Он не орал, не гнал её в шею, как сделал бы с любым другим бомжом. Он боялся. — Лена, иди в комнату. Мы поговорим на лестнице.
— Никуда я не пойду! — возмутилась я. — Кто это, Вадим? Почему она говорит про сына?
— Лена, пожалуйста! — рявкнул он так, что я отшатнулась. Никогда он не повышал на меня голос. — Я всё объясню. Просто дай мне пять минут!
Он буквально вытолкал эту вонючую бабу на лестничную площадку и захлопнул дверь перед моим носом. Я прильнула к глазку. Слышно было плохо, но интонации я улавливала. Она требовала, канючила, угрожала. Он — шипел, оправдывался и... полез в карман. Достал бумажник. Выгреб всё, что там было — несколько пятитысячных купюр. Сунул ей в липкую руку. Она хохотнула, хлопнула его по плечу и пошла к лифту, шатаясь.
Вадим вернулся бледный, потный. Руки трясутся.
— Кто это был? — спросила я ледяным тоном.
— Да так... одна сумасшедшая, — он отвёл глаза. — Из прошлого. У неё с головой не в порядке. Прицепилась, думает, что я её бывший. Пришлось дать денег, чтобы отстала. Не бери в голову, Лен.
Не брать в голову? Серьёзно? Сумасшедшая знает его имя, знает про сына, и он откупается от неё вместо того, чтобы вызвать полицию?
— Она сказала «сыночка нашего общего», — медленно произнесла я.
— Бред сумасшедшей, я же говорю! — нервно хохотнул он. — Лен, ну ты чего? Ты мне не веришь?
Я промолчала. Вечер прошел в напряженном молчании. Вадим то и дело бегал курить на балкон, хотя бросил три года назад. Он вздрагивал от каждого звонка телефона. А я смотрела на него и не узнавала. Где мой уверенный, спокойный муж? И главное — я смотрела на Тёмку. Он сидел на полу, строил башню. Серые глаза. Форма ушей. Ямочка на подбородке.
Я перевела взгляд на Вадима. Та же ямочка. Тот же разрез глаз.
«Да ну, бред», — подумала я. — «Паранойя. Просто совпадение». Но червячок сомнения уже прогрыз дыру в моем спокойствии. «Сыночка нашего общего». А что, если... Нет. Быть того не может. Вадим не мог так поступить. Мы же вместе выбирали ребенка! Мы же прошли через всё это вместе!
Но пазл в голове складывался сам собой, против моей воли. Его энтузиазм при усыновлении. Его странная, почти фанатичная любовь к мальчику. То, как он быстро оформил все документы, используя свои связи, почти не давая мне вникнуть в детали. И эта женщина... Если отмыть её, убрать отеки и синяки... черты лица у неё были правильные. Тонкие. Как у Тёмки.
Меня начало трясти. Не от страха, от отвращения. Меня использовали? Из меня сделали дурочку? Няньку для нагулянного ребенка?
На следующий день я действовала как робот. Дождалась, пока Вадим уйдет на работу. Пошла в ванную. Взяла его расческу — там всегда оставались волосы. Аккуратно, пинцетом, сложила их в стерильный пакет. Потом — в детскую. Зубная щетка Тёмки.
Второй пакет, тоже стерильный. Дрожащими руками упаковала всё, спрятала в сумочку, словно ворованное золото. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. Казалось, каждый угол в квартире смотрит на меня с укором.
В частную лабораторию я помчалась сразу, как отвезла Тёмку в сад. Заплатила за срочность — пришлось угрохать кругленькую сумму, которую я откладывала на новый ноутбук, но мне было плевать. Мне нужна была правда. «Результаты будут через три дня», — сказала девушка в регистратуре, стуча по клавишам длиннющими ногтями. Три дня. Семьдесят два часа пытки.
Эти дни я жила как в тумане. Вадим вёл себя так, словно ничего не случилось, но я замечала детали. Как он вздрагивает от звука смс. Как запирается в ванной с телефоном. Как избегает смотреть мне в глаза. Он стал слишком заботливым — цветы принёс без повода, с Тёмкой играл часами, называл меня «любимая». А мне от его прикосновений хотелось отмыться с хлоркой. Меня тошнило от одной мысли, что он может врать мне в лицо. Пять лет врать!
В голове крутилась одна и та же картинка: та баба на пороге, её гнилые зубы, её наглое «сыночка нашего общего». И лицо Вадима — серое, перекошенное страхом. Не бывает таких совпадений. Не бывает!
К вечеру третьего дня на почту пришло уведомление. «Ваш заказ выполнен».
Я сидела на кухне. Вадим купал Тёмку, из ванной доносился плеск воды и детский смех. Счастливый, заливистый смех моего... нашего сына. Я смотрела на экран телефона, и пальцы онемели. Вот он, файл. PDF-документ, который либо разрушит мою жизнь, либо вернёт мне покой.
Может, не открывать? Может, удалить и забыть? Жить как раньше, в счастливом неведении? Ну мало ли городских сумасшедших? Ну дал денег из жалости, он у меня добрый...
Нет. Я не страус, чтобы прятать голову в песок. Я должна знать, с кем делю постель и жизнь.
Я нажала «Скачать». Колесико загрузки крутилось мучительно долго, будто издевалось. Наконец, файл открылся. Таблицы, цифры, локусы, аллели — какая-то научная абракадабра. Я пролистала вниз, к разделу «Заключение».
Глаза бегали по строчкам, выхватывая отдельные слова. «Вероятность отцовства...», «Образец 1...», «Образец 2...». В висках стучало так, что казалось, голова сейчас взорвётся. Я впилась взглядом в итоговую цифру. Воздух в кухне стал вязким, тяжелым. Звуки из ванной стихли, словно кто-то выключил звук у мира. Осталась только я и эти черные буквы на белом фоне.
— Лен, ты где? Там полотенце забыли! — крикнул Вадим.
Я не ответила. Я смотрела на результат, и мир вокруг меня медленно, но верно рушился, рассыпаясь в пыль.