Моя инициация не была красивой.
Никто не возлагал на меня корону, не посвящал в рыцари и не открывал тайные знания.
Она была нервной, пыльной, с запахом дешёвой бумаги и подвала института.
Она началась с паники.
Сначала — паника «у меня нет научного руководителя».
Я бегал по кафедрам, ловил людей в коридорах, что-то объяснял сбивчиво, чувствовал себя лишним. Казалось, что все вокруг знают, что делать, и только я один пропустил какой-то важный инструктаж по взрослой жизни.
Потом паника сменилась другой: «а где мне проходить преддипломную практику?»
И тут — почти случайность. Каким-то чудом я затесался в ИТ-отдел крупного телекоммуникационного провайдера. Не потому что был готов. Не потому что был уверен. Просто оказался в нужной точке, когда система дала сбой и пустила меня внутрь.
Там я тупил. По-настоящему.
Я смотрел на шаблонные отчёты для базы данных и не понимал, что от меня хотят. Делал медленно, неуверенно, проверял по десять раз. Внутри всё время жило ощущение, что вот сейчас кто-то скажет: «Парень, ты тут лишний».
Параллельно нужно было придумать тему диплома.
Я ходил к научному руководителю. Пару раз.
Он что-то говорил — умно, сложно, академично. Я почти ничего не понял. Запомнил только три вещи:
— нужны графики
— нужны таблицы
— нужно налить воды
Это было всё моё «научное наставничество». И, как ни странно, этого оказалось достаточно.
Я писал диплом не вдохновением — я писал его давлением времени.
Страницы появлялись не потому, что мне было что сказать, а потому что нельзя было больше откладывать.
Шестьдесят семь листов. Я до сих пор помню это число.
Печатал я его в подвале института.
Настоящем, физическом подвале.
Где лампы светят так, будто извиняются за своё существование, а воздух пропитан пылью и чужими дедлайнами.
Когда я взял в руки эту толстенную папку, я испытал странное чувство: не радость, не гордость — облегчение. Как будто тяжёлый предмет изнутри наконец стал внешним.
Потом были подписи. Много подписей.
Беготня. Очереди. Люди, которые смотрят на тебя мельком и ставят автографы, от которых зависит твоя дальнейшая жизнь.
И самое странное — встречи с друзьями.
Я уже полгода жил в режиме постоянной тревоги и считал, что всё провалил.
А они только начинали.
Спрашивали:
— А чё вообще тут делать?
И в этот момент я впервые понял: я уже прошёл часть пути, даже если сам этого не заметил.
Защита была катастрофой.
Я не подготовил презентацию.
Вышел перед комиссией — и меня заклинило.
Не «волновался», не «сбился», а именно отключился.
Я не мог сказать ни слова.
Показал только схему, где какие-то потоки данных куда-то текли.
Я до сих пор не знаю, почему мне поставили 4.
Возможно, они чувствовали, что это сделано мной.
Не идеально. Не блестяще. Но самостоятельно.
И вот тут произошло главное.
Когда всё закончилось, когда папка была сдана, подписи собраны, а оценки выставлены, я вдруг понял:
студенческая жизнь закончилась.
Не официально. Не торжественно.
А внутренне.
Больше нельзя было прятаться за статусом «я ещё учусь».
Больше нельзя было объяснять неуверенность тем, что «это пока не всерьёз».
Я вдруг осознал:
— я теперь специалист
— мне нужно искать настоящую работу
— ответственность теперь моя
Да, я уже подрабатывал кодером в рекламном агентстве.
Но это было несерьёзно. Это было «временно».
А теперь — временного больше не было.
Я думал, что паника — это диплом.
Но нет.
Настоящая паника началась после.
Когда оказалось, что мир не ждёт, не объясняет и не выдаёт методичку.
И вот в этом месте — моя инициация.
Не в защите.
Не в оценке.
А в осознании, что дальше — только я и мои решения.
Назад дороги не было.
И, как оказалось позже, это было лучшее, что со мной случалось.