Воспоминания, которые не вошли в официальные интервью
Сколько раз я пересматривал "Операцию Ы"? Честно – сбился со счёта после тридцатого раза. И каждый просмотр открывает что-то новое, особенно когда начинаешь копаться в архивах и читать мемуары актёров. Вот недавно наткнулся на интереснейшие рассказы Никулина и Моргунова о съёмках, и понял – за кадром происходило не меньше комедии, чем в самом фильме.
Большинство зрителей знают только парадные истории: как снимали, как импровизировали, как Гайдай был гениальным режиссёром. Но есть детали, о которых актёры рассказывали намного позже, когда слава уже не давила, и можно было говорить откровенно.
Почему Моргунов терпеть не мог сцену с бульдозером
Евгений Моргунов в своих поздних интервью признавался: новелла "Напарник" далась ему труднее всего. Причина банальна – он панически боялся высоты. А ведь по сценарию Балбесу нужно было карабкаться по строительным лесам, висеть на кранах.
Я как-то разговаривал со старым кинооператором, работавшим на "Мосфильме" в те годы. Он вспоминал: Моргунов перед каждым дублем бледнел, руки тряслись. Но профессионализм брал своё – камера включалась, и Балбес превращался в уморительно неуклюжего, но совершенно бесстрашного персонажа.
Никулин же, наоборот, обожал физические трюки. Бывалый цирковой артист, он чувствовал себя как рыба в воде. Более того – постоянно предлагал Гайдаю усложнить задачу, добавить акробатических элементов.
Импровизация, которую вырезали
Вот что меня всегда поражало в советском кино – количество гениальных моментов, которые так и не попали в финальную версию. Никулин рассказывал про сцену в новелле "Наваждение", где троица пытается ограбить склад.
Изначально была придумана целая дополнительная сценка: Трус, Балбес и Бывалый застревают в вентиляционной шахте. Причём застревают так, что Балбес оказывается головой вниз, а Трус – наоборот. Они пытаются выбраться, но только крепче заклиниваются.
Моргунов вспоминал, как они с Никулиным провисели в этой позе почти два часа, пока оператор настраивал свет. Сняли четыре дубля, все получились великолепно. Но Гайдай в монтажной решил, что сцена затягивает ритм новеллы, и просто вырезал её целиком.
Представляете моё разочарование, когда я об этом узнал? Где-то в архивах "Мосфильма" пылится плёнка с неизвестной сценой из "Операции Ы". Я бы многое отдал, чтобы её посмотреть.
Конфликт, о котором молчали
Теперь момент, который мало кто знает. Между Вицыным и Моргуновым на съёмках возникла серьёзная напряжённость. Не скандалы, нет – профессионалы такого уровня не устраивают истерик на площадке. Но холодок чувствовался.
Никулин в мемуарах осторожно упоминал: Георгий Михайлович считал, что Моргунов слишком тянет одеяло на себя, излишне гримасничает, перетягивая внимание зрителя. Вицын был актёром старой школы, где ценилась сдержанность, точность жеста.
Моргунов же работал иначе – ярко, размашисто, с мощной энергетикой. Два разных подхода, два темперамента. Гайдай это чувствовал и гениально использовал: давал каждому актёру сцены, где его метод работал на сто процентов.
Я пересматривал фильм специально с этой точки зрения. И правда – Трус и Балбес почти не взаимодействуют напрямую, зато каждый выдаёт коронные моменты отдельно.
Финальная сцена, которую переснимали семь раз
Никулин признавался: эпизод с люком в новелле "Наваждение" стал настоящим испытанием. Бывалый проваливается в люк, но застревает так, что видна только голова в каске.
Казалось бы – простая сцена. Но Гайдай требовал абсолютной точности. Никулин должен был провалиться ровно на нужную глубину, замереть в определённой позе, при этом сохраняя невозмутимое выражение лица.
Семь дублей! Представляете, как это физически тяжело? Каждый раз карабкаться наверх, занимать исходную позицию, проваливаться заново. А ведь Никулину было уже за сорок, не мальчик.
Но результат того стоил. Когда я показываю этот момент людям, незнакомым с фильмом, они всегда смеются. Причём смеются именно над абсурдностью ситуации и невозмутимостью Бывалого – а это и есть высший пилотаж комедии.
Что осталось за кадром
Больше всего меня поражает вот что: при всех сложностях, конфликтах и физических нагрузках, актёры создали шедевр. Фильм, который спустя десятилетия смотрится так же свежо, как в 1965 году.
Никулин и Моргунов рассказывали эти истории уже в преклонном возрасте, с улыбкой и теплотой. Потому что понимали – они участвовали в создании чего-то по-настоящему значимого. Чего-то, что переживёт их самих и будет радовать людей ещё много поколений.
