Гримёры работали по четыре часа в смену.
Накладывали на лицо актёра силиконовый лоб и щёки, подбородок и нос. Пятьсот фотографий изучили, каждую пору выверили под лупой, каждую морщинку, а потом готовый «Высоцкий» открывал рот и говорил голосом его сына - мальчика, который когда-то приходил к отцу без предупреждения, потому что боялся услышать в трубке: «Занят».
Мальчик без звонка
Никита Высоцкий родился 8 августа 1964 года, когда отец ещё только начинал служить в Театре на Таганке. Имя ему выбирали между Борисом и Никитой: если бы назвали Борисом, то вместе со старшим братом Аркадием получились бы братья Стругацкие, с которыми дружили родители. Но остановились на Никите.
Родители (Владимир Высоцкмй и Людмила Абрамова) расстались, когда мальчику исполнилось четыре года. Отец стал «воскресным папой» с велосипедами и солдатиками. Приходил редко, но каждый визит запоминался надолго.
Мать воспитывала сыновей в строгости и, видимо, была на бывшего мужа обижена. Тетрадки школьные братья подписывали фамилией «Абрамов». Так продолжалось, пока отец не увидел одну из этих тетрадок.
«Не пришёл в восторг от педагогического приёма матери», - вспоминал Никита.
Но тут случилась ещё одна история, которую сын запомнил на всю жизнь. Отец спросил его:
«Почему ты с дедом не общаешься?»
Речь шла о Семёне Владимировиче Высоцком, отце поэта. Мальчик ответил с подростковой небрежностью:
«Ну, о чём мне с ним? Он для меня просто полкан...»
Что тут началось! Отец, которого редко видели в гневе, взорвался.
«Ты не смеешь так говорить! Твой дед первым на танке ворвался в Прагу! Ты не смеешь!»
Полковник Семён Высоцкий прошёл всю войну связистом при 4-й гвардейской танковой армии. От обороны Москвы до взятия Берлина. В мае сорок пятого его танк первым вошёл в чешский город Кладно, а потом и в Прагу. После войны он стал почётным гражданином обоих городов, собрал больше двадцати орденов и медалей. А для внука был просто «полканом».
Это была единственная настоящая взбучка, которую Никита получил от отца.
Шестнадцать лет... и тишина
25 июля 1980 года Владимиру Высоцкому было сорок два. Никите было почти шестнадцать. Последний раз они виделись за день до смерти, на семейном обеде. Ничего особенного, просто сидели и разговаривали. Отец выглядел усталым.
«В конце его жизни мне хотелось общаться с ним больше, - рассказывал Никита спустя годы. - А не получалось. Да, возникали обиды, но обиды были сиюминутные, не принципиальные».
Высоцкого провожали в разгар московской Олимпиады, были толпы у Таганки и милицейские кордоны. Страна прощалась с кумиром, а шестнадцатилетний мальчик прощался с отцом, которого толком не успел узнать.
После школы Никита год проработал на заводе. Играл в баскетбол, дошёл до дубля «Динамо», но потом решил поступать в Школу-студию МХАТ, где когда-то учился отец.
На экзаменах он представился как «Абрамов». Комиссия понимающе кивала. Педагоги сказали честно:
«У тебя плохо с речью. Конечно, тебя примут, даже если вообще ни одного слова не произнесёшь, просто потому, что ты сын Володи».
Никита взялся за себя. Занимался с логопедом, работал над дикцией, в 1986 году окончил курс Андрея Мягкова.
Всю жизнь его преследовало это клеймо, «сын Володи», мог бы стать «профессиональным сыном Высоцкого», жить этим и зарабатывать, но не стал.
Музей как способ дозвониться
В 1996 году Никита возглавил Государственный культурный центр-музей Высоцкого на Таганке. Ему было тридцать два, столько же, сколько отцу, когда они расстались. Работа оказалась странной. Он собирал рукописи и фотографии человека, которого знал только по детским воспоминаниям. На снимках отец был моложе, чем сам Никита сейчас.
«По-настоящему оценить, понять отца я смог гораздо позже, после того как он ушёл из жизни», - признавался Никита в интервью. Музей стал его способом дозвониться. Тем звонком, который он так и не сделал в детстве.
"Силиконовый отец"
Кинолента «Высоцкий. Спасибо, что живой» вышла в прокат в 2011 году. Никита выступил в роли сценариста и одного из продюсеров картины. В основу сюжета легла реальная драма, случившаяся во время гастролей в Узбекистане летом 1979 года, когда в Бухаре у поэта случилась клиническая смерть.
Изначально режиссёр Александр Митта хотел, чтобы Никита сам сыграл отца. Сходство было поразительным, особенно глаза и манера держать голову, но он отказался.
Тогда пошли другим путём. На роль взяли Сергея Безрукова, а его лицо спрятали под силиконовой маской.
Шесть месяцев разрабатывали технологию. Изучили пятьсот фотографий из семейного архива. Грим накладывали по четыре-шесть часов, снимали полтора. Каждый день использовали новый комплект: накладки на лицо, парик с бакенбардами и бровями.
Бюджет только на грим составил миллион долларов.
Интрига сохранялась даже на площадке: коллеги не догадывались, кто скрывается под сложным гримом. Никита объяснял отсутствие фамилии в титрах желанием создать чистый образ, свободный от личности исполнителя, однако реакция общественности оказалась бурной.
Критики не стеснялись в выражениях. Дмитрий Певцов резко охарактеризовал фильм как «акт глумления и очень нехорошей пародии». Звучали сравнения с «восковой куклой».
Марина Влади высказалась жестче всех, заявив, что картина оскорбляет искусство Высоцкого, их общую жизнь и саму память о поэте.
Вопреки скандалам, лента стала абсолютным лидером российского проката в 2011 году. Двадцать семь с половиной миллионов долларов.
Голос из-под маски
Но был в этом фильме один секрет, о котором говорили меньше. Безруков играл, а озвучивал Высоцкого его сын. Никита подарил "силиконовому" отцу свой голос. Голос мальчика, который боялся позвонить и не успел поговорить. Голос мужчины, который всю жизнь догонял человека, ушедшего, когда ему было шестнадцать.
На экране Высоцкий пел и хрипел, разговаривал с друзьями и врагами, а говорил голосом сына. Сын не надел силиконовое лицо отца, но отдал ему голос.
Так он дозвонился.
Сегодня у Никиты Высоцкого четверо детей. Старшего сына он назвал Семёном, в честь деда, «полкана», за которого когда-то получил от отца единственную в жизни настоящую взбучку.