В декабре, когда за окнами новосибирского вольера метель выводила свои белые узоры, случилось обыкновенное и в то же время невероятное. Родилась обезьянка. Не простая, а эдипов тамарин — существо редкое, будто сошедшее со страниц старой энциклопедии.
Мать, молодая и неопытная, к ней не притронулась. Так и лежал бы этот тёплый комочек, весом не больше куриного яйца, если бы не люди. Они подобрали его, отогрели и назвали Бусинкой. Потому что хрупкая. Потому что драгоценная.
Первые недели в Новосибирском зоопарке
Новорождённую поместили в специальный бокс, где тепло и влажность выверены до процента. Кормили с руки, из шприца, специальной смесью для приматов — каждые несколько часов.
Киперы Новосибирского зоопарка, эти взрослые дяди и тёти, дежурили у бокса, записывали в журнал: «Набрала два грамма. Спит. Открыла глаза».
Это была не сентиментальность, а работа. Работа на результат, который через сорок дней стал очевиден: Бусинка окрепла.
Из слепого комочка она превратилась в зверька с блестящей шёрсткой и внимательным, изучающим взглядом.
Знакомство с миром, пахнущим сородичами
А потом началось самое сложное. Как вернуть выращенного человеческими руками детёныша его собственному племени? В Новосибирском зоопарке поступили мудро.
Для Бусинки соорудили небольшую личную клетку прямо внутри общего вольера её семьи. Она жила как бы отдельно, но в самом сердце тамариньего царства.
Видела, как взрослые носятся по веткам, слышала их пересвист — тонкий, как свист ветра в щели. Вдыхала знакомый и всё же чужой запах.
Потом её стали выпускать. Сначала на пять минут, под присмотром. Потом — на десять.
Она осматривалась, трогала лапкой лиану, украдкой поглядывала на большого самца с великолепными белыми усами. Дипломатия, да и только.
Уроки самостоятельности
Сейчас у Бусинки в жизни появилась новая забота — еда. Настоящая. Пока, конечно, она ещё сосёт свою смесь. Но в миске уже лежит кусочек чего-то мягкого и сладкого — банана или сочной груши.
Она подходит, осторожно обнюхивает, берёт в лапки. Пробует на язык. Это первый урок взрослой жизни. Придёт время, и в её миске появятся насекомые — кузнечик, сверчок. Сначала неподвижные, потом — шевелящиеся.
Вот тут и начнётся настоящая учёба: выследить, схватить, удержать. Лапки будут не слушаться, добыча — ускользать. Но с каждым днём движения станут точнее.
Почему это важно не только для Новосибирского зоопарка
Эдипов тамарин — вид, балансирующий на грани. В дикой природе, в колумбийских лесах, этих обезьян с императорскими усами почти не осталось. Международная Красная книга фиксирует статус без обиняков: «В критической опасности».
Здесь, в Новосибирском зоопарке, каждый грамм, набранный Бусинкой, — это вклад в генетическое будущее целого вида. Каждый спасённый детёныш — стратегическая победа в тихой войне за биоразнообразие.
Работа киперов — это написанная не чернилами, а миллилитрами смеси, граммами веса и месяцами терпения глава в общей книге спасения. Книге, которую совместно пишут зоопарки по всему миру, пытаясь сохранить то, что мы теряем в природе.