Нефть почти вернулась к досанкционным уровням. Фактическая добыча в 2025 г. ~3,7–3,8 млн б/с при мощности чуть ниже 4 млн б/с; экспорт ~1,8 млн б/с в Q4 2025. Структурная проблема — старение гигантских месторождений. Около 40% добычи дают Ахваз, Марун и Гачсаран; без IOR/EOR и водо-/газозакачки спад неизбежен. Газ — ключевой риск для всей системы. Иран — 3-й в мире производитель газа, но ~95% потребляется внутри страны; дефицит газа подрывает и добычу нефти (реинжекция). South Pars — критическая точка. Даёт ~75% газа; падение пластового давления требует масштабной компрессии (критичный проект $17 млрд). Санкции формируют «локальную модель». Иностранные инвесторы практически ушли; ставка сделана на внутренние подрядчики и E&P, но темпы реализации ограничены. Операционная устойчивость высокая. Даже на фоне конфликта Израиль–Иран (2025) и беспорядков (янв. 2026) добыча оставалась стабильной. Ресурсная база огромна, но «заморожена»: ~240 млрд boe оставшихся ресурсов, из них 67% субко