Ольга толкнула плечом тяжёлую дверь подъезда и замерла на пороге, переводя дух. Пакеты врезались в ладони, оставляя красные полосы на коже. В правом что-то протекло — наверняка раздавились помидоры. Прекрасно. Просто прекрасно.
День выдался из тех, что хочется вычеркнуть из памяти. Сначала Марина Петровна устроила разнос из-за отчёта, который Ольга сдала ещё вчера. Потом клиент сорвался, обвинив компанию во всех смертных грехах. А в довершение всего её задержали на час после окончания рабочего дня — нужно было срочно переделать презентацию.
Когда Ольга наконец вырвалась из офиса, было уже темно. Магазин встретил её духотой, толпой и бесконечными очередями. У холодильника с молочной продукцией какая-то женщина с тележкой врезалась ей в бок, даже не извинившись.
— Ты что, слепая?! — рявкнула она, когда Ольга попыталась протиснуться мимо. — Видишь, человек стоит!
Ольга промолчала. Сил на препирательства не осталось. Она молча собрала продукты, отстояла очередь в кассу, где кассирша демонстративно зевала ей в лицо, и поплелась к выходу.
Теперь вот стояла в подъезде и смотрела на лестницу по которой ещё нужно было дотащиться до четвёртого этажа. Потому что лифт, конечно же, не работал. Объявление «Ремонт» криво висело на двери кабины уже третью неделю.
— Ну конечно, — пробормотала Ольга и начала подъём.
К третьему этажу ноги налились свинцом. Пакеты, казалось, потяжелели раза в три. Пот выступил на лбу, несмотря на прохладу в подъезде. Ольга остановилась на площадке, прислонилась к стене и закрыла глаза.
«Ещё один пролёт. Всего один».
Она представила, как сейчас откроет дверь. Скинет туфли. Поставит чайник. Рухнет на диван. Хотя бы на десять минут. Просто посидеть в тишине, не думая ни о чём.
Ключ привычно повернулся в замке. Ольга толкнула дверь ногой, втащила пакеты в прихожую и замерла.
Кухня встретила её горой немытой посуды. Тарелки громоздились в раковине, на столе валялись крошки, пустая упаковка из-под пельменей, разводы от чая. На плите — сковородка с присохшими остатками яичницы. В воздухе висел затхлый запах несвежести и застоявшегося дыма.
Ольга медленно поставила пакеты на пол. Прошла в комнату.
Дмитрий спал на диване. Раскинувшись во весь рост, уткнувшись лицом в подушку, он похрапывал, накрывшись пледом. На полу валялись носки. На журнальном столике — пустая кружка, пачка чипсов, геймпад от приставки. Телевизор работал, на экране застыла игровая пауза.
Что-то внутри Ольги дрогнуло. Медленно, как натянутая струна, готовая лопнуть.
Она развернулась, вернулась на кухню. Начала разбирать пакеты, стараясь делать это тихо. Молоко в холодильник. Хлеб в хлебницу. Помидоры — да, раздавлены — в мусорное ведро. Которое, кстати, тоже не вынесено.
«Спокойно. Просто спокойно. Не сейчас».
Но руки дрожали. Ольга поставила кефир на полку и услышала, как упаковка с яйцами выскользнула из пальцев и шлёпнулась на пол. Не разбилась, к счастью.
Она подняла её, сунула в холодильник и закрыла дверцу. Оперлась о столешницу, вцепившись в край побелевшими пальцами.
«Он весь день был дома. Весь. День».
Ольга посмотрела на раковину. На гору посуды, которую нужно перемыть. На плиту, которую нужно оттереть. На пол, который нужно подмести.
А потом ещё приготовить ужин. Потому что есть-то хочется.
Она сжала кулаки и пошла в комнату. Прямо к дивану.
Протянула руку к пледу, хотела стянуть его, разбудить Дмитрия. Но не успела.
Половица под её ногой предательски скрипнула.
Дмитрий дёрнулся, приподнял голову. Щурясь, посмотрел на Ольгу.
— Ты что шумишь? — голос хриплый, недовольный. — Я отдыхаю.
— Шумлю? — переспросила Ольга тихо.
— Ну да. Топаешь как слон. — Он зевнул, потянулся. — Можно потише? Я устал.
Ольга замерла. Смотрела на него, не веря своим ушам.
— Устал, — повторила она. — Ты устал.
— Да. — Дмитрий раздражённо нахмурился. — Можно я досплю? Или ты специально пришла меня будить?
— Я должна тебе не мешать отдыхать?! — голос сорвался на крик. — А от чего ты устал?! От лежания на диване?!
Дмитрий сел, окончательно проснувшись. Уставился на неё.
— Ты чего орёшь?
— Я ору?! — Ольга рассмеялась, и в этом смехе было что-то истерическое. — Я только с работы! Весь день на ногах! Ещё в магазин зашла! Лифт, между прочим, не работает! На четвёртый этаж с тяжеленными пакетами! А ты — ты тут спишь! И ещё требуешь тишины!
— Прекрати психовать, — Дмитрий поднялся с дивана. — Я не виноват, что лифт сломался.
— Нет, конечно, не виноват! — Ольга прошла на кухню, ткнула пальцем в сторону раковины. — А это?! Это кто должен мыть?! Я?! После работы?!
— Я сделаю, — буркнул он.
— Когда?! Завтра?! Послезавтра?! Никогда?! — она развернулась к нему. — Дима, ты дома целый день! Целый! Что ты делал?!
— Я работаю над проектом! — рявкнул он. — Думаешь, легко открыть своё дело?!
— Своё дело? — Ольга почувствовала, как внутри что-то рвётся. — Какое дело, Дима?! Ты уволился четыре месяца назад! Четыре! И что ты сделал за это время?! Что?!
— Я планирую! Ищу нишу! Изучаю рынок! — он шагнул к ней, лицо покраснело. — Ты вообще понимаешь, как это работает?! Нельзя просто взять и открыть бизнес!
— Да?! А работать можно?! На обычной работе?! Как все люди?!
— Я не хочу работать на дядю! — заорал Дмитрий. — Получать копейки! Бояться, что уволят! Лизать задницу начальству! Я хочу своё! Понимаешь?!
— Понимаю! — Ольга шагнула к нему, глаза горели. — Понимаю, что ты ничего не зарабатываешь! Ничего! Всё на мне! Квартира! Еда! Счета! Всё!
— Это временно!
— Четыре месяца — это не временно! — она ткнула пальцем ему в грудь. — Четыре месяца ты сидишь дома! И что я вижу?! Немытую посуду! Бардак! А ты спишь! Целыми днями спишь и играешь в свои игры!
— Я не играю!
— Врёшь! — Ольга указала на геймпад. — Вот он! Лежит! Телевизор включён! Думаешь, я слепая?!
— Я иногда отдыхаю! Имею право!
— Отдыхаешь?! — она рассмеялась. — От чего?! От планирования?! От изучения рынка?! Покажи мне! Покажи мне бизнес-план, расчёты! Хоть одну таблицу! Хоть что-нибудь, что доказывает, что ты действительно работаешь!
Дмитрий молчал, сжав челюсти.
— Вот именно, — Ольга отвернулась. — Ничего нет. Потому что ты ничего не делаешь.
— Заткнись, — процедил он сквозь зубы.
— Нет! Не заткнусь! — она развернулась к нему. — Я устала! Слышишь?! Устала всё тянуть на себе! Работать! Платить за квартиру! Готовить! Убирать! А ты — ты как ребёнок! Лежишь, жрёшь, играешь и спишь!
— Я открываю дело!
— Какое дело?! — закричала Ольга. — Ты даже не можешь сказать, что именно собираешься делать! Потому что ты просто ленивый! Тебе удобно! Удобно сидеть на моей шее! Ничего не делать! Пока я вкалываю!
— Да пошла ты! — Дмитрий схватил со стола кружку, швырнул её в сторону раковины. Кружка разбилась вдребезги. — Думаешь, легко, когда жена постоянно пилит?! Постоянно недовольна?!
— Я недовольна, потому что у меня есть причины! — Ольга шагнула к нему, не обращая внимания на осколки. — Потому что ты превратился в инфантильного лентяя! Мне нужен мужчина! А не ребёнок, которого надо содержать!
— Тогда съезжай! — рявкнул Дмитрий. — Раз я такой плохой!
— Это моя квартира! — Ольга почувствовала, как дрожит от ярости. — Моя! Я за неё плачу! И съезжать будешь ты!
— Не дождёшься.
— Что?
— Не уйду я, — Дмитрий скрестил руки на груди, посмотрел на неё с вызовом. — И что ты мне сделаешь? Силой выгонять будешь?
Ольга смотрела на него. На этого человека, с которым прожила столько лет. Который когда-то был другим. Который когда-то работал, строил планы, был активным. А теперь...
Теперь стоял перед ней с наглой ухмылкой и откровенно бросал вызов.
Ольга резко развернулась, прошла в комнату. Схватила игровую приставку. Дмитрий не сразу понял, что происходит.
— Эй! Положи! — он кинулся за ней, но Ольга уже открыла балконную дверь и вышла на балкон.
Холодный вечерний воздух ударил в лицо. Внизу, на тротуаре, редкие прохожие спешили по своим делам.
— Оль, прекрати! — Дмитрий замер в дверях балкона. — Положи!
Ольга подняла приставку над ограждением. Посмотрела на мужа.
— Досчитаю до двадцати, — сказала она ровно. — И разожму пальцы.
— Ты с ума сошла?! — лицо Дмитрия побелело. — Это же дорогая вещь!
— Раз.
— Оля!
— Два.
— Прекрати! Мы взрослые люди!
— Три. — Ольга посмотрела вниз. — Четыре.
— Оля, ну хватит! — Дмитрий шагнул на балкон, но остановился, когда она качнула руками. — Не надо!
— Пять. Шесть.
— Хорошо! Хорошо! — он вскинул руки.
— Семь.
— Я уже иду! — Дмитрий сорвался с места, метнулся в прихожую. Звуки возни, шуршание одежды. — Я одеваюсь!
— Восемь.
— Где мои кроссовки?! — панический крик из прихожей.
— Девять.
Хлопнула входная дверь. Звук шагов по лестнице, быстрых, почти бегущих.
Ольга досчитала в уме до двадцати. Достаточно, чтобы Дмитрий успел сбежать вниз.
Выглянула через ограждение.
Дмитрий стоял под балконом, запрокинув голову. Куртка накинута на одно плечо, одна нога в кроссовке, вторая в домашнем тапке. Волосы растрёпаны. Лицо белое как мел.
— Я здесь! — крикнул он. — Я ушёл! Видишь?!
Ольга встретилась с ним взглядом.
— двадцать, — сказала она и разжала пальцы.
Приставка полетела вниз. Дмитрий дёрнулся в сторону, попытался поймать, но промахнулся. Устройство с грохотом ударилось о тротуар. Пластиковый корпус раскололся, детали разлетелись в стороны.
Несколько секунд стояла тишина.
Дмитрий смотрел на обломки. Потом поднял голову, посмотрел на Ольгу.
— Ты... — начал он, но осёкся.
— Свои вещи заберёшь завтра, — сказала Ольга спокойно. — Я буду дома после шести. Приходи, когда удобно. Соберу всё в сумки.
— Оля...
— И ещё, — она развернулась, собираясь уйти с балкона, но остановилась. — Я подаю на развод. Завтра же.
Она зашла в квартиру, закрыла балконную дверь. Задернула штору.
Прошла на кухню. Включила чайник. Села за стол, уронив голову на руки.
И только тогда почувствовала, как дрожат колени. Как бешено колотится сердце. Как перехватывает дыхание.
Но вместе с этим — ощущение невероятной лёгкости. Как будто с плеч свалился огромный груз, который она тащила так долго, что перестала замечать его тяжесть.
Чайник закипел. Ольга поднялась, сделала себе чай. Села обратно, обхватив кружку ладонями.
На кухне по-прежнему стояла гора немытой посуды. Валялись крошки. Висел затхлый запах.
Но это можно было убрать. Помыть. Привести в порядок.
А главное — теперь можно было начать жить заново.
Ольга сделала глоток обжигающего чая и посмотрела в окно. За стеклом темнело вечернее небо. Где-то внизу, на улице, наверняка всё ещё стоял Дмитрий. Растерянный, злой, не понимающий, что произошло.
Но это уже было не её проблемой.
Она поставила кружку на стол и впервые за долгое время улыбнулась.