«Той» — это не просто застолье. Это событие, ради которого съезжаются родственники со всей округи. Я попал на такой в деревне под Трабзоном совершенно случайно, просто остановившись спросить дорогу. Вместо короткого указания меня схватили за руку, поставили в круг танцующих и начали угощать с такой щедростью, которая граничила с добровольно-принудительным гостеприимством. Это история о том, как я за три часа стал «своим», а мои попытки отказаться от пятой порности воспринимались как личное оскорбление.
Я искал дорогу к водопаду, но местные, услышав мой вопрос, оживились: «Önce bir şeyler ye, sonra gidersin! Bugün toy var!» («Сначала поешь что-нибудь, потом поедешь! Сегодня той!»). Отказаться было невозможно — меня уже вели под руки, представляя всем как «гостя из России, который заблудился». Через две минуты я оказался в эпицентре праздника: музыка, смех, звон посуды и невероятные запахи еды. Мой план на день рухнул мгновенно и бесповоротно.
Не успел я оглянуться, как меня встроили в длинную цепочку танцующих халай. Ритм задавал парень с баяном (или гармошкой). Движения вроде простые: шаг вправо, шаг влево. Но синхронно двигаться, держась за руки с десятком людей, — искусство. Я то наступал на ноги тете слева, то тянул всю цепь не в ту сторону. «Basit! Kolay!» («Просто! Легко!») — кричали мне, но их улыбки говорили, что моя неуклюжесть лишь добавляет веселья празднику. Через десять минут я уже кое-када держался на плаву, а чувство неловкости сменилось эйфорией от этой спонтанной включенности.
После танца начался главный акт — трапеза. Меня усадили за стол рядом с главой семьи. Моя тарелка моментально исчезла под горой плова. Едва я делал два ложки, как кто-то сверху добавлял мне кусок жареной курицы, потом долму, потом салат. «Ye, ye, çok yorgunsun!» («Ешь, ешь, ты очень устал!») — было неопроворимым аргументом. Отказываться или говорить «хватит» было бесполезно. Это нарушало все законы гостеприимства. Я ел, как никогда в жизни, а еда на тарелке, казалось, размножалась сама собой.
Когда я был уже на физическом пределе, наступил финал. Бабушка семьи вынесла на стол гигантский противень с только что приготовленной, дымящейся пахлавой. Её разрезали и положили мне кусок размером с кирпич. «Bu ev yapımı, fabrika değil!» («Это домашняя, не фабричная!») — сказали мне, и это звучало как приказ съесть. Под всеобщие одобрительные взгляды я съел. Это было божественно, но в тот момент я чувствовал себя участником гастрономического челленджа на выживание.
Уезжать не хотелось, но нужно было. Меня провожали всем скопом, как родственника. Вручили пакет с едой на дорогу, несмотря на мои мольбы, что я уже не вмещу и крошки. Дорогу к водопаду, конечно, подробно объяснили. Уезжал я с теплотой в сердце, дискомфортной тяжестью в желудке и полным отсутствием платы за этот пир. «Сен мисафирсин» («Ты гость») — вот и вся философия. Этот день научил меня, что в Турции самая интересная достопримечательность — это люди, а их гостеприимство — аттракцион, от которого невозможно отказаться. И не нужно.
Если вам интересны настоящие, непарадные истории из жизни Турции — заходите в мой канал: Нейрошед.
А для размышления о простых радостях жизни — welcome в мой садовый дневник: Садовый Туризм.
Природа — лучший художник. Но теперь и мы можем творить как она! С помощью нейросетей я превращаю обычные фото в цифровые шедевры. Все инструменты и техники — в моем канале «Мир нейроискусства».