Большинство античных руин — это законсервированная история. Лаодикия — полная противоположность. Это грандиозная стройплощадка, где археологический сезон в самом разгаре. Здесь нет ощущения музея под стеклом. Здесь земля дышит, а из-под кисточек рабочих появляются новые улицы, мозаики и колонны. Мой визит превратился в путешествие на машине времени с открытым финалом: ты видишь не то, что нашли, а сам процесс находки.
Первое, что поражает, — масштаб. Лаодикия не была маленьким поселением. Идеально отреставрированная главная улица с колоннадой уходит к горизонту. Но стоит свернуть с нее на тропинку — и ты попадаешь в «рабочую зону». Под ногами не плиты, а утрамбованная земля, из которой торчат фрагменты керамики, куски мрамора. Ты буквально ходишь по крышам домов, по вторым этажам, которые стали первыми после тысячелетий наносов. Здесь каждый камень — вопрос: что под ним?
Я наткнулся на шатер, под которым кипела работа. Молодые археологи и студенты на коленях, с кисточками и скребками, миллиметр за миллиметром освобождали от земли великолепную напольную мозаику. Они не смотрели на туристов — они были в трансе. Я стоял в двух метрах и наблюдал, как из серой глины проявляется ярко-красный, синий и белый узор, сложенный 1800 лет назад. Запах был особый — сухой земли, камня и пыли веков. В этот момент история перестала быть картинкой в учебнике. Она была тактильной, хрупкой и рождалась прямо сейчас.
Рядом с раскопом стоял склад. Это была своеобразная «палата интенсивной терапии» для истории. На полках в пластиковых коробках лежали тысячи находок: от идеальных мраморных капителей до груды одинаковых черепков. Каждый предмет был пронумерован биркой. Здесь не было золота или сокровищ — была рутина истории: посуда, инструменты, строительные материалы. Это напомнило мне, что великий город состоял из миллионов таких мелких, бытовых деталей. Их каталогизация — гигантский пазл, который складывают десятилетиями.
Поднявшись на холм, я увидел истинные размеры работы. Большая часть города все еще скрыта под землей, под бугристыми холмами, поросшими травой. По их склонам угадывались контуры стен, будто город пытается проступить сквозь почву. Стоя там, я понял, что, возможно, мои правнуки увидят здесь то, что сегодня спрятано. Лаодикия — это проект на столетия. Это редкое чувство — видеть не законченный продукт, а долгосрочный процесс, растянутый во времени дальше твоей собственной жизни.
К вечеру археологи ушли, закрыв шатры. Раскоп затих. Я остался у центрального фонтана, уже отреставрированного. В тишине заката, когда ветер гудел в колоннах, я представил шум этого города: голоса на агоре, скрип повозок, плеск воды. Лаодикия не казалась мертвой. Она казалась уснувшей, а археологи — те, кто очень осторожно будит ее ото сна, чтобы задать вопросы о нашей общей человеческой истории. Я уезжал с пылью Лаодикии на ботинках и чувством, что прикоснулся не к прошлому, а к вечному настоящему, которое просто очень медленно открывается.
Если вам интересны настоящие, непарадные истории из жизни Турции — заходите в мой канал: Нейрошед.
А для размышления о простых радостях жизни — welcome в мой садовый дневник: Садовый Туризм.
Природа — лучший художник. Но теперь и мы можем творить как она! С помощью нейросетей я превращаю обычные фото в цифровые шедевры. Все инструменты и техники — в моем канале «Мир нейроискусства».