Пятница, семнадцать ноль-ноль. Время, когда офисный планктон начинает мутировать в свободных людей, а Анастасия Сергеевна (для своих — Ася, для подчиненных — «эта женщина-рентген») превращалась в дачницу.
Асе пятьдесят шесть, и она давно поняла главную истину: нервные клетки, может, и восстанавливаются, но гораздо медленнее, чем растут цены на ЖКХ. Поэтому свой душевный покой она охраняла с рвением пограничной овчарки. Дача была ее Валгаллой. Её личным Изумрудным городом, только вместо Гудвина там была новая теплица из поликарбоната, за которую она ещё выплачивала рассрочку (по три тысячи восемьсот в месяц, грабеж средь бела дня, но помидоры того стоили).
Ася ехала по МКАДу, слушая аудиокнигу про французскую революцию и жуя бутерброд с сырокопченой колбасой. Колбаса стоила девятьсот рублей за палку, и Ася купила ее назло всему: назло диете, назло пенсионной реформе и назло мужу Валере, который вчера снова «забыл» оплатить интернет. Валера — человек хороший, душевный, но с функционалом декоративной подушки: красиво лежит, создает уют, но опираться на него рискованно — провалишься.
В багажнике позвякивали бутылки с минералкой и крафтовое пиво для Валеры (баловать мужика надо, иначе зачахнет), лежали маринованные стейки индейки и, главное сокровище, — новый комплект постельного белья цвета «шампань». Ася мечтала, как застелет свежие простыни, пахнущие лавандовым кондиционером, откроет окно в сад и будет спать до полудня...
СНТ «Тихие Зори» встретило ее подозрительной оживленностью. Обычно в их тупике было тихо, как в библиотеке после санитарного дня. Но сегодня, подъезжая к своим воротам — шоколадный профнастил, гордость прошлого сезона, — Ася почувствовала неладное.
Во-первых, ворота были не просто открыты. Они были распахнуты так гостеприимно, словно Ася ждала делегацию из ООН.
Во-вторых, на ее парковочном месте, выложенном дорогой плиткой, стоял старый, битый жизнью и дорогами «Опель» синего цвета. Ася знала эту машину. Это была колесница апокалипсиса, принадлежащая Свете — младшей сестре Валеры.
— Да ладно... — выдохнула Ася, и кусок дорогой колбасы встал поперек горла. — Не может быть. Валера же сказал, что Света уехала к матери в Сызрань.
Она заглушила мотор, но выходить не спешила. Сидела, сжимая руль. В голове заработал калькулятор. Света — это не просто гость.
Света — это стихийное бедствие с двумя детьми (Виталик, 12 лет, разрушитель легенд и мебели, и Катюша, 5 лет, сирена воздушной тревоги).
Света — это вечное «дай денег до получки», это разговоры о том, что «все мужики — козлы, а мне просто не повезло», и, самое главное, Света — это черная дыра для продуктов.
Ася вышла из машины. Вечерний воздух, который должен был пахнуть жасмином и скошенной травой, был безнадежно испорчен. Пахло дешевым куревом и чем-то подгоревшим. Кажется, горела свинина.
На крыльце сидел Валера. Вид у него был, как у пленного румына под Сталинградом: тоскливый и смиренный. Он курил, стряхивая пепел прямо в горшок с Асиной любимой петунией.
— Валера, — тихо сказала Ася, подходя ближе.
Муж вздрогнул, сигарета выпала из пальцев и задымилась в цветке.
— О, Асенька... А ты рано сегодня. Пробок не было?
— Валера, чей это рыдван на моей плитке? И почему из моего дома орет Стас Михайлов?
В этот момент дверь распахнулась, и на пороге возникла Света. В Асином халате. В том самом, махровом, с вышивкой, который Ася привезла из Турции пять лет назад и надевала только после бани. Халат на Свете не сходился, обнажая необъятную душу и майку с надписью «Королева всего».
— Аська! Приехала! — завопила золовка, перекрывая Михайлова. — А мы тут сюрприз устроили! Шашлычок, машлычок! Виталик, Катя, тетя Ася приехала, бегите встречать, может, гостинцы привезла!
Ася почувствовала, как давление бьет в виски. Она медленно поднялась по ступенькам, обошла Валеру, который пытался слиться с сайдингом, и посмотрела на Свету.
— Сними халат, — сказала она. Не поздоровалась. Не улыбнулась. Просто констатировала факт.
— Ой, ну ты чего, как неродная? — Света обиженно надула губы, но халат запахнула плотнее. — Я свой забыла, а вечером зябко. Мы же тут по-семейному. Ты проходи, там Виталик твой ноутбук настроил, мультики смотрит.
— Мой... что? — у Аси потемнело в глазах. Ноутбук был рабочий. Там были отчеты за квартал, базы данных и переписка, которую никому не следовало видеть. Пароль на входе стоял, но Виталик, этот юный хакер, мог взломать Пентагон, если ему пообещать чипсы.
Ася ворвалась в дом.
Картина «Мамай прошел, и ему понравилось».
В прихожей — гора обуви. Грязные кроссовки валялись вперемешку с детскими сандалиями. На вешалке, поверх Асиного бежевого тренча, висела какая-то засаленная джинсовка.
В кухне-гостиной царил ад перфекциониста. На столе, который Ася всегда протирала специальным средством с полиролью, были лужи липкого сока, хлебные крошки и вскрытая банка шпрот. Масло из банки стекало на скатерть. Скатерть была льняная, ручной работы.
У плиты что-то шкварчало. Ася заглянула в сковородку. Это была ее, Асина, мраморная говядина, которую она хранила в морозилке для годовщины свадьбы. Света жарила ее с огромным количеством масла и засыпала какой-то красной приправой из пакетика «Для всего».
— Вы что натворили? — прошептала Ася.
Из комнаты вышел Виталик с Асиным планшетом (не ноутбуком, слава богу, хоть это) в руках. Руки были жирные.
— Тетя Ася, а у вас вай-фай тупит, — сообщил он претензионно. — Я игру скачать не могу.
Ася медленно повернулась к вошедшему следом Валере. Валера смотрел в пол, изучая стыки ламината.
— На каком основании, — Ася чеканила каждое слово, — твоя сестра с детьми живет на моей даче? Я им ключ не давала. У меня один комплект, у тебя второй. Ты отдал ей свой ключ?
— Асенька, ну послушай... — заблеял Валера, делая шаг назад. — У Светки ситуация... Там трубы прорвало. В квартире потоп. Жить невозможно, сырость, грибок пошел. Куда ей с детьми? Я же не мог отказать. Родная кровь.
— Трубы прорвало? — Ася прищурилась. — В Сызрани? Или где она там сейчас обитает?
— В Сызрани, в Сызрани! — быстро поддакнула Света, появляясь в дверях с тарелкой шпрот. — Прямо хлестало, Ась, ты не представляешь! Паркет вздулся, обои отвалились. Мастер сказал — сушить месяц надо тепловыми пушками. А денег на пушки нет, сама понимаешь. Вот Валерка и предложил: поживите, говорит, у нас на даче, там воздух, места много, Аська добрая, она поймет.
Ася смотрела на мужа. Валера покраснел ушами. «Аська добрая». Как удобно быть добрым за чужой счет.
— Месяц? — уточнила Ася.
— Ну, может, полтора, — Света махнула рукой, отправляя шпротину в рот. — Пока все высохнет, пока ремонтик сделаем... Кстати, Ась, у тебя в холодильнике сыра нормального нет, только какой-то с плесенью, дети такое не едят. Ты бы в магазин сгоняла, а? А то мы с дороги голодные, а у тебя шаром покати, только мясо вот нашли.
Ася почувствовала, как внутри поднимается холодная, расчетливая ярость. Она не кричала. Она включила режим «главный бухгалтер на аудиторской проверке».
— Валера, покажи мне фото потопа.
— Чего? — не понял муж.
— Фото потопа. Сейчас у каждого утюга есть камера. Если у Светы в квартире Армагеддон, она наверняка снимала это для ЖЭКа, для суда, для мамы. Покажите мне фото.
Света поперхнулась шпротиной.
— Ты нам не веришь? — визгливо начала она. — Родне не веришь? Валера, ты посмотри на нее! Мы к ней со всей душой, а она нам допрос устраивает! Да у меня телефон сел в тот момент!
— Телефон сел. Понятно. А зарядку тоже водой смыло? — Ася прошла к холодильнику. Открыла.
Пустота. Исчезли йогурты, исчезла нарезка, исчезла банка икры, которую Ася прятала за банкой с горчицей. Зато стояла кастрюля с чем-то серым и скользким.
— Я макарошек сварила, — пояснила Света. — По-флотски. Фарш у тебя там был в морозилке, правда, старый какой-то, перемороженный, но с кетчупом пойдет.
«Это был фарш из кролика. Диетический. Семьсот рублей за килограмм», — отметила Ася.
Она захлопнула холодильник.
— Так. Слушайте внимательно. У вас час на сборы.
— Ты чего несешь? — Света перестала жевать. — Куда мы пойдем на ночь глядя?
— В гостиницу. В хостел. На вокзал. Мне все равно. Это мой дом. Я его строила, я плачу ипотеку за участок, я здесь хозяйка. Валера, если тебе их жалко — дай им денег на отель. Из своей заначки.
Валера дернулся. Заначка была неприкосновенным запасом на новые диски для машины.
— Ася, не начинай, — прошипел он. — Перед людьми неудобно. Соседи услышат.
— Пусть слышат! — Ася повысила голос. — Мне плевать на соседей! Мне не плевать на то, что вы превратили мой дом в свинарник за полдня! Света, снимай халат. Немедленно.
Света, побагровев, начала стягивать халат, оставшись в своих легинсах и майке. Швырнула его на кресло.
— Подавись своим халатом! Жлобиха! У людей горе, а она за тряпки трясется! Валера, ты мужик или кто? Скажи ей!
Валера метался глазами между двумя женщинами, как заяц между фарами.
— Ась, ну давай до завтра... Утро вечера мудренее... Куда они сейчас? Виталик спать хочет.
Ася устало потерла переносицу. Сил воевать не было. Хотелось лечь и умереть. Или убить кого-то.
— Хорошо, — сказала она ледяным тоном. — До завтра. Но спать вы будете в гостиной на полу. Надувной матрас в сарае. В спальни на втором этаже — ни ногой. Это моя территория. И чтобы к утру духу вашего здесь не было.
Она взяла свою сумку с ноутбуком (настоящим) и пакетами с едой, которую не успели сожрать, и демонстративно пошла на второй этаж.
Поднимаясь по лестнице, она услышала шепот Светы:
— Ничего, Валерчик, перебесится. Баба с климаксом — страшная сила, но отходчивая. Ты главное поддакивай.
Ася зашла в свою спальню. Здесь было относительно чисто, если не считать того, что на ее кровати кто-то явно лежал — покрывало было смято.
Она заперла дверь на задвижку. Сердце колотилось. Что-то не сходилось. Потоп, Сызрань, внезапный приезд... Света никогда не приезжала просто так. Ей всегда что-то было нужно. И обычно это «что-то» измерялось пятизначными суммами.
Ася села на кровать и достала телефон. Нужно проверить баланс карты, мало ли. И тут ее взгляд упал на прикроватную тумбочку.
Один ящик был приоткрыт.
В этом ящике Ася хранила документы на дачу, страховку и старый, еще бумажный фотоальбом. Ничего ценного в плане денег, но ценное для порядка.
Она выдвинула ящик. Папка с документами лежала не так. Уголком вверх. Ася всегда клала её корешком к стенке.
Руки похолодели. Она открыла папку. Свидетельство о собственности на месте. Кадастровый паспорт на месте. Но между страницами лежал чужой лист. Сложенный вчетверо листок из школьной тетради.
Ася развернула его. Это была расписка. Почерк Светы — корявый, с завитушками.
«Я, Светлана Петровна К., обязуюсь освободить квартиру по адресу г. Сызрань, ул. Ленина, д. 45, кв. 12 до 01.06.2026 в связи с её продажей гражданке Ивановой О.И. Деньги в сумме 4 500 000 рублей получила в полном объеме».
Дата стояла вчерашняя.
Ася перечитала дважды. Света продала свою квартиру. В Сызрани. Вчера.
Значит, ей некуда возвращаться. Вообще.
Значит, «потоп» — это ложь.
Значит, она приехала не на неделю. Она приехала навсегда.
Но самое страшное было не это. Под распиской лежал еще один документ. Это был договор дарения доли. Части Асиного участка.
Там не было подписи Аси. Но там стояла подпись Валеры.
Ася почувствовала, как пол уходит из-под ног. Дача была куплена в браке. Формально — совместная собственность, хоть и оформлена на нее. Но без нотариального согласия жены муж не мог ничего подарить... если только...
Она судорожно начала искать свои очки, чтобы прочитать мелкий шрифт внизу страницы, где стояла печать какого-то левого нотариуса из подмосковного города Н.
«Согласие супруги получено, доверенность серия 77 АА номер...»
Ася вспомнила. Месяц назад Валера просил её подписать доверенность на «переоформление гаража», потому что ей некогда было ехать в МФЦ. Она подписала. Не глядя. Потому что доверяла.
Внизу скрипнула лестница. Кто-то поднимался. Тяжелые шаги.
В дверь постучали. Голос Светы, уже не заискивающий, а наглый и хозяйский:
— Ась, ты там не уснула? Выходи, разговор есть. Мы тут с Валеркой подумали... В общем, второй этаж нам больше подходит. Детям воздух нужен. Так что собирай манатки, ты внизу поспишь. Все равно ты одна, а нас много.
Ася замерла с бумагой в руке. Пазл сложился. Это был не визит. Это был рейдерский захват. И руководил им не Света. Руководил им Валера.
Она посмотрела на тяжелую бронзовую статуэтку лошади на комоде. Потом на дверь, ручка которой начала медленно поворачиваться. Задвижка была хлипкая...