Андрей захлопнул дверь холодильника с такой силой, что задребезжали банки на полках. Лена вздрогнула, но продолжала стоять у плиты, помешивая суп деревянной ложкой. Её спина была напряжена, как струна.
— Я просто сказала, что нам не нужен новый телевизор, — тихо произнесла она, не оборачиваясь. — Старый отлично работает.
— А я сказал, что нужен! — Андрей прошёл к столу и плюхнулся на стул. — Ты вообще понимаешь, как стыдно приглашать друзей, когда у нас такой древний ящик висит? Сашка недавно семьдесят дюймов купил, а у нас что? Доисторический телек!
Лена медленно выключила плиту и повернулась к мужу. На её лице читалась усталость — не физическая, а какая-то глубинная, накопившаяся за годы.
— Андрюш, ну подумай сам. Нам кредит за машину ещё полтора года платить, ипотеку, коммуналку. Я думала, мы откладываем на отпуск...
— Вот когда будешь больше меня получать, тогда и будешь права качать, а пока рот закрой и делай, как я сказал! — выпалил Андрей, и в этот момент что-то в воздухе изменилось.
Он сам почувствовал, что перегнул палку, но гордость не позволила взять слова обратно. Лена побледнела. Её губы задрожали, но она сжала их в тонкую линию и кивнула. Один раз. Коротко.
— Хорошо, — только и сказала она.
В тот вечер они поужинали молча. Андрей листал телефон, выбирая модель телевизора, а Лена механически ела суп, глядя куда-то в сторону. Когда он объявил, что заказал понравившуюся модель, она не сказала ни слова.
Следующие недели прошли в странной тишине. Лена не спорила больше ни о чём. Когда Андрей решил, что им нужна новая кофемашина, она молча кивнула. Когда он выбрал дорогой ресторан для встречи с его коллегами, она согласилась без возражений. Андрею это даже нравилось — наконец-то в доме установился порядок, и жена поняла, кто здесь главный.
Он действительно зарабатывал больше. Не намного — если честно, всего на десять тысяч, — но всё-таки больше. И этого, по его мнению, было достаточно, чтобы принимать все важные решения в семье.
Первый удар грома прозвучал в конце октября.
Андрей вернулся с работы раньше обычного, лицо у него было серым. Лена, только что вернувшаяся с собственной работы, переодевалась в спальне.
— Лен, — позвал он глухо.
Она вышла, застёгивая домашнюю кофту.
— Что-то случилось?
— Нас всех собрали сегодня. — Андрей опустился на диван и потер лицо ладонями. — Компания в сложной ситуации. Премии отменяют до конца года. Возможно, и дольше.
Лена присела рядом. Премии составляли приличную часть зарплаты Андрея — почти половину. Именно они и делали его доход выше её.
— Насовсем? — тихо спросила она.
— Не знаю. Сказали — временно. Но ты же знаешь, как это бывает. — Он мрачно посмотрел на новый телевизор на стене. — Чёрт...
— Ничего, — Лена положила руку ему на плечо. — Справимся. У меня зарплата стабильная, мы как-нибудь...
— Да понимаю я! — огрызнулся он, отстраняясь. — Не надо меня жалеть.
Она отдёрнула руку и встала.
— Я ужин приготовлю.
Ноябрь показал, что «временно» может растянуться надолго. Премий не было. Более того — в компании начались сокращения, и хотя Андрея пока не трогали, атмосфера на работе стала гнетущей. Он приходил домой злой и вымотанный, огрызался по пустякам.
А Лена молчала. Она готовила, убирала, стирала — и молчала. Иногда Андрей ловил на себе её взгляд — странный, оценивающий, будто она что-то подсчитывала про себя.
Однажды вечером, когда он в очередной раз накричал на неё за то, что она купила не ту марку пива, Лена вдруг спокойно положила тарелки в раковину и повернулась к нему.
— Андрей, а ты помнишь, что ты мне говорил про зарплату?
Он нахмурился.
— Что именно?
— Про то, что главный тот, кто больше зарабатывает. — Её голос был тих, но в нём звучала сталь. — Помнишь?
У него похолодело внутри.
— Лен, это было...
— Нет-нет, ты был прав. — Она вытерла руки о полотенце, аккуратно повесила его на крючок. — Абсолютно прав. Больше зарабатываешь — значит, решаешь. Справедливо, да?
— Куда ты клонишь? — Андрей почувствовал себя неуютно.
Лена улыбнулась. Эта улыбка совсем не была тёплой.
— Я получила прибавку в прошлом месяце. Не говорила тебе — ты был расстроен из-за своих премий, не хотела расстраивать ещё больше. — Она сделала паузу. — Теперь я зарабатываю больше тебя. Намного больше.
Тишина повисла в воздухе, тяжёлая и липкая.
— И что теперь? — хрипло спросил Андрей.
— А теперь, дорогой муж, правила игры меняются. — Лена прошла мимо него к дивану и села, закинув ногу на ногу. — Начиная с завтрашнего дня, готовить будешь ты. Убирать — тоже. Стирка, глажка, покупка продуктов — всё твоё. У меня на работе проект серьёзный начался, времени совсем не будет.
— Ты что, офигела?! — взорвался Андрей.
— Рот закрой и делай, как я сказала, — ровным голосом произнесла Лена, глядя ему прямо в глаза. — Или эти слова работают только в одну сторону?
Лицо Андрея налилось краской.
— Это совсем другое!
— Да? А чем, интересно?
— Я мужик! Я не должен...
— Ах вот оно что! — Лена встала. — То есть дело не в деньгах вообще? Просто ты мужчина, и поэтому главный? Тогда зачем ты вообще про зарплату говорил?!
— Не ори на меня!
— Я ОРУ?! — голос Лены перешёл на крик. — ЭТО Я ОРУ?! Да ты последние пять лет только и делал, что орал, не обращая внимания на мои желания, на моё мнение! Я хотела откладывать на отпуск — ты купил телевизор! Я хотела отремонтировать ванную — ты решил, что тебе нужна новая приставка! Я говорила, что нам не по карману кредит на машину — ты всё равно взял!
— Потому что я лучше разбираюсь в финансах!
— ТЫ?! — Лена истерически рассмеялась. — Ты два кредита оформил, не подумав! Ты потратил кучу денег на всякую ерунду? Андрей, очнись! Мы по уши в долгах именно из-за твоих решений!
— Заткнись! — рявкнул он.
— Нет, это ты заткнись. — Лена подошла к нему вплотную. Она была ниже ростом, но сейчас казалось, что она возвышается над ним. — Твои правила, Андрей. Я просто играю по ним. Зарабатываю больше — значит, главная. Начиная с завтрашнего дня.
Она развернулась и пошла в спальню. На пороге обернулась:
— А, и ещё. Я составила список продуктов. Он на холодильнике. После работы зайдёшь в магазин.
Дверь спальни закрылась.
Первую неделю Андрей бойкотировал новые правила. Не готовил, не убирал, демонстративно заказывал себе доставку еды. Лена спокойно готовила только себе, ела и мыла только свою посуду. В квартире быстро начался бардак.
— Ты что, с ума сошла?! — орал Андрей, глядя на гору немытой посуды. — Нормальные жёны так себя не ведут!
— Нормальные мужья тоже, — парировала Лена, спокойно попивая чай. — Но раз мы ненормальные, то пусть каждый сам за собой моет.
— Я на работе устаю!
— Я тоже.
— У меня стресс сейчас!
— У меня проект горит, о котором я тебе говорила. Если сдам его хорошо — получу ещё прибавку. — Она посмотрела на него поверх чашки. — Так что да, я тоже устаю.
На второй неделе у Андрея закончились чистые рубашки. Он попытался сунуть грязное бельё в стиральную машину, но понял, что не знает, на какой программе стирать, при какой температуре, сколько порошка сыпать. Раньше этим всегда занималась Лена.
— Лен, ну скажи хоть...
— Инструкция к машинке в ящике, — ответила она, не отрываясь от ноутбука. — Почитай. Там всё подробно расписано.
— Почему ты так себя ведёшь?! — не выдержал он.
Лена закрыла ноутбук и внимательно посмотрела на него.
— Я веду себя точно так же, как ты последние годы. Думаю только о себе, принимаю решения единолично, не считаюсь с твоим мнением. Разница в том, что у меня есть для этого основание — я действительно зарабатываю больше. У тебя-то его не было даже тогда.
— У меня было!
— Ты зарабатывал на десять тысяч больше меня. Разница была смехотворной. Но ты вёл себя так, будто содержишь меня. — Она встала. — Знаешь, что обиднее всего? Что ты даже не замечал, сколько я делаю. Готовка, уборка, стирка, покупки, оплата счетов, планирование бюджета — это всё было на мне. Плюс работа. А ты? Ты приходил, падал на диван и требовал ужин.
— Я тоже помогал! — возмутился Андрей.
— Помогал? — Лена усмехнулась. — Ты пару раз вынес мусор, когда я просила, и считал это подвигом. Один раз помыл посуду — и требовал благодарности неделю.
— Это неправда!
— Нет, Андрей, это правда. И ты это знаешь.
Она ушла в спальню, а он остался стоять посреди кухни, уставленной грязной посудой, и чувствовал, как внутри всё сжимается от бессильной злости.
К концу третьей недели квартира выглядела как после землетрясения. Андрей питался доставкой и готовыми обедами из супермаркета, тратя на это кучу денег. Лена ела свою домашнюю еду и молчала.
Однажды вечером он попытался купить себе новые кроссовки — старые совсем износились. На кассе карта не прошла.
— Странно, — пробормотал он, доставая другую. Не прошла и она.
Дома он обнаружил, что Лена перевела все общие деньги на свой счёт.
— ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛА?! — он ворвался в спальню, размахивая картами.
Лена, лежавшая на кровати с книгой, спокойно подняла на него взгляд.
— Я взяла контроль над семейным бюджетом. Разве ты не так делал? Я прекрасно помню, как ты забрал мою карту, когда я хотела купить то платье на день рождения подруги. Сказал, что это лишняя трата.
— Это было один раз!
— Нет. Не один раз. — Она отложила книгу. — Но ладно, я не такая жестокая. Вот, — она протянула ему несколько купюр. — Это твой недельный лимит на личные расходы. Продукты и всё для дома — это отдельная статья, я переведу тебе нужную сумму.
Андрей посмотрел на деньги в её руке и почувствовал, как что-то ломается внутри.
— Ты издеваешься надо мной, — прохрипел он.
— Нет, — Лена покачала головой. — Я показываю тебе, как ты заставлял чувствовать себя меня. Каждый. Божий. День.
— Я так не делал!
— Делал! — в её голосе впервые прорвались эмоции. — Ты контролировал каждую мою покупку! Ты решал, куда мы едем отдыхать, что покупаем, когда покупаем! Я даже шампунь не могла выбрать, не выслушав лекцию о том, что я трачу слишком много!
— Потому что ты действительно покупала дорогой!
— А ты покупал виски по цене моего месячного запаса косметики! — крикнула она. — Но это было нормально, да? Потому что ты главный!
Они стояли, глядя друг на друга, тяжело дыша.
— Возьми деньги, — тихо сказала Лена. — Или не бери. Мне всё равно.
Четвёртая неделя началась с того, что Андрей всё-таки постирал. Испортил две рубашки, покрасив их вместе с новыми джинсами, но остальное получилось более-менее. Он даже испытал странное чувство гордости, развешивая бельё.
Потом попытался приготовить ужин. Получилось отвратительно — он пересолил курицу и сжёг гарнир, но съел, потому что на доставку уже не хватало денег из выданного лимита.
Лена ужинала напротив, ела свою аппетитную запеканку и читала что-то на планшете. Андрей смотрел на неё и вдруг подумал: как она успевала делать всё это каждый день? Работать, готовить нормальную еду, поддерживать дом в чистоте?
— Как ты всё успевала? — вырвалось у него.
Лена подняла глаза.
— Что?
— Ну... готовить так, чтобы было вкусно. И чтобы дом был чистый. И ещё работа...
Она помолчала.
— Я просто делала. Потому что если бы не я, никто бы не делал.
— Я помогал...
— Андрей, пожалуйста, — устало остановила его Лена. — Давай не будем. Ты сам сейчас видишь, как это сложно. И это при том, что тебе не нужно ещё планировать меню на неделю, следить за сроками годности продуктов, помнить, что у нас заканчивается туалетная бумага, а стиральный порошок надо купить заранее, потому что по акции дешевле.
Андрей молчал, ковыряя вилкой пригоревший рис.
— Мне тяжело, — вдруг признался он.
— Мне тоже было тяжело, — тихо ответила Лена. — Но ты этого не видел.
Пятая неделя принесла новое испытание. Мать Андрея объявила, что приедет в гости на выходные. Обычно к её визитам готовилась Лена — убирала квартиру до блеска, готовила любимые блюда свекрови, организовывала всё так, чтобы ни в чём нельзя было придраться.
Теперь это должен был делать Андрей.
— Лен, ну может, хоть в этот раз... — начал он робко.
— Нет, — отрезала она. — Твоя мать — твоя ответственность. Я всегда так говорила, но ты считал, что раз я жена, то обязана.
— Она тебя съест, если увидит бардак!
— Меня? — Лена усмехнулась. — Это тебя она съест. Я скажу ей правду — что теперь ты отвечаешь за дом, потому что зарабатываешь меньше. Думаю, ей понравится.
Лицо Андрея вытянулось. Его мать была женщиной старой закалки и наверняка устроила бы ему разнос за то, что он «заставляет жену работать» и «не может обеспечить семью».
Он убирался три дня. Мыл полы, вытирал пыль, чистил ванную — и с каждой минутой всё больше ненавидел себя за каждый раз, когда небрежно говорил Лене «ну ты же быстро приберёшь». Это не было «быстро». Это было долго, нудно и выматывающе.
Готовить он тоже попытался. На третьей попытке запеканка получилась съедобной.
Мать приехала в субботу. Придирчиво осмотрела квартиру, попробовала еду и сказала Андрею:
— Странно как-то. Лена обычно лучше готовит.
— Это я готовил, мам, — пробормотал Андрей.
Мать удивлённо вскинула брови.
— Ты? А Лена что, заболела?
— Нет. Просто теперь я занимаюсь домом.
— Почему?!
Повисла пауза. Лена, сидевшая в кресле с чашкой кофе, с интересом смотрела на мужа.
— Потому что... она больше зарабатывает, — выдавил из себя Андрей.
Мать посмотрела на него так, будто он объявил, что собирается на Марс.
— Ты позволяешь жене содержать себя?
— Мам, это не так...
— Как же не так? Мужчина должен быть добытчиком! Защитником! — она повернулась к Лене. — Лена, милая, ну ты-то объясни ему!
— Извините, — спокойно сказала Лена, — но я с вами не согласна. Андрей просто следует правилам, которые сам установил. Зарабатываешь больше — значит, главный. Он так сказал, когда зарабатывал чуть больше меня. Сейчас я зарабатываю больше. Логично, что я главная.
Мать открыла рот, закрыла, снова открыла.
— Но это же... это неправильно!
— Почему? — Лена наклонила голову. — Когда Андрей был главным по этому же принципу, вы не возражали.
— Но он мужчина!
— И что? Это автоматически делает его умнее? Ответственнее? Способнее для принятия решений?
Мать Андрея вытаращилась на неё, а потом повернулась к сыну:
— Андрей, ты позволяешь ей так с тобой разговаривать?!
И тут что-то в Андрее щёлкнуло. Он посмотрел на мать, потом на Лену, потом снова на мать — и вдруг всё стало предельно ясно.
— Мам, — медленно сказал он, — а ты никогда не задумывалась, почему папа от нас ушёл?
Мать побледнела.
— При чём тут твой отец?!
— При том, что ты всю жизнь командовала им. Говорила, что надо делать, как жить, во что верить. Контролировала каждый его шаг. И он сбежал. — Андрей сглотнул. — Я делал с Леной то же самое. И она не сбежала, но... но превратилась в меня. Чтобы я понял.
Повисла тишина.
— Вы оба сошли с ума, — наконец выдохнула мать, хватая сумку. — Я уезжаю. Позвони, когда образумишься.
Она ушла, громко хлопнув дверью.
Андрей и Лена остались вдвоём.
Они долго сидели молча. Потом Андрей заговорил:
— Прости.
Лена не ответила.
— Я был полным идиотом. Ты права. Во всём. — Он потёр лицо руками. — Я думал, что главный — это тот, кто командует. Кто принимает решения. Но главный — это тот, кто тянет на себе всё. А это всегда была ты.
— Андрюша...
— Нет, дай досказать. — Он посмотрел на неё. — Эти недели были адом. Я понятия не имел, как это тяжело — делать всё то, что ты делала каждый день. И при этом ещё работать. И улыбаться. И терпеть моё хамство.
— Ты не хамил. Ну, не всегда.
— Хамил. Я обесценивал всё, что ты делала. Думал, это само собой разумеется. Что жена должна. — Он сжал кулаки. — Но должен-то был я. Должен был ценить, помогать, быть партнёром, а не царьком на диване.
Лена молчала, но по её щекам текли слёзы.
— Я не хочу так больше, — продолжал Андрей. — Не хочу, чтобы ты была моей служанкой или чтобы я был твоим слугой. Хочу, чтобы мы были вместе. По-настоящему вместе. Принимали решения вместе, делили обязанности, жили как равные.
— А если я опять буду зарабатывать меньше? — тихо спросила Лена.
— Мне плевать, кто сколько зарабатывает. — Андрей взял её руки в свои. — Деньги — это просто деньги. А семья — это когда двое тянут воз вместе, а не один погоняет другого кнутом.
Она всхлипнула и уткнулась ему в плечо. Он обнял её, чувствуя, как сам вот-вот расплачется.
— Прости меня, — прошептал он. — Пожалуйста, прости.
— Я уже простила, — ответила Лена сквозь слёзы. — Просто хотела, чтобы ты понял.
— Понял. Я всё понял.
Они сидели, обнявшись, пока за окном садилось солнце.
— Андрюш, — наконец подняла голову Лена, — а твоя запеканка и правда была ужасной.
Он фыркнул, потом рассмеялся. Она тоже засмеялась. Они смеялись и плакали одновременно, и это было странно, и больно.
— Научишь меня готовить нормально? — спросил он.
— Научу. Если ты научишь меня разбираться в налогах. А то я до сих пор не понимаю, как сделать налоговый вычет.
— Договорились.
Они снова обнялись.
Прошло полгода.
Андрей стоял на кухне и помешивал соус к пасте. Лена накрывала на стол.
— Как прошёл день? — спросила она.
— Нормально. Мне премию вернули. Частично, но всё-таки.
— Правда? — обрадовалась Лена. — Поздравляю!
— Ага. Теперь я опять зарабатываю больше тебя, — он усмехнулся. — Буду опять командовать?
Она швырнула в него салфеткой.
— Попробуй только.
Он поймал салфетку и подошёл к ней, обнял сзади.
— Знаешь, мне даже нравится готовить. Расслабляет.
— Мне тоже нравится не готовить каждый день, — призналась она. — Хотя иногда скучаю. Особенно по выпечке.
— Так испеки в выходные что-нибудь. А я стиркой займусь.
— Договорились.
Они поужинали, обсуждая планы на отпуск — теперь они выбирали место вместе, спорили, смеялись, но в итоге находили компромисс. После ужина Андрей мыл посуду, а Лена раскладывала бельё.
— Смешно, — вдруг сказала она.
— Что?
— Помнишь тот вечер? Когда ты сказал про зарплату?
Андрей поморщился.
— Лучше не надо.
— Нет, я к тому, что тогда я ненавидела тебя. Правда ненавидела. Думала — всё, развод, не могу больше.
Он обернулся, в руках ещё была мокрая тарелка.
— И что передумала?
— Нет. Я просто решила, что сначала ты поймёшь, как мне было плохо. А потом уже развод. — Она улыбнулась. — Но ты понял. И извинился. И изменился.
Андрей поставил тарелку, вытер руки и подошёл к жене.
— Я до сих пор иногда ловлю себя на желании командовать.
— Я знаю. Я тоже. — Лена обняла его за шею. — Но теперь мы останавливаем друг друга. И это нормально.
— Да, — кивнул он. — Это нормально.
Они поцеловались, и в этом поцелуе было всё — прощение, благодарность, любовь. Та любовь, которая чуть не умерла, но выжила. Стала сильнее, честнее, настоящей.
А на холодильнике висел листок с расписанием домашних дел на неделю. В понедельник готовил Андрей, во вторник — Лена. Уборку делали вместе по субботам. Бюджет планировали вдвоём каждое воскресенье.
И это работало.
Наконец-то работало.