СЦЕНА ВОСЬМАЯ
(Арамис беседует с двумя мушкетёрами - де Жуардо и де Безмо, д’Артаньян смотрит на него, Арамис роняет платок, д’Артаньян подходит к Арамису)
Д’АРТАНЬЯН
(Тихо, указывая на платок, но собеседники замечают его жест и слышат его слова)
Сударь, вы уронили платок!
АРАМИС
Вы ошибаетесь, сударь. Мой платок при мне, так что идите своей дорогой.
ДЕ ЖУАРДО
Погодите-ка! Но ведь он прав! Это, действительно платок! И если он не ваш, то чей же он? Да здесь ведь герб в виде короны и буквы «К. Б.»! Мне кажется, я знаю, чей он! Ведь это герб Камиллы де Буа-Траси!
АРАМИС
В таком случае он выпал из экипажа, в котором она, по-видимому, здесь проезжала.
ДЕ ЖУАРДО
Что ж, я передам его её супругу, с которым мы дружны.
АРАМИС
Не стоит. Я и сам смогу передать его супругу госпожи де Буа-Траси, поскольку я также в дружбе с ним.
ДЕ ЖУАРДО
Но почему же вы, а не я?
АРАМИС
Но почему же не я, а вы?
Д’АРТАНЬЯН
Мсье Арамис прав! Он имеет право возвратить платок, поскольку ведь это он его уронил.
ДЕ ЖУАРДО и ДЕ БЕЗМО
(Хохочут)
ДЕ БЕЗМО
Да он шутник!
ДЕ ЖУАРДО
Вот уж поддел так поддел!
АРАМИС
(Сквозь зубы тихо)
Молодой человек. Ступайте-ка вы своей дорогой и не вмешивайтесь в разговоры мушкетёров. И в особенности воздержитесь утверждать что-либо, чего не знаете наверняка.
Д’АРТАНЬЯН
(С горячностью)
По-вашему, я лгу?! Как же вы говорите, что не роняли платок, если я сам видел, что вы его уронили?
АРАМИС
(Тихо, себе)
Что ж великолепно! Вот мы и выяснили, кто вы на самом деле! Шпион кардинала!
(Громко вслух)
Сударь! Ступайте своей дорогой и смотрите, чтобы она не пересекалась с моей! А не то…
ДЕ БЕЗМО
Совсем забыл, ведь мы же спешим!
(Де Безмо и де Жуардо уходят со сцены)
СЦЕНА ДЕВЯТАЯ
(Арамис и д’Артаньян)
АРАМИС
Итак, сударь, вы считаете для себя допустимым совать свой нос в чужие дела настолько глубоко, чтобы интересоваться содержимым карманов незнакомого вам человека?
Д’АРТАНЬЯН
Я лишь хотел подсказать вам, что вы, должно быть, по оплошности уронили платок, о потере которого, вероятно, впоследствии сильно бы сокрушались.
АРАМИС
(Тихо, себе)
Избегает ссоры! Так гасконцы себя не ведут! Он точно шпион кардинала!
(Громко вслух)
Знаете ли вы, сударь, что если мушкетёр считает нужным уронить платок и наступить на него ногой, то никто в целом мире не может запретить ему этого делать?
Д’АРТАНЬЯН
Если ваши планы относительно этого платка были именно таковы, как вы говорите, я сожалею, что их нарушил. Вы можете свободно уронить этот платок ещё раз и наступить на него. Будьте уверены, я не стану вам мешать.
АРАМИС
Да вы смеётесь надо мной? Если у вас не хватает ума сообразить, что Париж не вымощен батистовыми платочками, и что в том случае, если один из них лежит под ногой королевского мушкетёра, то это вовсе не случайно, и, следовательно, ему и надлежит там лежать до той поры пока не наступит подходящее время его поднять, тогда вам и вовсе не следовало бы приезжать в Париж.
Д’АРТАНЬЯН
Быть может, я и покину Париж, но не раньше, чем мы закончим с вами. Вы, вероятно, спешите вернуть платок его владелице, но я надеюсь, что завтра в два часа дня позади Люксембургского дворца мы сможем обсудить все тонкости ваших взглядов на то, что надлежит делать гасконцу в Париже, а чего ему делать не надлежит.
АРАМИС
Почему позади Люксембургского дворца? Вам знакомо это место?
Д’АРТАНЬЯН
Ничуть! Мне лишь известно, что разговоры такого рода, который предстоит нам, лучше всего вести именно там.
(Разворачивается на каблуках и уходит в сторону)
АРАМИС
Нет, он не похож на шпиона кардинала. Но всё равно, дуэль неизбежна. Жаль будет убивать такого молодого красавца. Если мои прихожанки узнают, они мне этого не простят! Закажу по нему службу.
