– Ой, ну ты посмотри, как они заиграли! Прямо под цвет моих глаз, скажи же? Я всегда говорила, что сапфиры – это мой камень, а не твой. Тебе они как-то... ну, простят, что ли. А на мне – королевский шик!
Ирина застыла с полотенцем в руках, не донеся его до сушилки. В дверном проеме кухни стояла Зоя, младшая сестра её мужа, и крутилась перед зеркалом в прихожей, вытягивая шею. На ушах золовки сверкали те самые серьги, которые Ира с мужем, Сергеем, купили всего три дня назад. Это был подарок на их десятую годовщину свадьбы – «оловянную», хотя они решили, что за десять лет терпения и труда заслужили золото и драгоценные камни, а не оловянные ложки.
Ирина медленно положила полотенце на стол и вышла в коридор. Сердце начало неприятно покалывать. Она не любила конфликты, но этот гарнитур был для неё не просто украшением. Это был символ того, что они выбрались из ипотечной ямы, что начали жить нормально, что Сергей ценит её.
– Зоя, – голос Ирины прозвучал натянуто, но вежливо. – Ты зачем их взяла? Они лежали в шкатулке, в нашей спальне.
Золовка обернулась, ничуть не смутившись. Она, как всегда, чувствовала себя в квартире брата полноправной хозяйкой. Тридцать лет, ни мужа, ни детей, зато амбиций и капризов – на троих.
– Да я просто пудру искала, зашла к вам, смотрю – коробочка бархатная. Думаю, дай гляну. Ир, ну ты не будь букой. Я же только примерить. Смотри, как с моей новой блузкой сочетается! Идеально же!
Зоя демонстративно поправила воротник, чтобы синий камень в кулоне (он тоже был на ней) блеснул в свете лампы.
– Очень красиво, – сдержанно кивнула Ирина. – А теперь снимай. Мы через час за стол садимся, скоро гости придут, и я планировала надеть этот комплект сама.
Зоя надула губы, и в ее глазах появилось то самое выражение обиженного ребенка, которое безотказно действовало на её мать, Тамару Петровну, и на Сергея.
– Ну вот, началось. «Снимай, положи, не трогай». Ира, ты такая мелочная бываешь, ужас просто. Я, между прочим, сегодня на свидание иду после вашего застолья. С очень серьезным мужчиной. Мне нужно выглядеть статусно. А у меня из золота только та цепочка тоненькая, что мама на выпускной подарила.
Ирина почувствовала, как внутри закипает раздражение.
– Зоя, это мои вещи. Новые. Я их сама еще ни разу не надевала.
– Вот именно! – радостно подхватила золовка. – Ты их не носила, значит, энергетики твоей на них нет. А я надену на один вечерок, принесу удачу. Тебе что, для родной сестры мужа жалко? Я же верну! Завтра же и верну. Или послезавтра.
В этот момент в прихожей хлопнула входная дверь. Вернулся Сергей с пакетами продуктов. Он устало улыбнулся, увидев женщин, но улыбка быстро сползла с его лица, когда он заметил напряженную позу жены.
– Привет, девчонки. Чего в коридоре стоим? Зойка, ты уже приехала? Мать скоро будет?
– Сережка! – Зоя кинулась к брату, чмокнула его в щеку и тут же приняла картинную позу. – Смотри, какую красоту Ирочка купила! Правда, мне идет? Скажи ей, пусть она мне даст поносить на пару дней. У меня судьба решается, а она жадничает!
Сергей перевел взгляд на жену, потом на серьги. В его глазах мелькнула растерянность. Он, как и многие мужчины, терпеть не мог женские разборки и всегда старался сгладить углы, часто в ущерб собственному комфорту.
– Ир, ну... – начал он неуверенно. – Может, правда? Пусть сходит на свидание. Вещи-то дорогие, видно, что статус придают. Вернет же.
Ирина посмотрела на мужа так, что он осекся.
– Сережа, – тихо сказала она. – Мы копили на этот подарок полгода. Мы выбирали его вместе. Это мой подарок. Личный. Предмет гигиены, если хочешь. Серьги – это как зубная щетка, их не передают по кругу.
– Ой, ну сравнила! – фыркнула Зоя. – Зубная щетка в рот суется, а это уши! Уши у всех чистые. Сереж, ну скажи ей! Мама придет, она расстроится, если узнает, что Ира мне в такой мелочи отказала.
Упоминание свекрови было запрещенным приемом, но действенным. Тамара Петровна, женщина властная и громогласная, всегда вставала на сторону дочери. В её картине мира Зоенька была несчастным цветочком, которому все должны помогать, а Сергей и Ирина – «упакованными буржуями», которые обязаны делиться.
– Зоя, снимай, – твердо повторила Ирина, протягивая руку ладонью вверх.
Золовка демонстративно отвернулась и пошла в гостиную, цокая каблуками.
– Не сниму! – бросила она через плечо. – Я уже образ составила, прическу под них сделала. Если сейчас начну снимать, укладку испорчу. Походишь сегодня в жемчуге, он тебе больше по возрасту подходит, молодит.
Ирина шагнула было следом, но Сергей удержал её за локоть.
– Ириш, не заводись, прошу тебя. Сегодня праздник, десять лет все-таки. Сейчас мать придет, скандал будет до небес. Ты же знаешь Зою, она сейчас в истерику впадет, давление у мамы подскочит, вечер будет испорчен. Ну пусть поносит, завтра я сам к ней заеду и заберу. Обещаю.
Ирина посмотрела в глаза мужу. В них была мольба о тишине и покое. Она глубоко вздохнула, пытаясь подавить обиду. Праздник портить действительно не хотелось. Но чувство, что её границы грубо нарушили, не отпускало.
– Хорошо, Сергей. Но если завтра к обеду этот комплект не будет у меня, я за себя не ручаюсь. И учти, настроение у меня уже испорчено.
Она вырвала руку и ушла на кухню дорезать салаты. Нож стучал по доске громко и агрессивно. Сапфиры, о которых она мечтала, теперь казались ей оскверненными чужой наглостью.
Через полчаса пришла Тамара Петровна. Она внеслась в квартиру, как ледокол, сразу заполнив пространство своим громким голосом и запахом "Красной Москвы".
– А вот и я! С юбилеем, дорогие мои! Десять лет – это срок! Терпения тебе, Ирочка, с моим оболтусом, а тебе, сынок, мудрости с женой!
Свекровь расцеловала их, вручила комплект постельного белья (расцветки «вырви глаз», как всегда) и прошла в комнату, где Зоя уже сидела за накрытым столом, листая телефон.
– Ой, Зоенька, ты сегодня просто красавица! – восхитилась мать. – А что это за прелесть у тебя в ушках? Новое что-то?
– Это Ира дала поносить! – громко заявила Зоя, бросив победный взгляд в сторону кухни, где Ирина расставляла горячее. – Правда, шикарно? Сережа Ире подарил, но мы решили, что мне сегодня нужнее.
– Ну и правильно! – одобрила Тамара Петровна, усаживаясь во главе стола. – Родственные связи – это святое. У Иры мужик есть, ей кого завлекать? А тебе надо жизнь устраивать. Молодец, Ирочка, что не жадничаешь. А то я знаю, бывают такие невестки, зимой снега не выпросишь, а ты у нас щедрая.
Ирина поставила блюдо с уткой на стол с таким стуком, что звякнули вилки. Она села на свое место, натянула дежурную улыбку и налила себе воды. Вечер обещал быть долгим.
Застолье шло своим чередом. Говорили о даче, о ценах на ЖКХ, о здоровье троюродной тетки из Саратова. Зоя то и дело трогала серьги, поправляла волосы, чтобы украшения были заметнее, и ловила свое отражение в темном экране выключенного телевизора.
Когда дело дошло до торта, Зоя вдруг заявила:
– Кстати, Сереж, ты бы мне денег на такси подкинул. А то мне на другой конец города ехать, а в маршрутке с такими украшениями страшно. Вдруг сорвут?
– Конечно, – кивнул Сергей, доставая кошелек.
Ирина не выдержала.
– Зоя, а ты не боишься потерять чужую вещь? Застежки там надежные, английские, но мало ли. Может, все-таки снимешь здесь? А на свидание наденешь свою бижутерию. Мужчины, между прочим, в ювелирке редко разбираются.
– Ты опять? – Зоя закатила глаза. – Мам, скажи ей! Она весь вечер на меня волком смотрит, кусок в горло не лезет. Трясется над своими побрякушками, как Кощей.
– Ира, ну правда, некрасиво, – нахмурилась свекровь. – Девочка радостная сидит, а ты ей настроение портишь. Что с ними случится? Она же не в шахту спускается, а в ресторан. Не будь мещанкой. Вещи должны служить людям, а не лежать в сундуках.
– Это вещь стоит как две мои зарплаты, Тамара Петровна, – четко произнесла Ирина.
– Ой, да хоть миллион! – отмахнулась свекровь. – Деньги – дело наживное, а отношения в семье дороже.
Вечер закончился скомкано. Зоя упорхнула, чмокнув брата и даже не сказав спасибо невестке. Тамара Петровна ушла следом, поучающе заметив на прощание, что Ирине надо быть добрее и "лицо попроще делать".
Когда дверь закрылась, Ирина молча начала убирать со стола. Сергей попытался обнять ее сзади, но она отстранилась.
– Завтра, Сережа. Если завтра утром серег не будет, я еду к ней сама.
– Я заберу, я же обещал, – виновато сказал муж. – Ну не хотел я скандала при матери, ты же знаешь, у нее сердце.
– А у меня, видимо, вместо сердца моторчик, железный и бесчувственный, – горько усмехнулась Ирина.
На следующий день была суббота. Сергей, верный слову, уехал к сестре к 11 утра. Ирина ждала дома, не находя себе места. Она перемыла всю посуду, протерла пыль, но тревога не уходила. Прошел час, два. Телефон мужа не отвечал.
Вернулся он только к трем часам дня. Один. Вид у него был помятый и растерянный.
– Где? – коротко спросила Ирина, встречая его в прихожей.
Сергей вздохнул, разуваясь.
– Ир, тут такое дело... Она их не может найти.
Ирина почувствовала, как пол уходит из-под ног. Она прислонилась к стене, чтобы не упасть.
– Что значит – не может найти?
– Ну, она вчера пришла со свидания, говорит, немного выпила шампанского... Устала, легла спать. А утром проснулась – серег нет. То ли в такси сняла, то ли в ресторане зацепилась, то ли дома куда положила и забыла. Мы всю квартиру перерыли. Нету.
– А кольцо? Кулон?
– Кольцо и кулон на месте, на тумбочке лежали. А серег нет.
Ирина молча прошла в комнату, взяла телефон и ключи от машины.
– Ты куда? – испугался Сергей.
– К твоей сестре. И если она думает, что я поверю в эту сказку про "потеряла", она сильно ошибается.
– Ира, не надо! Она там и так рыдает, мама ей валерьянку капает. Она клянется, что вернет деньги... когда-нибудь. Частями.
– Частями? – Ирина резко развернулась. – Сережа, ты понимаешь, что она врет? Она просто решила оставить их себе. Она знает, что ты мягкий, что ты простишь. Что мама её защитит. А я – нет.
– Я с тобой, – вдруг твердо сказал Сергей. Видимо, выражение лица жены напугало его больше, чем истерика сестры.
Они ехали молча. У Ирины в голове крутилась одна мысль: "Только бы не сорваться на крик". Она знала, что криком ничего не добьешься, тут нужна холодная, безжалостная логика.
Дверь открыла Тамара Петровна. Вид у нее был воинственный.
– Явились! – вместо приветствия сказала она. – Довели девочку! У нее стресс, она ничего не помнит, а вы сейчас начнете допросы устраивать! Сергей, уведи жену, нечего ей тут делать. Мы сами разберемся.
Ирина, игнорируя свекровь, прошла прямо в комнату Зои. Золовка лежала на диване под пледом, лицо было заплаканное, но телефон из рук она не выпускала.
– Где мои серьги, Зоя? – спросила Ирина спокойно.
– Я не знаю! – взвыла Зоя, вскакивая. – Я же сказала Сереже! Потеряла! Выпали! Застежка плохая была! Вы мне брак подсунули, а теперь виноватой делаете!
– Застежка была идеальная, английский замок щелкает так, что слышно в соседней комнате. Само расстегнуться не могло.
– Значит, я сняла и положила куда-то! У меня провал в памяти! Я на нервах! Мужик этот оказался козлом, бросил меня в ресторане, я плакала, может, и сняла! Что ты ко мне пристала? Я отдам деньги! С зарплаты буду по пять тысяч отдавать!
– Пять тысяч? – Ирина быстро подсчитала. – Это ты мне их десять лет отдавать будешь? Нет, дорогая. Так не пойдет.
Ирина подошла к столу, где в вазочке лежала куча бижутерии. Среди пластиковых бус и дешевых цепочек золота не было видно.
– Я даю тебе полчаса, чтобы "вспомнить", – сказала Ирина. – Если через полчаса серьги не найдутся, я пишу заявление в полицию.
В комнате повисла тишина. Тамара Петровна, стоявшая в дверях, охнула и схватилась за сердце.
– Ты что, с ума сошла? – прошептала она. – На родную золовку заявление? Посадить хочешь? Сергей, ты слышишь? Твоя жена уголовщину хочет устроить!
Сергей шагнул вперед. Впервые за долгое время он выглядел злым.
– Мама, помолчи. Ира права. Вещь дорогая. Если Зоя потеряла – это халатность. Но если она их спрятала или, не дай бог, сдала в ломбард...
– В какой ломбард?! – взвизгнула Зоя. – Как ты мог такое подумать?!
– Легко, – ответил Сергей. – Ты вечно в долгах. Кредитов набрала на шмотки. Я молчал, когда ты у меня занимала и не отдавала. Но красть у моей жены – это перебор.
– Я не крала! – Зоя зарыдала уже по-настоящему, испуганно.
– Тогда ищи, – сказала Ирина. – Время пошло. Полиция приедет быстро, у нас чеки сохранились, там фотографии изделий есть, вес, проба. Во всех ломбардах сейчас камеры и паспортные данные требуют. Если сдала – найдут за два часа. И тогда это статья. Кража со взломом доверия.
Ирина блефовала насчет «взлома доверия», но юридические термины подействовали отрезвляюще. Зоя поняла, что игры закончились. Брат больше не защищает, а эта «тихая мышь» Ирина готова идти до конца.
Зоя перестала плакать, шмыгнула носом и зло посмотрела на невестку.
– Подавитесь вы своими побрякушками, – прошипела она.
Она встала, подошла к старому плюшевому медведю, сидящему на полке, распорола ему спину по шву (шов был на липучке, тайник, видимо) и достала маленький сверток.
В свертке блеснули сапфиры.
Тамара Петровна осела на стул.
– Зоя... – прошептала она. – Ты же сказала... ты же божилась...
– А что Зоя?! – вызверилась дочь на мать. – Мне тоже хочется! Почему у неё всё, а у меня ничего? Муж, квартира, золото! А я как проклятая, одна! Я хотела продать, да! Закрыть кредитку! Думала, они богатые, новые купят!
Ирина молча взяла серьги, осмотрела их. Целые. Она положила их в карман.
– Сергей, забери кольцо и кулон с тумбочки, – сказала она мужу.
Сергей молча выполнил просьбу. Он смотрел на сестру с таким разочарованием, что Зое стало, наконец, стыдно. Или страшно.
– Больше, – голос Сергея дрожал, – больше ты в наш дом не придешь. И звонить мне не надо. Пока долги не раздашь и головой думать не начнешь.
– Сынок! – всплеснула руками Тамара Петровна. – Она же оступилась! Она же ребенок неразумный!
– Ей тридцать лет, мама. Хватит. Мы уходим.
Они вышли из душной квартиры на улицу. Свежий осенний воздух казался сладким. Сергей подошел к машине, но не сел за руль, а облокотился на крышу и закрыл лицо руками.
– Прости меня, Ир.
Ирина подошла и обняла его. Злость ушла, осталась только усталость и какое-то брезгливое чувство, которое хотелось смыть под душем.
– Поехали домой, Сереж. Я хочу надеть свои серьги и выпить чаю. Из нормальных кружек, а не из оловянных.
Дома Ирина первым делом тщательно протерла украшения спиртом. Не из-за микробов, а чтобы смыть чужую зависть. Потом она надела их, подошла к зеркалу. Синие камни сияли холодно и благородно. Они остались прежними, красивыми и чистыми, грязь к ним не прилипла.
Сергей сидел на кухне, глядя в окно.
– Знаешь, – сказал он, когда Ирина вошла. – Я, наверное, сам виноват. Потакал им слишком долго. Думал, семья – это главное. А оказалось, что семья – это мы с тобой. А там... там родственники.
– Главное, что ты это понял, – Ирина села рядом и взяла его за руку. – И хорошо, что мы обошлись без полиции. Но больше никаких "померить", Сережа. Никогда.
– Никогда, – твердо пообещал он.
На следующий день телефон Ирины разрывался от звонков свекрови, но она просто занесла номер в черный список. Временно. Ей нужна была тишина. А Зоя... Зоя притихла. Через месяц Сергей рассказал, что она устроилась на вторую работу, чтобы гасить кредиты. Видимо, страх реальной ответственности оказался лучшим лекарством от инфантильности, чем мамины увещевания.
Ирина носила свой гарнитур с гордостью. Теперь эти украшения напоминали ей не только о юбилее, но и о том дне, когда её муж наконец-то выбрал её по-настоящему, без оглядки на капризы родни. И это было дороже любого золота.
Если эта история показалась вам жизненной, буду рада видеть вас среди подписчиков канала. Ставьте лайк и делитесь в комментариях, как бы вы поступили в такой ситуации?