Привет, дорогие любители путешествий и истории! Сегодня я приглашаю вас в необычное путешествие — не в далёкие страны, а вглубь веков, в самое сердце Иркутска. Мы отправимся к храму Преображения Господня — месту, где каждая деталь хранит память о судьбах и событиях, формировавших облик этого сибирского города.
Остановись на мгновение
Храм находится в тихом переулке Волконского, 1 — буквально в пяти минутах ходьбы от оживлённого центра.
Если вы приехали на общественном транспорте, ориентируйтесь на остановку «Музей Декабристов» (трамваи № 1, 2, 5).
Я был в городе впервые, и ехал совершенно в другое место, как вдруг в трамвайном окне показалось ограда, ярко-желтая церковь просто не оставила возможности проехать мимо и не выйти полюбоваться этим старинным храмом, особенно на рассвете в начале января, когда тяжелое зимнее солнце, словно тяжелый огненный мяч, нехотя поднимается из-за горизонта, и в мягком утреннем свете цветовое решение оформления храма особенно красиво: жёлто‑белые стены, зелёная кровля и строгие линии барочного стиля создают ощущение торжественности без излишней помпезности, ощущается гармония старинной архитектуры с современным городским пейзажем. Храм словно парит над улицей: его стройные формы и изящная колокольня доминируют над ближайшей исторической застройкой города, но не подавляют её.
Попутно нужно заметить, и сам трамвай словно перенс меня в 70-ые годы прошлого столетия, когда проезд стоил 3 копейки...кто помнит?
Выйдя на остановке, сделал несколько снимков, и отправился вдоль ограды к главному входу церкви.
Церковная ограда, ризница и крыльцо с северной стороны храма, а также железная крыша вместо первоначальной деревянной устроены в 1849 г. на средства иркутского почетного гражданина статского советника Евфимия Андреевича Кузнецова.
Ограда смотрится основательно, крепко, по-сибирски, и в то же время кованая часть не скрывает храм от обзора, он хорошо виден со всех сторон.
Центральный вход в храм находится с внешней стороны ограждения, словно приглашая войти, замедлив свой ритм и отложив все свои спешные дела, как правило, повышенную важность которых мы сами себе и придаем своим воображением.
Надо отдать должное городским властям, все памятники архитектуры в Иркутске, которые удалось осмотреть, снабжены информационными табличками либо ссылками на QR-код, что очень удобно, если где-то на ходу впечатлился зданием, сооружением, домом, храмом. В режиме онлайн можно прочесть важную информацию, если только температура окружающего воздуха это позволит сделать. Накануне день был морозный, и в -30 было не очень комфортно пользоваться гаджетом, батарея которого тут же разряжалась, обрекая на отсутствие связи, что по нынешним временами у многих вызывает тревожность на грани панических атак.
А в это утро потеплело до -18, стало комфортно и не очень холодно, то что нужно для съемки и осмотра достопримечательностей города в Восточной Сибири.
Внутренне убранство я, как правило, не снимаю по нескольким причинам. Во-первых, люди приходят молиться, и, полагаю, мало кому приятно, когда этот процесс снимается кем-либо на фото, а тем более, на видео. Во-вторых, зачастую нужно получать разрешение, а это отдельный процесс, а он требует времени. В третьих, съемка внутри не дает полного представления, чаще всего православные храмы расписаны и украшены так, что все это в совокупности представляет собой непрерывный ансамбль, кадрирование которого и выхватывание фрагментов как бы обрывает смысловой и хронологический замысел мастера (мастеров), осуществляющих роспись. Поэтому, войдя внутрь, съемку не производил, какой-либо важной информации, представляющей историческую или познавательную значимость, не нашел, отогрел руки и продолжил осмотр снаружи.
Ворота территории храма оказались запертыми, и во двор я не попал, отправился осматривать храм с восточной стороны. Солнце очень медленно и нехотя продолжало подниматься, словно нерадивый школьник-двоечник в день контрольной по математике...
С восточной стороны храма расположен дом Волконских, о котором ниже расскажу обязательно, поскольку храм Преображения являлся домовым для семьи Волконских.
Первые лучи солнца упали на белоснежные стены церковного строения, откровенно говоря, не нашел никакой информации, что это за строение, заменяющее часть ограды, но выглядит красиво, органично, придает какой-то внутренний уют и законченность.
Между храмом и домом князей Волконских чистое пространство, площадка, размером с футбольное поле, которое не застроено, и понимаешь отличие европейской части страны, где каждый клочок земли в городе стоит нереальных денег, а алчущих застройщиков больше, чем земли в наличии, и бескрайних просторов Восточной Сибири, где места больше, чем желающих что-либо построить.
Что ж, пора переходить к скучно-интересному: к истории постройки храма, его судьбе в годы советской власти, и времени возрождения.
Начало
Каменный храм Преображения Господня заложен в 1795 г. близ моста через реку Ушаковку для жителей заречной Рабочедомской слободы.
Иркутские купцы Стефан Игнатьев и Иван Сухих, жертвовавшие на строительство первый 6 000 рублей, второй 3 000 рублей, обратились с прошением о создании Преображенской церкви к Вениамину (Багрянскому), епископу Иркутскому и Нерчинскому, который в свою очередь обратился к иркутскому губернатору Иллариону Тимофеевичу Нагелю и отправил прошение в Святейший Синод о получении разрешения на создание прихода. Ответ был получен незамедлительно, и в том же году было отведено место под постройку.
Считается, что архитектором, которому было поручено выполнение проекта, являлся Антон Иванович Лосев. Как велось строительство, неизвестно. Однако можно предполагать, что возведение храма не обошлось без участия кузнецов и мастеров Рабочедомской слободы, так как они пожелали сделать всё, что нужно будет железного к церкви, из своего материла.
10 августа 1798 г. был освящен правый Ильинский придел храма и образован новый Преображенский приход, для которого отделено от Крестовоздвиженского прихода 41 двор, из Владимирского – 70 дворов и Благовещенского – 84 двора, всего 195 дворов, что составило около 800 прихожан. Левый придел во имя первомученика и архидиакона Стефана был освящен 8 сентября 1802 г. 6 августа 1811 г. был освящен главный храм в честь Преображения Господня.
Храм часто посещал живший рядом генерал-губернатор Сибири Михаил Михайлович Сперанский, а также декабристы, находившиеся на поселении в Иркутске.
Для семей декабристов Сергея Григорьевича Волконского Преображенская и Сергея Петровича Трубецкого церковь была домашней церковью.
В её стенах отпевали декабриста Петра Александровича Муханова и Николая Алексеевича Панова. Здесь венчались дети многих декабристов, и их имена нередко встречаются в старых церковных книгах, в частности, в храме венчалась дочь Волконских Елена и дочь декабриста Михаила Кюхельбекера.
У алтаря церкви в 1853 году был погребён Ефим Андреевич Кузнецов, принимавший деятельное участие в судьбе ссыльных.
Рядом с храмом находилась церковно-приходская школа, открытая на средства Н.Л. Родионова. На другой стороне улицы находился Cиропитательный дом для девочек Е.М. Медведниковой, воспитанницы которого так же являлись прихожанками этой церкви, о чем ниже всенепременно расскажу.
В 1931 г. церковь закрыли. В советское время в ней располагались и многочисленные организации, архив и книгохранилище, коммунальные квартиры, и даже сапожная мастерская. За это время храм лишился снаружи двух боковых пристроек – ризницы и сторожки, примыкавших слева и справа к паперти.
Это длилось вплоть до 1960 г., когда было принято решение о признании здания памятником республиканского значения.
В 1968 г. началась реставрация, и в 1982 г. в Спасской церкви открылся выставочный отдел Иркутского областного краеведческого музея.
В 2006 г. в Иркутске состоялось празднование 300-летия Спасской церкви, храм был передан Иркутской епархии.
Дом-усадьба Волконских
В первой четверти XIX века С.Г. Волконский занимал особняк на набережной реки Мойки, 12. Это был единственный генерал действительной службы, принявший непосредственное участие в движении декабристов. Осуждён по 1-му разряду, лишён чинов и дворянства. 10 июня 1826 года приговорён был к «отсечению головы», но по Высочайшей конфирмации от 10 июля 1826 года смертный приговор заменён на 20 лет каторжных работ в Сибири. 2 августа 1826 года срок сокращён до 15 лет, в 1832 году — до 10. Каторгу отбывал на Благодатском руднике, в Читинском остроге, на Петровском Заводе, с 1837 года на поселении в селе Урик под Иркутском.
Главный дом усадьбы Волконских (Сергея Григорьевича и Марии Николаевны) был построен изначально в селе Урик Иркутского уезда в 1838 году. Именно туда и была отправлена на поселение семья Волконских после двенадцати лет каторжных работ в Забайкалье (с 1826 по 1838 г).
В 1845 году, получив разрешение на переезд в Иркутск, Сергей Григорьевич организовал перевозку собственного двухэтажного дома на участок за Преображенской церковью.
Спустя два года сборка дома на новом месте была завершена, и Волконские переехали.
Представляю себе, без дома два года, и это после 12 лет каторжных работ, в Восточной Сибири, где морозы под -40 - обычное явление, а зима длится полгода...
Сергей Григорьевич был женат на Марии Николаевне Раевской — дочери героя 1812 года, генерала от кавалерии Николая Раевского (как мы помним, борьба за батарею Раевского явилась одним из ключевых эпизодов Бородинского сражения), и Софьи Семёновны, урождённой Константиновой, внучке М. В. Ломоносова. Жена последовала за ним в Сибирь.
Политическое мировоззрение, каторга изменили характер Волконского настолько, что трудно было узнать в нем некогда влиятельного князя из династии рюриковичей, прямого потомка Ивана Грозного в 11-ом колене.
Вот что вспоминал про него Николай Белоголовый:
Старик Волконский — ему уже тогда было около 60 лет — слыл в Иркутске большим оригиналом. Попав в Сибирь, он как-то резко порвал со своим блестящим и знатным прошедшим, преобразился в хлопотливого и практического хозяина и именно опростился, как это принято называть нынче. С товарищами своими он хотя и был дружен, но в их кругу бывал редко, а больше водил дружбу с крестьянами; летом пропадал по целым дням на работах в поле, а зимой любимым его времяпровождением в городе было посещение базара, где он встречал много приятелей среди подгородних крестьян и любил с ними потолковать по душе о их нуждах и ходе хозяйства. Знавшие его горожане немало шокировались, когда, проходя в воскресенье от обедни по базару видели, как князь, примостившись на облучке мужицкой телеги с наваленными хлебными мешками, ведёт живой разговор с обступившими его мужиками, завтракая тут же вместе с ними краюхой серой пшеничной булки
В 1856 году князь Волконский был амнистирован и вместе с семьёй вернулся в Подмосковье, а дом приобрёл иркутский купец Иван Степанович Хаминов. Он перепланировал дом и пожертвовал его городу. В нём была организована ремесленная школа для мальчиков-сирот.
В годы Первой мировой войны в бывшей усадьбе Волконских разместились казармы казачьей части Забайкальского войска.
С приходом советской власти главный дом в усадьбе Волконских и усадебные постройки при нём были поделены на коммунальные квартиры.
Лишь в 1974 году началась реставрация усадьбы по проекту московских архитекторов Барановского и Васильева. Был восстановлен не только главный дом, но и весь комплекс надворных построек, среди которых: хлев для домашних животных, погреб, амбар, людская изба, конюшня, каретник.
В декабре 1985 года в усадьбе состоялось открытие нового историко-мемориального музея - "Дом-усадьба декабриста Сергея Волконского".
В настоящее время усадьба представляет собой один из самых значимых и ярких музеев в городе Иркутске.
Декабристы Трубецкие
Сергей Петрович Трубецкой происходил из рода князей Трубецких — правнук генерал-фельдмаршала Никиты Юрьевича Трубецкого. Сын князя Петра Сергеевича Трубецкого (1760—1817, действительный статский советник, нижегородский губернский предводитель дворянства) от первого брака со светлейшей княжной Дарьей Александровной Грузинской (ум. 1796), дочерью грузинского царевича Александра.
По резолюции государя 10 (22) июля 1826 года С.П. Трубецкому за участие в восстании декабристов была назначена смертная казнь, которая была заменена для Трубецкого вечной каторжной работой. Когда его жена, Екатерина Ивановна, пожелала сопровождать мужа в ссылку, император Николай и императрица Александра Фёдоровна пытались отговорить её от этого намерения. Когда же она осталась непреклонной, государь сказал: «Ну, поезжайте, я вспомню о вас!», а императрица прибавила: «Вы хорошо делаете, что хотите последовать за своим мужем, на вашем месте и я не колебалась бы сделать то же!».
Срок пожизненной каторги по манифесту от 22 августа 1826 года в честь коронации был сокращён до 20 лет с последующим пожизненным поселением в Сибири. В 1832 году срок каторги был сокращён до 15 лет, а в 1835 году — до 13. Жене с детьми разрешено жить в Иркутске, а Трубецкому приезжать туда на время.
Первоначально Трубецкой отбывал наказание в Нерчинских рудниках, позднее — на Петровском заводе. В 1839 году по отбытии каторги поселился в селе Оёк (Иркутская губерния). Княгиня Екатерина Ивановна умерла в Иркутске в 1854 году. По словам Н. Эйдельмана, «когда пришёл час амнистии, Сергей Петрович Трубецкой упал на гробовой камень в ограде Знаменского монастыря в Иркутске и проплакал несколько часов, понимая, что никогда больше сюда не вернётся».
По амнистии императора Александра II от 22 августа (3 сентября) 1856 года Трубецкой был восстановлен в правах дворянства, но без княжеского титула; Трубецкой не имел права жить постоянно в Москве, и он поселился в Киеве, где жила его дочь Александра, бывшая замужем за Н. Р. Ребиндером. В октябре 1858 года переехал с ними в Одессу. 19 (31) августа 1859 года Трубецкой переехал на жительство в Москву, где и умер.
Сиропитательный дом Медведниковой
1838 год для истории Иркутска стал знаменательным по случаю важнейших событий того времени — в городе был открыт сиропитательный дом Елизаветы Медведниковой для девочек-сирот.
Его можно считать уникальным по нескольким причинам. Во-первых, сиропитательный дом стал первым в Сибири учебным заведением для девочек: в то время обучение в гимназиях и училищах для них было недоступно, таковы были социальные реалии времени. Во-вторых, дом обеспечивал учрежденный при нем банк Елизаветы Медведниковой, первый частный банк в Сибири, а до 1865 года — единственный в Иркутске. Собственно, с него и началась история становления кредитного дела в городе. В-третьих, идея создания такого грандиозного проекта родилась не в административных кругах региона, а в среде иркутского купечества начала XIX века.
После восстания в Санкт-Петербурге на Сенатской площади ссыльные дворяне вместе со своими женами заложили новый тренд на образование в Иркутске и других городах Сибири. Таким образом, в деле продвижения женского образования первой ласточкой стал сиропитательный дом Елизаветы Медведниковой для девочек-сирот.
Так, в деле устранения «социальной несправедливости» ключевую роль сыграла Елизавета Михайловна Медведникова, на примере биографии которой становится многое понятно, особенно желание изменить сложившуюся ситуацию.
Елизавета Медведникова родилась 15-го октября 1787 года в Иркутске и по происхождению принадлежала к местному небогатому купеческому роду Красногоровых и рано лишилась родителей. Она обладала двумя замечательными качествами — отличалась большой добротой и незаурядной красотой. В 19-летнем возрасте Елизавета Михайловна вышла замуж за иркутского купца 1-й гильдии Логина Фёдоровича Медведникова, который после 1812 года, благодаря очень выгодной торговле «китайкой», занял почётное место в плеяде одних из самых богатых купцов Иркутска.
"Китайкой" называли шелковую ткань синего цвета, ввозимую в Россию из Китая в XVIII — начале XIX века. В XIX веке уже в России стали выпускать недорогую плотную хлопчатобумажную китайку, из которой шили платья. Ткань была очень популярна в народе и вошла в пословицы.
При этом сама Елизавета Михайловна не получила систематического образования и даже не могла воспроизвести письменно свою фамилию на бумаге. Тем не менее она нашла важное применение своему главному качеству — доброте, вложив это в воспитание своих двух сыновей. Супружеское счастье длилось, к сожалению, недолго — в 1814 году супруг скончался, Елизавета Михайловна овдовела, оставшись с малолетними детьми — старшему сыну было только семь лет. Однако воспитание самой Е.М. Медведниковой в духе старинного благочестия с одновременным равнодушием, отчуждённостью к различным пустым развлечениям передалось ее детям. Глубокая религиозность, неукоснительное следование церковным, христианским канонам характеризовали ее как прекрасный образец православной верующей, посвятившей свою жизнь сохранению христианского благочестия. Кроткий нрав, отзывчивость к нуждам и невзгодам бедных и страждущих всегда подталкивали Елизавету Михайловну к неоднократной помощи из собственных средств на помощь ближним и нуждающимся.
«Искренность чувств и смирение к судьбе — являлись одним из лучших украшений персоны Елизаветы Михайловны» — так о ней говорили современники.
Став вдовой в 27 лет, Елизавета Медведникова "приобрела ещё более самостоятельности" и посвятила, насколько позволяло время и возможности, свою жизнь для оказания помощи тем, кто в этом нуждался. Поэтому такая бурная деятельность не могла не остаться без внимания и выдвинула Медведникову из среды местного провинциального общества, сделав её женщиной не просто знаменитой, а одной из тех, которыми в Иркутске гордится местное общество.
Благодеяния преимущественно носили тайный характер и особое внимание Медведниковой было обращено к сиротам. Поэтому грандиозная идея о создании сиропитательного дома (которая часто высказывалась Медведниковой) естественно возникла из глубокого понимания, осмысления собственных личных обстоятельств жизни. Семейные разговоры, размышления явно усиливали благородные порывы Елизаветы Медведниковой вплотную заняться острой социальной проблемой детей, оставшихся без родителей.
К сожалению, инертность и пассивность общества стали серьёзным препятствием на пути реализации доброго дела всей жизни Елизаветы Медведниковой.
Усилия Елизаветы сдвинуть общество с мёртвой точки не увенчалось успехом: 24 октября 1828 года Медведникова скоропостижно скончалась. Последними словами, в какой-то мере ожидаемыми, умирающей прозвучала просьба к собственным детям, чтобы те позаботились о сиротах и устроили для них заведение в Иркутске на солидный капитал (определённый самой Медведниковой) в 70 000 рублей ассигнациями.
После смерти матери её единственные дети — Иван и Логгин Медведниковы — принялись за исполнение последней воли матери и при активном участии бывшего гражданского губернатора Цейдлера, оставившего о себе хорошую память и славу как губернатора, заметно продвинулись в деле создания приюта.
Иван и Логгин Медведниковы, решили часть средств направить на основание сиропитательного дома для девочек, а оставшиеся деньги — на банк, все доходы от деятельности которого должны были направляться на содержание сиропитательного дома.
Особенно активно участвовал в открытии дома и его работе Иван. Он стал почетным членом совета сиропитательного дома и банка, и труды Медведникова были оценены по заслугам: в честь 50-летнего юбилея сиропитательного дома городская дума присвоила Ивану звание почетного гражданина Иркутска. Почти каждый день в сиропитательном доме бывала супруга Ивана Логгиновича, Александра Ксенофонтовна Медведникова. Пройдут годы, и по своему духовному завещанию она передаст более пяти миллионов рублей на различные благотворительные нужды Москвы и Иркутска. В Москве на эти средства в начале ХХ столетия будут построены гимназия, которую назовут Медведниковской, больничный комплекс на Большой Калужской улице и ряд других учреждений. Вот так порой причудливо переплетались истории благотворительных заведений разных городов.
Иван Логгинович приступил к составлению проекта и даже для большего ознакомления с этого рода заведениями он уехал в Москву. Оттуда он вскоре привёз разработанный проект на устройство сиропитательного дома и устав этого учреждения. Причём, планировалось имеющийся капитал разделить: 20 000 рублей реализовать на постройку здания, а на 50 000 рублей ассигнациями с использованием и других пожертвований от разных благотворителей и неравнодушных к социальным проблемам города, учредить банк сиропитательного дома с тем, чтобы доходы с этого капитала шли непосредственно на содержание самого дома. Также первоначально полагалось содержать в заведении десять сирот за счёт доходов с 50 000 рублей ассигнациями и увеличить число сирот по мере приращения доходов.
Поэтому функционирование дома обеспечивал учрежденный при нем банк — первый частный банк в Сибири, а до 1865 года — единственный в Иркутске. Собственно, с него и началась история становления кредитного дела в городе, которая не обошлась без трудностей и преград.
Но в обсуждение активно включился известный реформатор, граф Михаил Михайлович Сперанский. Он всецело поддержал проект Медведниковых и даже сам лично обратился к императору Николаю Павловичу и с большим энтузиазмом доказывал, что "Бог благословит доброе дело и успех должен увенчаться впоследствии".
20 июля 1836 года были утверждены проект и уставы сиропитательного дома и банка. Деяния, труды верного сына своей матери были возданы по заслугам: Иван Логгинович стал почетным членом совета сиропитательного дома и банка, кроме того, в честь 50-летнего юбилея сиропитательного дома городская дума присвоила Ивану звание почетного гражданина Иркутска. Почти каждый день в сиропитательном доме бывала супруга Ивана Логгиновича, Александра Ксенофонтовна Медведникова, первая женщина, получившая звание почетного гражданина Иркутска наряду с мужем.
Хорошее, устойчивое финансовое положение позволило сиропитательному дому Елизаветы Медведниковой увеличивать число воспитанниц и улучшать их содержание.
Так, если в 1838 году воспитывалось всего десять девочек-сирот, то в конце 1880-х их было уже сто восемьдесят. Причём, по сообщению газет, они имели сто пятьдесят полных стипендий.
Примеру Иркутска, который задал настоящий модный культурный тренд, последовали и другие города. До конца 1840-х годов банки для финансирования благотворительных заведений возникли в Порхове, Кяхте, Пензе, Устюге, Казани, Коломне и других городах. К 1893 году сиропитательный дом выпустил более тысячи воспитанниц.
Интересен был и педагогический коллектив. Среди смотрительниц приюта была супруга правителя Российско-американской компании Елена Павловна Ротчева, урожденная княжна Гагарина, — одна из образованнейших женщин своего времени.
В сиропитательном доме было три класса, разделенных на два отделения, старшее и младшее, то есть всего учились шесть лет. Девочкам преподавали закон божий, русский язык и чтение, арифметику, русскую историю, географию, естествоведение, чистописание, рукоделие, рисование, пение, гимнастику. Был даже предмет, который записывали в аттестате как «прачечная». Поощрялось и изготовление вещей для продажи на выставках рукодельных работ, а вырученные деньги выдавались воспитанницам уже при выходе из заведения.
До этого времени небольшие, но принадлежащие им средства хранились на счетах в банке сиропитательного дома с приростом капитала в 6% годовых. Выпускницы при содействии попечителей подыскивали себе занятия, которые потом могли бы их прокормить, или же выходили замуж. А в качестве приданного им выдавались деньги и швейная машинка.
Самым трогательным моментом в жизни воспитанниц сиропитательного дома являлся их выпуск из данного учреждения. Перед этим мероприятием, включавшим в себя торжественную часть, воспитанницы облачались в свои самые лучшие, красивые платья, а также готовили собственный гардероб на деньги, заработанные рукоделием.
Как правило, лучшая из выпускных учениц готовила торжественную, приветственную речь, однако впоследствии такая традиция вскоре прервалась по неизвестным причинам. Торжественная часть обычно начиналась служением панихиды по усопшей Елизавете Михайловне Медведниковой. По окончании служения панихиды воспитанницы пели «Царю Небесный».
К слову сказать, певческий хор сиропитательного дома считался одним из лучших женских певческих хоров, благодаря большим стараниям и усилиям начальства заведения и, конечно же, стараниям учителя пения господина Быстрова. После молитвы, перед публикой представлялся краткий отчёт по проведению учебных экзаменов за истёкший учебный курс, оглашался список выпускающихся воспитанниц, а также краткие сведения о средствах заведения и деятельности Банка. В заключение торжественной части особо отличившиеся и окончившие курсы ученицы получали награды, аттестаты, похвальные листы.
После этого посетители мероприятия могли увидеть, внимательно познакомиться с выставленными и предназначенными для продажи работами воспитанниц, которые тут же раскупались, поскольку были искусно выполнены. Далее накрывался торжественный обед сначала для воспитанниц, затем для почётных гостей. Во время обеда генерал-губернатор принимал бокал шампанского от попечителей дома и провозглашал первый тост за государя императора и императрицу, затем звучали пожелания в адрес сиропитательного дома, учителей-наставников и, конечно же, учениц.
Установление советской власти не прошло бесследно для сиропитательного дома. Уже в 1920 году сиропитательный дом был закрыт, а здание передано Иркутскому сельскохозяйственному институту, однако память о детище Елизаветы Медведниковой и её сыновей, хранит история и человеческая память.
Снова стою у кованой ограды, за которой — не просто здание, а живой свидетель трёх столетий.
Храм Преображения Господня в переулке Волконского будто замер в вечном диалоге с городом: его барочные линии мягко контрастируют с современными фасадами, а тишина внутреннего двора гасит гул иркутских улиц. Здесь время теряет линейность. Жёлтые стены, словно пергамент, хранят следы эпох. Гладкие пилястры и строгие наличники — почерк Антона Лосева, мастера, сумевшего привнести в сибирскую глушь дух европейского барокко. Зелёная кровля, будто мох на древнем камне, напоминает: даже железо поддаётся времени. А ограда 1848 года с чугунными решётками — молчаливый страж, видевший смену поколений.
Внутри — пространство парадоксов. Белоснежные стены без росписей создают эффект святой пустоты. Здесь нет золота, нет пышных образов — только свет из узких окон, падающий на пол, где когда‑то стояли сапоги ссыльных дворян. В этой простоте — особая сила: она заставляет прислушаться не к внешнему, а к внутреннему.
Ухожу, обернувшись на колокольню. Она стоит, как стрелка компаса, указывающая не на стороны света, а на глубины времени. Храм Преображения Господня — это не просто памятник архитектуры. Это место, где камень помнит шаги тех, кто строил, молился, страдал и надеялся.
Если вы хотите понять Иркутск — начните отсюда. Здесь, в переулке Волконского, вы найдёте не только историю, но и частицу души города, которая живёт в ритме колокольного звона, в тепле свечей и в молчании древних стен.
Если понравилась статья - поставьте лайк, и подпишитесь, чтобы ничего не пропустить.
Отдельная благодарность подписчикам за поддержку канала.