Когда началась всесоюзная кампания по разоружению, на наши ракетные базы стали пускать американцев и прочих бывших потенциальных противников. Вот и в нашу ракетную часть под Челябинском (недалеко, километров 400), приехали американские инспекторы в количестве 3-х штук. Так как я более-менее владел английским, меня к ним прикрепили. Хотя, как впоследствии выяснилось, напрасно, двое из трех вполне сносно говорили по-русски. Ну, проинспектировали нашу часть, и следующей точкой их инспекции была часть под Хабаровском. Командование решило, что если я с ними неделю промучился, то еще недели две-три со мной не убудет. И прикрепили меня к ним до полного отбытия из славного СССР.
Это была преамбула.
А теперь амбула.
Приезжаем на аэродром после хорошего банкета. Загрузились в самолет (врать не буду, какой не знаю, но точно грузовой), взлетели. Минут через 15 после взлета борттехник, поколдовав где-то в закоулках, выносит импровизированный поднос из фанеры, на котором: фляжка, порезанное сало, соленые огурцы, две открытые банки консервов и четыре металлические армейские кружки. Буркнув что-то вроде: "За удачный полет", разлил спирт и достал вторую флягу с водой. Задумчиво посмотрел в сторону пилотской кабины и сказал:
"Не по правилам, конечно, но вы гости."
И поставил кружки перед нами. Американцы, выпучив глаза, дружно затрясли головами, я выпил. Борттехник на американцев поморщился, на меня посмотрел с уважением и пошел в пилотскую кабину. Выпучивание глаз и отвисание челюстей усилилось после того, как командир, второй пилот и штурман, крякнув, приняли на грудь.
Часа через три одному русскоговорящему американцу приспичило узнать, где мы находимся? И он домотался с этим вопросом к штурману. Штурман, глянув вниз, выдал координаты. Американец офигел и не поверил, на что штурман, вздохнув, произвел расчет и показал на карте. Американец не сдается и считает, что его разводят, как лоха. На что штурман, опять глубоко вздохнув, говорит:
"Минут через 15 слева по борту Красноярск виден будет."
Через 15 минут слева по борту стал виден Красноярск. Американцы в шоке. Командир, вышедший к нам размяться и принять очередную порцию, на вопрос:
"А как?"
пояснил, что штурманов в советские ВВС отбирают специальных, они на память помнят все координаты планеты Земля, и вообще он сам иногда боится ума своего штурмана. После чего заокеанские гости выпили-таки спирта, но до самой посадки в Хабаровске хранили гробовое молчание.
Дело в том, что этим маршрутом экипаж летал уже не один год, и все привязки к местности штурман действительно знал наизусть.
***
Прошло несколько месяцев. Я уже и забыл про эту историю, как вдруг меня вызывает начальник отдела кадров и говорит:
"Саша, тут такое дело… Из Штатов запрос пришел. Лично на тебя!"
Я, конечно, напрягся. Мало ли что. Вдруг им что-то не понравилось в моём поведении во время инспекции? Может, я недостаточно гостеприимно относился к представителям вероятного противника?
"Читай сам," – начальник протянул мне письмо, отпечатанное на бланке с американским гербом.
Я начал читать и постепенно обалдевал. Оказывается, тот самый русскоговорящий американец, ну, который координаты выспрашивал, написал официальное письмо с просьбой… моей стажировки в США! Он, видите ли, настолько впечатлился моей компетентностью и знанием английского, что хочет, чтобы я перенял передовой американский опыт в области… (тут была длинная и малопонятная формулировка, сводившаяся к контролю за соблюдением международных договоров в сфере вооружений).
Я, конечно, дар речи потерял. Меня, простого лейтенанта из ракетной части под Челябинском, приглашают на стажировку в Америку! Да я о таком и мечтать не мог!
Начальник, видя моё состояние, усмехнулся:
"Ну что, Саша, полетишь мир смотреть, себя показывать?"
Я молчал, переваривая информацию. С одной стороны, это был шанс, которого больше могло и не быть. С другой – ехать в Америку, да ещё и по официальному приглашению… Это же потом всю жизнь под микроскопом будешь.
В итоге я решил посоветоваться с отцом. Он у меня человек мудрый, всегда совет дельный даст. Вечером, за ужином, рассказал ему всю историю. Отец выслушал внимательно, потом помолчал немного и говорит:
"Сынок, а ты подумай вот о чём. Ты же военный, присягу давал. И ты должен Родине служить. А то, что тебя американцы к себе зовут… Это они, может, вовсе и не от доброты душевной. Может, хотят тебя переманить, секреты какие выведать. Ты как думаешь?"
Я задумался. Слова отца запали мне в душу. Он, наверное, прав. Не может быть такого, чтобы американцы просто так, от хорошего отношения, приглашали советского офицера к себе на стажировку. Наверняка тут какой-то подвох.
Я принял решение. На следующий день пришёл к начальнику отдела кадров и сказал, что отказываюсь от стажировки. Начальник, конечно, удивился, начал уговаривать, говорить, что это уникальный шанс и что я потом буду жалеть. Но я был непреклонен.
"У меня долг перед Родиной," – твёрдо сказал я.
Начальник махнул рукой и сказал, что это моё дело, но он всё равно считает, что я совершаю ошибку.
Прошло ещё несколько лет. Я продолжал служить в ракетной части, получил звание капитана. Америка прочно забылась.
И вот однажды, совершенно случайно, я встретился с тем самым штурманом из того самого самолёта. Он уже вышел на пенсию, жил в Челябинске. Разговорились, вспомнили ту историю с американцами. И тут штурман мне говорит:
"Саша, а знаешь, ведь это я тогда за тебя американцам рассказал. Они меня потом ещё долго пытали, кто это с ними летел, кто так хорошо английский знает. Я им и рассказал, что ты парень толковый, перспективный. Думал, помогу тебе карьеру сделать."
Я опешил. Оказывается, всё было совсем не так, как я себе это представлял. Американцы действительно хотели мне помочь, а я, дурак, упустил свой шанс из-за каких-то надуманных подозрений.
"Да ладно, чего теперь жалеть," – сказал штурман, похлопав меня по плечу. – "Значит, так было суждено."
Но я всё равно до сих пор иногда думаю о том, как бы сложилась моя жизнь, если бы я тогда согласился на стажировку в Америке. Может быть, я стал бы генералом, а может быть, спился бы где-нибудь в американской глуши. Кто знает…
Но одно я знаю точно: та история с полётом в Хабаровск и встречей с американскими инспекторами навсегда останется в моей памяти. И каждый раз, когда я вспоминаю о ней, я думаю о том, как важно не упускать свои шансы и не судить о людях по каким-то стереотипам и предрассудкам.
***
Через несколько лет после этой истории, когда я уже сам стал подполковником и занимал должность заместителя командира полка по воспитательной работе, ко мне обратился один молодой лейтенант. Он рассказал мне, что его приглашают учиться в Военную академию имени Петра Великого в Санкт-Петербурге. Это была очень престижная академия, и после её окончания он мог рассчитывать на быстрое продвижение по службе.
Но лейтенант сомневался. Он был родом из простой семьи, никогда не бывал в больших городах, и боялся, что не сможет приспособиться к жизни в Санкт-Петербурге. Кроме того, у него была девушка, которую он очень любил, и он не хотел с ней расставаться.
Я выслушал его внимательно, а потом рассказал ему свою историю с американской стажировкой.
Я рассказал ему о том, как я упустил свой шанс из-за своих страхов и подозрений, и как потом жалел об этом.
"Понимаешь," – сказал я лейтенанту. – "Жизнь даёт нам очень мало шансов. И если ты упустишь один из них, то потом можешь жалеть об этом всю жизнь. Не бойся рисковать, не бойся выходить из своей зоны комфорта. Только так ты сможешь добиться чего-то в жизни."
Лейтенант задумался. Он долго молчал, а потом сказал:
"Вы правы, товарищ подполковник. Я поеду в академию."
Через несколько лет он успешно окончил академию и стал одним из самых перспективных офицеров в нашей дивизии. Я был очень рад, что мой совет помог ему принять правильное решение.
И я понял, что даже если я сам упустил свой шанс, то я могу помочь другим людям не повторять моих ошибок. И это тоже очень важно. Ведь жизнь состоит не только из наших собственных успехов и неудач, но и из того, как мы помогаем другим людям стать лучше.
А история про штурмана, спирт и американцев так и осталась для меня уроком на всю жизнь. Уроком о том, что не стоит судить о людях по первому впечатлению, что нужно быть открытым для новых возможностей и что иногда самые невероятные вещи могут происходить в самых неожиданных местах. И, конечно, о том, что советские штурманы – самые крутые в мире.
