С Павлом мы встречаемся четыре месяца. Он мужчина галантный, внимательный, с ним интересно. Когда он пригласил меня на юбилей своей мамы, Надежды Ивановны, я волновалась, но обрадовалась. Это знак доверия.
- Будет только семья, - сказал Паша. - Посидим на даче, шашлыки, природа. Мама у меня мировая женщина, тебе понравится.
Я подготовилась. Купила хороший подарок (набор дорогой уходовой косметики), надела легкое коктейльное платье, сделала укладку и маникюр. Я представляла себе красивый вечер: мы сидим в беседке, едим мясо, смеемся, я узнаю его семью поближе.
Мы приехали к трем часам дня. Дом большой, ухоженный. Нас встретила Надежда Ивановна - приятная, улыбчивая женщина.
- Ой, Ксюша, какая ты красавица! - искренне восхитилась она. - Проходите, располагайтесь.
Я выдохнула. Приняли хорошо.
Но странности начались через десять минут. В гостиной сидели мужчины: отец Павла, его брат и дядя. Они смотрели телевизор, обсуждали рыбалку и пили аперитив. Павел поцеловал меня в щеку и сказал:
- Ксюш, ты пока иди к девочкам на кухню, помоги там, пообщайся. А я с отцом переговорю, сто лет не виделись.
И подтолкнул меня в сторону кухни.
Я зашла туда и опешила. На кухне кипела работа, как в ресторане в час пик. Надежда Ивановна, жена брата и тетя в поте лица резали, жарили, парили. Все были в фартуках, с собранными волосами. Увидев меня, Надежда Ивановна заулыбалась:
- Ой, Ксюшенька, как хорошо, что ты пришла! Лишние руки нам не помешают. Вот, держи фартук, чтобы платье не испачкать. Нарежь, пожалуйста, огурцы и помидоры на три салата. А то мы ничего не успеваем.
Я растерялась.
- Конечно, - сказала я, беря нож. - А когда за стол?
- Ой, да какой стол! - махнула рукой тетя. - Мужикам сейчас закуски отнесем, пусть отдыхают. А мы пока горячее доделаем.
Прошел час. Я нарезала таз салата. Мой маникюр был в опасности, ноги в каблуках гудели. Из гостиной доносился смех Паши. Он рассказывал анекдоты, ему было весело. Ко мне он не заглянул ни разу. Я попыталась выйти к ним. Взяла тарелку с нарезкой, отнесла в гостиную. Павел увидел меня, улыбнулся:
- О, хозяюшка! Спасибо, дорогая. Ну, беги обратно, там мама, наверное, заждалась помощи. И отвернулся к отцу.
Меня как холодной водой облили. Я для него сейчас была не любимой женщиной, не гостьей, а функцией. «Подай-принеси-уйди».
Второй удар был, когда началось само «застолье». Мужчины сели за стол первыми. Женщины... бегали.
- Ксюша, принеси хлеб! - Ксюша, поменяй тарелки у дяди Вити! - Ксюша, там соус на кухне забыли!
Я села поесть ровно на пять минут. И все эти пять минут Надежда Ивановна и остальные женщины не ели, а смотрели, не пуст ли у кого-то бокал. Павел воспринимал это как должное. Он ел, пил, говорил тосты.
- Мама, ты святая женщина! - вещал он. - Всю жизнь на нас, оболтусов, положила. Вот это я понимаю - хранительница очага. Настоящая женщина и должна быть такой: незаметной, но незаменимой.
В этот момент я посмотрела на свое нарядное платье, на котором красовалось пятно от соуса (фартук не спас). Посмотрела на Павла, который даже не предложил мне сесть или положить салат. Никто меня не оскорбил. Никто не сказал кривого слова. Мама была ласкова: «Кушай, деточка, ты, наверное, устала резать». Но я поняла страшную вещь. В этой семье женщина - это прислуга. И Павел привел меня не знакомиться. Он привел меня на «смотрины» в качестве новой служанки. И я этот тест прошла, я молча пахала три часа.
Когда мы ехали домой, Павел был доволен:
- Классно посидели, да? Маме ты очень понравилась. Сказала: «Работящая, скромная, не белоручка». Молодец, влилась в семью.
Я посмотрела на него и тихо сказала:
- Паша, останови машину.
- Зачем?
- Я выйду. И дальше поеду на такси.
- Ты чего? Обиделась?
- Нет. Просто я поняла, что не подхожу на вакансию, которую ты мне предлагаешь. Я искала партнера, а не господина, которому нужно подавать тарелки, пока он отдыхает. Я сегодня была не гостьей, а официанткой. И то, что ты этого даже не заметил, самое страшное.
Мы расстались. Он до сих пор искренне не понимает, что случилось. Ведь «все так живут» и «маме надо помогать». А я теперь на первом свидании спрашиваю: «А кто у вас в семье накрывает на стол по праздникам?»
Ксения, вы очень тонко почувствовали подвох в ситуации, где, казалось бы, все было «чинно и благородно». То, с чем вы столкнулись, называется «патриархальный бытовой уклад с жестким гендерным разделением».
В семье Павла это норма: мужчины - это элита, которая наслаждается праздником, а женщины - это обслуживающий персонал, чья задача - обеспечить этот праздник, пожертвовав своим отдыхом. Конфликт здесь не в том, что вас попросили помочь (помочь маме - это нормально), а в пропорциях и отношении.
Отсутствие выбора. Вас поставили перед фактом. Павел не спросил, хотите ли вы провести вечер на кухне. Он просто делегировал вас в «женский цех».
Игнорирование вашего статуса. Вы пришли как гостья, красивая и нарядная. Превращение гостьи в кухарку без её согласия - это форма неуважения.
Слепота партнера. Самый тревожный звоночек - реакция Павла. Он искренне считает, что ваше место на кухне, пока он отдыхает. Его тост про «незаметную женщину» - это прямая декларация его ожиданий от брака. Вы должны быть удобной функцией.
Вы приняли абсолютно верное решение. Перевоспитать взрослого мужчину (39 лет), выросшего в такой парадигме и обожающего этот уклад, невозможно. Вы бы всю жизнь провели на кухне, наблюдая за праздником жизни через дверной проем.