Олег не смотрел на неё как на невесту. Он смотрел на неё как на удачно подобранный галстук, который идеально не подходит к костюму, зато бесит всех окружающих.
Они сидели в ресторане, где порция салата стоила больше, чем вся одежда на Кате. Она чувствовала, как жесткая льняная салфетка царапает колени. Ей хотелось спрятать руки. Маникюр, который она сделала вчера сама, здесь казался вульгарным и дешевым.
Напротив сидела Елена Сергеевна. Мать Олега. Женщина, сделанная из стали, ботокса и чистого, дистиллированного презрения.
— И где же вы познакомились, милочка? — спросила Елена Сергеевна. Она даже не притронулась к вину.
Катя набрала воздуха. Она знала легенду. Они репетировали.
— В библиотеке, — быстро сказал Олег, перебивая. — Катя искала редкое издание по архитектуре.
Он врал так легко, словно дышал. На самом деле он чуть не сбил её на своем внедорожнике, когда она перебегала дорогу в неположенном месте с пакетами из «Пятерочки». Пакеты порвались, дешевые макароны рассыпались по асфальту. Олег тогда вышел не извиниться, а оценить ущерб бамперу. А потом посмотрел на неё, заплаканную, собирающую грязные рожки, и вдруг улыбнулся. Зло так, весело.
— В библиотеке, — медленно повторила Елена Сергеевна. — Как... трогательно. А я думала, такие девушки, как вы, Катя, чаще посещают другие заведения.
— Какие? — тихо спросила Катя.
— Те, где ищут спонсоров, — мать улыбнулась одними губами. Глаза оставались ледяными.
Олег рассмеялся. Громко, на весь зал. Люди за соседними столиками обернулись.
— Мама, ты прелесть. Именно поэтому я женюсь на ней через три недели. Чтобы ты могла упражняться в остроумии каждый семейный ужин.
Катя поняла: её здесь нет. Есть только снаряд, который сын запускает в окоп матери.
В квартире Олега было холодно. Не в смысле температуры — климат-контроль работал идеально, поддерживая вечные двадцать два градуса. Холодно было от пустоты. Огромные окна, серые стены, мебель, на которую страшно сесть.
Катя стояла у окна и смотрела на ночной город. В отражении она видела чужую женщину. В шелковом халате, с дорогой укладкой, которую ей сделали сегодня в салоне по приказу Олега.
Телефон в кармане вибрировал. Третий раз за час.
Она знала, кто это. Она не могла ответить.
Олег вышел из душа, вытирая голову полотенцем. Он был красив той хищной, породистой красотой, которую дают большие деньги и регулярный спортзал.
— Ты чего застыла? — он бросил полотенце на кресло. — Иди спать. Завтра тяжелый день. Примерка платья, потом встреча с организатором.
— Олег, — Катя повернулась. Голос дрожал. — Может, не надо такой пышности? Давай просто распишемся?
Он подошел к ней, взял за подбородок. Пальцы у него были сухие и жесткие.
— Нет, Катюша. Надо. Я хочу, чтобы все видели. Я хочу видеть лицо мамы, когда она поймет, что это навсегда. Я хочу видеть лица моих партнеров, когда я приведу тебя — девочку без роду и племени — и посажу во главе стола.
— Ты используешь меня, — это был не вопрос.
— А ты используешь меня, — он пожал плечами, отпуская её. — Или тебе не нравится эта квартира? Не нравится, что тебе больше не надо считать копейки до зарплаты? Что твои кредиты закрыты?
Катя опустила глаза. Крыть было нечем.
Сделка была честной. Только вот цена с каждым днем росла.
Телефон снова завибрировал. Олег скосил глаза на её карман.
— Популярная ты стала. Подружки из прошлого жизни завидуют?
— Вроде того, — соврала Катя. Сердце ухнуло куда-то в желудок.
— Скажи им, чтобы забыли твой номер. Твоя старая жизнь закончилась. Теперь ты принадлежишь мне.
Он сказал это буднично, как говорят о купленной машине. Развернулся и пошел в спальню.
Катя достала телефон. На экране высветилось сообщение: «Ты думаешь, ты спрячешься? Я знаю, где ты. И я знаю, что ты делаешь. Если ты не заплатишь до свадьбы, он всё узнает».
Она удалила сообщение, хотя знала, что это не поможет.
Подготовка к свадьбе напоминала военную операцию. Елена Сергеевна не сдавалась. Она звонила по пять раз на дню, меняла флористов, критиковала меню, требовала заменить скатерти с бежевых на "слоновую кость", хотя Катя не видела разницы.
За три дня до торжества Елена Сергеевна приехала к ним без звонка.
Катя была одна. Олег уехал на переговоры.
Мать вошла, не разуваясь. Процокала каблуками по дорогому паркету, брезгливо оглядела гостиную, словно искала грязь.
— Тебе сколько нужно? — спросила она сразу, без "здравствуйте".
Катя стояла посреди комнаты в домашней футболке, чувствуя себя школьницей, которую вызвали к директору.
— В смысле?
— Денег. Сколько тебе нужно, чтобы ты исчезла? Пять миллионов? Десять? Я могу организовать перевод прямо сейчас. Билет в любую точку мира. Хоть на Бали, хоть в Париж. Только исчезни.
— Я люблю Олега, — сказала Катя. Фраза прозвучала жалко.
Елена Сергеевна рассмеялась. Сухим, каркающим смехом.
— Любишь? Девочка, не смеши меня. Ты любишь его кошелек. Ты любишь возможность не работать. Ты любишь то, что он вытащил тебя из той дыры, где ты жила. Но ты его не любишь. И он тебя не любит.
Она подошла ближе. Запах её дорогих, тяжелых духов забил нос.
— Он делает это мне назло. Это наш с ним старый танец. Он приводит в дом дворняжку, чтобы посмотреть, как я буду морщиться. Но обычно он их выгоняет через месяц. А тут решил жениться. Заигрался.
— Я не дворняжка, — Катя сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Больно. Эта боль отрезвляла.
— Да что ты? — Елена Сергеевна наклонилась к самому её лицу. — А кто ты? Думаешь, я не наводила справки? Катерина Смирнова. Отец алкоголик, мать умерла, когда тебе было десять. Образование — техникум. Работала официанткой, потом администратором в какой-то забегаловке. Чистый лист. Слишком чистый.
Внутри у Кати всё сжалось.
— Уходите, — тихо сказала она.
— Я уйду. Но имей в виду, милочка. Я копну глубже. И если там есть грязь — а она есть у всех таких, как ты, — я её найду. И тогда Олег не просто выгонит тебя. Он тебя уничтожит. Ты знаешь, какой он, когда его предают?
Елена Сергеевна развернулась и пошла к выходу. У двери она остановилась.
— Десять миллионов. Предложение действительно до завтрашнего утра.
Дверь хлопнула. Катя сползла по стене на пол.
Телефон снова завибрировал.
«Время истекает, Катя. Или ты приносишь деньги завтра, или я иду к твоему жениху».
Она закрыла лицо руками. Ей негде было взять такие деньги. Олег давал ей карту, но все траты приходили ему в смс. Снять крупную сумму наличными невозможно.
Она была в золотой клетке, а ключ от неё лежал в кармане тюремщика.
Вечер перед свадьбой.
Олег был пьян. Не в стельку, но достаточно, чтобы его глаза стали мутными, а движения — резкими. Он сидел в кресле, вертя в руках стакан с виски.
Катя вошла в гостиную. Она уже собрала небольшую сумку. Документы, немного денег, которые удалось скопить с тех копеек, что оставались от сдачи в магазинах. Она хотела сбежать. Просто исчезнуть. Пусть думают, что она взяла деньги матери. Пусть думают, что угодно.
— Куда собралась? — голос Олега ударил в спину как хлыст.
Он не спал. Он смотрел на сумку в её руке.
— Я... я просто хотела переложить вещи. Завтра рано вставать, — соврала она.
Олег поднялся. Медленно, как хищник. Подошел к ней, вырвал сумку из рук, вытряхнул содержимое на пол. Паспорт, смешная стопка мятых купюр, белье.
— Дура, — сказал он без злости, скорее с усталостью. — Ты думаешь, я тебя отпущу? Сейчас? Когда всё готово?
— Я не могу, Олег. Я не могу так. Твоя мать... она меня ненавидит. Ты меня не любишь. Зачем это всё?
Он схватил её за плечи. Встряхнул так, что зубы лязгнули.
— Затем, что я так решил! — заорал он. — Мне плевать на любовь! Мне плевать на мать! Мне нужно, чтобы она заткнулась! Раз и навсегда! Чтобы она поняла, что не может контролировать мою жизнь! И ты мне в этом поможешь.
— А я? — прошептала Катя. — Обо мне ты подумал?
— А ты получишь всё, о чем мечтала, — он вдруг резко успокоился, погладил её по щеке. Жест был ласковым, но от него веяло угрозой. — Шмотки, машины, путешествия. Терпи, Катя. Просто стой рядом и улыбайся. Это твоя работа.
Он наклонился и поцеловал её. Поцелуй был горьким от виски и унижения.
— Завтра ты станешь моей женой. И точка. Иди спать.
Катя легла в постель, но не сомкнула глаз. Сообщений больше не было. Это пугало больше всего. Шантажист замолчал. Значит, он что-то задумал.
День свадьбы был похож на галлюцинацию.
Катю крутили, вертели, красили, пудрили. Платье было невероятно красивым и невыносимо тяжелым. Корсет сдавливал ребра так, что каждый вдох давался с трудом.
Олег выглядел безупречно в черном смокинге. Он улыбался, шутил с гостями, принимал поздравления. Но когда он подходил к Кате, его улыбка становилась похожей на оскал.
— Улыбайся, — шипел он сквозь зубы. — Вон там фотографы из Tatler. Выпрями спину.
Зал был полон. Элита города. Мужчины в костюмах, стоимость которых превышала бюджет небольшого города. Женщины в бриллиантах, сверкающих как осколки льда. Все они смотрели на Катю. Кто-то с любопытством, кто-то с насмешкой, кто-то с жалостью.
Елена Сергеевна сидела в первом ряду. Она была в темно-синем платье, прямая, как палка. Лицо — каменная маска. Она ни разу не посмотрела на сына.
Началась церемония.
Регистратор, женщина с пышной прической и поставленным голосом, начала говорить о любви, верности и священных узах. Каждое слово отдавалось звоном в ушах Кати.
Она искала глазами кого-то в толпе. Того, кто писал сообщения. Она боялась увидеть знакомое лицо из прошлого. Но все лица были чужими.
— Олег, согласны ли вы взять в жены Екатерину?..
— Согласен, — твердо сказал Олег, глядя прямо в глаза матери. Это был вызов.
— Екатерина, согласны ли вы?..
Пауза. Секунда, две, три. В зале повисла тишина. Не звенящая, а ватная, душная.
Катя посмотрела на Олега. Он сжал её руку так, что ей захотелось вскрикнуть.
— Согласна, — выдохнула она.
— В таком случае, прошу вас обменяться кольцами.
Олег достал кольцо. Огромный бриллиант, холодный и тяжелый. Он надел его ей на палец. Теперь она его собственность. Официально.
Катя взяла кольцо для Олега. Руки дрожали так сильно, что она боялась уронить его.
И в этот момент двери зала распахнулись.
Не просто открылись — они ударились о стены с грохотом, похожим на выстрел.
Все обернулись.
На пороге стояла Елена Сергеевна. Но она ведь сидела в первом ряду? Катя моргнула. Место в первом ряду было пусто. Когда она успела выйти?
Елена Сергеевна выглядела иначе. Её спокойствие исчезло. Глаза горели торжеством. В руках она держала не папку, не телефон — обычный коричневый конверт формата А4.
Она шла по проходу между рядами не как гостья, а как хозяйка, которая вернулась домой и обнаружила, что прислуга устроила вечеринку.
— Остановите этот фарс! — её голос, усиленный акустикой зала, хлестнул по ушам.
Олег дернулся, но не отпустил руку Кати.
— Мама, сядь или уходи, — прорычал он. — Не устраивай сцену.
— Сцену устраиваешь ты, сынок, — она подошла к алтарю. Встала между ними и регистратором. — Ты хотел доказать мне, что ты взрослый? Что ты сам принимаешь решения? Поздравляю. Ты чуть не женился на мошеннице.
По толпе пробежал шепот. Он звучал как шорох сухих листьев.
Катя почувствовала, как кровь отливает от лица. Ноги стали ватными. Началось.
— Ты о чем? — Олег прищурился. — Мама, если это твои очередные выдумки...
— Выдумки? — Елена Сергеевна рассмеялась. Она подняла конверт. — Я же говорила тебе, Катенька, что я люблю копать глубоко. Я нашла не просто грязь. Я нашла могилу.
Она разорвала конверт. Медленно, со смаком. Вытащила стопку фотографий и каких-то ксерокопий.
— Твоя "невинная овечка" не просто так появилась перед твоей машиной, Олег. Это был не несчастный случай.
Катя дернулась к ней, пытаясь выхватить бумаги.
— Не надо! Пожалуйста!
— Стоять! — рявкнул Олег. Он перехватил руку Кати. — Что там, мама?
Елена Сергеевна протянула ему первую фотографию.
— Посмотри на дату, сын. Это за неделю до вашего знакомства.
Олег взял снимок. Его лицо изменилось. С него сползла маска высокомерия, уступив место растерянности, а затем — чему-то страшному. Темному.
— А вот это, — Елена Сергеевна сунула ему под нос какой-то документ с синей печатью, — самое интересное. Свидетельство о браке.
Толпа ахнула. Кто-то в задних рядах присвистнул.
— Она не просто замужем, Олег. Она замужем за человеком, который сейчас сидит в тюрьме за махинации с твоими же счетами. Помнишь Корнилова? Твоего бывшего финдиректора?
Олег медленно поднял глаза на Катю. В них больше не было ни насмешки, ни собственничества. В них была пустота. Черная дыра, которая засасывала всё вокруг.
— Это правда? — спросил он. Голос был тихим, страшным. — Ты жена Корнилова?
Катя отступила на шаг. Платье мешало дышать. Корсет сдавливал так, что темнело в глазах.
— Олег, я могу объяснить... Он заставил меня... У меня были долги...
— Ты жена Корнилова? — повторил он, повышая голос.
— Да! — выкрикнула она. — Но мы не живем вместе! Он...
— Замолчи, — оборвал он её.
Елена Сергеевна улыбалась. Это была улыбка хищника, который перегрыз горло жертве.
— Но это еще не всё, — сказала она мягко, почти ласково. — Самое сладкое я оставила напоследок. Олег, посмотри на вторую страницу. Там тест ДНК.
Олег перевел взгляд на бумаги. Его руки затряслись. Бумага зашуршала в наступившей тишине.
— Ребенок, которого она якобы потеряла два года назад... — начала мать.
— Заткнись! — заорала Катя, бросаясь на свекровь. — Не смей!
Олег перехватил её. Грубо, больно. Он скрутил её руки за спиной.
— Читай, — приказала мать.
Олег читал. Его лицо наливалось кровью. Вены на шее вздулись. Он поднял глаза на Катю. И в этот раз Катя поняла: её не просто выгонят. Её убьют. Прямо здесь.
Он разжал руки, отталкивая её от себя, как грязную тряпку. Катя не удержалась на каблуках и упала на колени. Прямо к ногам Елены Сергеевны.
— Ты... — прохрипел Олег. — Ты знала всё это время?
Катя подняла голову. Терять было нечего.
— Знала, — сказала она, глядя ему в глаза. — А ты знал, что твой отец не умер от инфаркта? Что это она, — Катя ткнула пальцем в сторону свекрови, — подменила таблетки?
Елена Сергеевна замерла. Её торжествующая улыбка сползла, обнажив животный страх.
Олег перевел взгляд с Кати на мать.
— Что она сказала?
— Она лжет! — взвизгнула мать. — Она пытается спасти свою шкуру! Охрана! Вышвырните её!
— Нет! — рявкнул Олег. — Стоять!
Он подошел к матери вплотную.
— Катя, — сказал он, не оборачиваясь. — Доказательства. У тебя есть доказательства?
Катя медленно полезла рукой в лиф платья. Туда, где у сердца была спрятана маленькая флешка. Та самая, за которую её шантажировали. Та самая, которую она должна была отдать, но не отдала.
— Есть, — сказала она. — Здесь запись. С камер наблюдения в кабинете твоего отца.
Елена Сергеевна побледнела так, что стала похожа на мертвеца. Она рванулась к Кате, забыв о достоинстве, забыв о гостях.
— Отдай! — закричала она, вцепляясь Кате в волосы.
Олег схватил мать за руку.
— Не трогай её, — тихо сказал он.
В зале кто-то закричал. Охрана наконец очнулась и побежала к алтарю.
Олег посмотрел на флешку в руке Кати. Потом на мать. Потом снова на Катю.
— Дай сюда, — он протянул руку.
Катя сжала флешку в кулаке.
— Если я отдам, ты меня уничтожишь, — сказала она. — Ты же сам сказал. Я для тебя никто.
— Дай. Сюда. Флешку.
— Нет.
Олег сделал шаг к ней. Его глаза были безумными.
— Катя, не зли меня. Отдай по-хорошему.
— Только в обмен на свободу. И деньги.
— Ты торгуешься? Со мной? Сейчас?
— Да.
Олег занес руку, чтобы вырвать флешку силой. Мать висела на его локте, пытаясь дотянуться до Кати. Охрана была уже в двух шагах.
Катя поняла: это конец. Она размахнулась и...
Продолжение истории скорее читайте тут!
Напишите, что вы думаете об этой истории! Мне будет очень приятно!
Если вам понравилось, поставьте лайк и подпишитесь на канал. С вами был Джесси Джеймс.
Все мои истории являются вымыслом.