Валентина Петровна всю жизнь придерживалась простого принципа: сын — это опора, а дочь — это сокровище. Опора должна быть крепкой, закалённой, готовой нести любую ношу. А сокровище надо беречь, холить, лелеять.
Своих детей она воспитывала именно так. Егору с малых лет внушала, что мужчина обязан трудиться, помогать, не жаловаться. А Веронику растила как хрустальную вазу — осторожно, нежно, оберегая от любых трудностей.
Когда муж умер, Егору было тринадцать, Веронике двенадцать. С того момента различия в воспитании стали ещё более явными.
— Егор, сходи в магазин. Егор, помоги донести. Егор, убери во дворе.
А Веронике:
— Доченька, ты устала? Отдохни. Я сама всё сделаю.
Мальчик пытался возражать, говорил, что это несправедливо. Но мать пресекала:
— Ты мужчина. Мужчины должны заботиться о женщинах. Иначе какой из тебя мужчина?
Егор смирился. Понял, что бесполезно спорить. Решил для себя: вырасту, заработаю денег — съеду. Буду жить сам, без этого неравенства.
Он окончил техникум, устроился электриком. Работал много, зарабатывал неплохо. Копил на квартиру.
Вероника после школы поступила в педагогический. Училась средне, замуж вышла на третьем курсе. Муж Святослав был программистом, зарабатывал хорошо. Валентина Петровна радовалась — дочь удачно вышла замуж, будет жить в достатке.
Егор тоже познакомился с девушкой. Привёл Ксению домой. Скромная, спокойная, работала бухгалтером.
Валентина Петровна приняла её холодно.
— Не нравится мне она. Какая-то прилипчивая. Небось на твои деньги зарилась.
— Мам, у неё своя зарплата. Мы снимаем квартиру вместе, делим расходы поровну. Ксюша нормальная.
— Ага, сейчас нормальная. А женится — покажет характер. Вот увидишь.
Егор не стал спорить. Они с Ксенией расписались тихо, без торжества. Жили в съёмной однушке, копили на своё жильё.
Вероника с мужем поселились у Валентины Петровны. Квартира была двухкомнатной, но большой. Хватало места всем.
Валентина Петровна была счастлива. Зять работал, дочь занималась домом. Вернее, должна была заниматься. Но на деле всё делала мать.
— Верочка, ты отдохни, я сама посуду помою.
— Доченька, зачем тебе напрягаться? Я уберу.
— Святослав, ужин готов. Садитесь, я накрыла.
Святослав был доволен. Тёща готовила, убирала, стирала. Жена красивая, ухоженная. Красота.
А вот к Егору мать постоянно придиралась.
— Почему ты так редко звонишь? Я же мать, должна знать, как ты живёшь.
— Почему не помогаешь деньгами? У Вероники ребёнок скоро будет, им нужно на коляску, на кроватку.
— Приезжай, починишь розетку. Я же не могу сама, я женщина.
Егор помогал. Чинил, давал деньги, приезжал по первому зову. Ксения молчала, но было видно — ей неприятно.
— Почему Вероника не помогает твоей маме? Они же вместе живут.
— Вероника беременная. Ей нельзя напрягаться.
— А мне можно? Я тоже женщина.
— Ксюш, ну не начинай. Это моя мать. Я обязан помогать.
Ксения вздыхала и замолкала.
Однажды Валентина Петровна позвонила Егору и попросила денег на поездку.
— Подруга пригласила на день рождения. Живёт в Сочи. Хочу съездить, отдохнуть. Дай денег на билет и на расходы.
— Мам, у меня таких денег нет. Мы копим на квартиру.
— Как нет? Вы же оба работаете!
— Да, работаем. И платим за съёмную квартиру тридцать тысяч в месяц. А Вероника с Святославом у тебя живут бесплатно. Им легче.
— Вероника беременная! Ей деньги на ребёнка нужны!
— А нам на квартиру.
— Значит, так. Раз не хочешь помочь матери добровольно, я сама попрошу твою жену. Поговорю с Ксенией по душам.
Егор занервничал. Знал, что мать способна устроить скандал.
— Ладно. Куплю тебе билет. Но карманные расходы сама изыщи.
— Хорошо, — смягчилась Валентина Петровна.
Билет вышел дорогой — сезон, всё раскуплено. Егор отдал матери почти половину зарплаты.
Ксения узнала и не выдержала:
— Почему она не попросила Веронику? У них денег больше!
— Вероника беременная.
— И что? Беременность — не болезнь. Святослав зарабатывает вдвое больше тебя. Они могли бы помочь.
— Ксюш, не лезь. Это семейное.
— Я твоя жена. Я тоже семья.
После этого разговора Валентина Петровна возненавидела невестку окончательно. Говорила всем знакомым, какая Ксения корыстная, жадная, мужа от матери отваживает.
Прошло полгода. Вероника родила. Валентина Петровна была на седьмом небе от счастья. Внучка Полина, красавица, похожа на мать.
Егор приезжал в гости, но редко. Отношения с матерью были натянутыми.
И вот однажды случилось страшное. Валентина Петровна проснулась утром и не смогла встать. Левую сторону парализовало. Вызвали скорую. Инсульт.
Две недели в реанимации. Потом перевели в общую палату. Врачи сказали — восстановление будет долгим. Возможно, частично останется парализация. Нужен постоянный уход.
Егор приезжал в больницу каждый день. Вероника — раз в неделю, и то ненадолго. Ребёнок же маленький, оставить не с кем.
Когда встал вопрос о выписке, Вероника заявила:
— Я не могу взять маму к себе. У меня грудной ребёнок. Я физически не справлюсь.
— А куда её, по-твоему? — растерянно спросил Егор.
— Есть специальные учреждения. Дома престарелых. Там ухаживают, кормят, лечат.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Егор, я не могу. Полине два месяца. Я кормлю грудью, не высыпаюсь. Где я возьму силы ещё и за лежачей матерью ухаживать?
— А я?
— А ты что? У тебя есть жена. Пусть она помогает.
Егор позвонил Ксении, рассказал ситуацию. Ожидал, что она откажется. Но Ксения сказала:
— Заберём к себе. Только съёмную квартиру бросим. Поедем к твоей бабушке в деревню. Там дом большой, будет где разместиться. И воздух хороший, для восстановления полезно.
Егор не мог поверить своим ушам.
— Ты серьёзно?
— Серьёзно. Твоя мать несправедлива ко мне, но я не могу оставить её в беде. Давай заберём.
Они забрали Валентину Петровну из больницы. Бабушкин дом стоял пустым — старушка умерла три года назад, дом остался Егору.
Переехали втроём. Ксения работала удалённо, бухгалтерские программы позволяли. Егор устроился в местную электросеть, работы хватало.
Валентина Петровна плакала от счастья, когда её привезли в дом. Думала, что бросят, отправят в какое-нибудь казённое учреждение умирать.
Ухаживали за ней оба. Ксения готовила специальную еду, помогала мыться, переодеваться. Егор делал массаж, возил на процедуры в районную больницу.
Вероника приезжала дважды. Первый раз через неделю после выписки. Привезла яблок.
— Мам, я тебе яблок привезла. Свежих, хороших.
Валентина Петровна не могла твёрдую пищу жевать. Зубов почти не осталось, челюсть плохо двигалась после инсульта.
Ксения молча взяла яблоки, запекла в духовке с мёдом, протерла через сито. Сделала пюре.
Второй раз Вероника приехала через месяц. Опять привезла яблок.
— Верочка, у нас в саду свои яблоки растут, — слабо сказала Валентина Петровна. — Не нужно покупать.
— Ну извини, я не знала. Долго не задержусь, мне в город надо, у Полины завтра прививка.
И уехала через полчаса.
После второго визита Валентина Петровна попросила Егора принести ей нотариуса.
— Зачем, мам?
— Завещание напишу.
Приехал нотариус. Валентина Петровна продиктовала: дом пополам — половину сыну, половину дочери.
— Мам, зачем Веронике половина? Она же даже не навещает тебя.
— Она моя дочь. Должна получить наследство.
Егор не стал спорить.
Валентина Петровна прожила ещё год. Постепенно восстанавливалась, начала ходить с палочкой, говорить более-менее внятно. Была благодарна сыну и невестке за заботу.
Когда она умерла, на похороны приехала Вероника с мужем. Плакала, причитала. Егор смотрел на неё и молчал.
После похорон нотариус огласил завещание. Половина дома Егору, половина Веронике.
Вероника кивнула:
— Справедливо. Я свою долю продам. Нам деньги нужнее, чем этот дом в деревне.
— Кому продашь? — уточнил Егор.
— Кому-нибудь. Или тебе, если хочешь.
— За сколько?
Вероника назвала сумму. Половина рыночной стоимости половины дома.
Егор подумал. Дом старый, деревянный, требует капитального ремонта. Но участок большой, пятнадцать соток. Можно снести дом, построить новый.
— Хорошо. Я выкуплю твою долю. Только не сразу, а частями. По десять тысяч в месяц. Идёт?
— Идёт, — согласилась Вероника.
Они договорились на честном слове. Документы оформлять не стали — всё равно родня, зачем лишние расходы на нотариуса.
Егор начал платить. Каждый месяц переводил сестре десять тысяч рублей. Платил ровно год. Выплатил всю сумму.
А потом начал строительство. Снесли старый дом. Заказали проект нового. Кирпичный, двухэтажный, с террасой. Строили сами, нанимали только бригаду для фундамента и кровли. Остальное делали своими руками.
Ксения оказалась золотой женой. Не жаловалась, не ныла. Помогала чем могла. Красила, клеила обои, подбирала плитку, возилась с ландшафтом.
Строились два года. Не брали кредитов, всё делали на свои деньги. Жили скромно, экономили, откладывали.
И вот дом готов. Красивый, большой, светлый. С тремя спальнями, просторной кухней-гостиной, двумя санузлами.
Егор сфотографировал, выложил в семейный чат. Через час позвонила Вероника.
— Ого, какой дом! Молодцы!
— Спасибо.
— Слушай, а давай мы к вам на лето приедем? С Полиной? Ей воздух деревенский полезен.
— Приезжайте, конечно, — Егор не мог отказать сестре.
Но Ксения после разговора сказала:
— Мне кажется, она не просто так интересуется. У неё какой-то план.
— Какой план? Она просто в гости хочет.
— Посмотрим.
Через неделю приехала Валентина Петровна. Не Вероника, а мать Егора. Живая и здоровая.
Нет, конечно, не живая. Но звонок был от неё. Вернее, Вероника позвонила от имени матери.
Стоп. Что-то я путаю. Валентина Петровна ведь умерла.
Ладно, продолжу правильно.
Через неделю приехала Вероника с мужем и дочкой. Егор и Ксения встретили, показали дом.
— Офигеть! — выдохнула Вероника, ходя по комнатам. — Вы это сами построили?
— В основном, — скромно ответил Егор. — Бригаду нанимали только на фундамент и крышу. Остальное сами.
— Сколько потратили?
— Около двух миллионов.
— Откуда деньги?
— Копили. Работали. Ты же знаешь, мы тут живём уже три года, снимать квартиру не надо. Вот и откладывали.
Вероника ходила, разглядывала, щупала стены, заглядывала в шкафы. Потом села за стол, попросила чаю.
— Слушайте, а вы помните, что мама завещала мне половину дома?
Егор насторожился.
— Помню. И я выкупил твою долю. Ты получила деньги полностью.
— Какие деньги? — искренне удивилась Вероника.
— Как какие? Я тебе год платил по десять тысяч. Выплатил сто двадцать тысяч.
— Ах, это! — Вероника махнула рукой. — Ну ты же помогал мне. Как сын помогает сестре. Это не выкуп доли был.
— Что?! — Егор побледнел. — Мы договаривались! Ты сказала цену, я согласился! Мы на честном слове договорились!
— Ну да, на честном слове, — Вероника улыбнулась. — А документов никаких нет. Так что формально я до сих пор владею половиной участка. А значит, и половиной дома.
Ксения встала.
— Вероника, ты это серьёзно?
— Абсолютно. Я подумала и решила, что хочу переписать свою долю на дочь. Полине нужно где-то отдыхать летом. Вот и будет у неё дача.
— Это не дача! — Егор повысил голос. — Это наш дом! Мы его строили!
— На моей земле, — парировала Вероника. — Половина участка моя. Значит, и половина дома моя. Юридически.
Егор схватился за голову.
— Я не могу в это поверить. Ты решила меня кинуть?
— Я не кидаю. Я просто хочу то, что мне принадлежит по закону. Мама завещала половину мне. Вот я и хочу ей распорядиться.
— Но я же заплатил!
— Нет документов — не заплатил, — пожала плечами Вероника.
Святослав сидел молча, глядя в пол. Было видно, что ему неловко. Но жену он не остановил.
— Убирайтесь, — тихо сказала Ксения. — Прямо сейчас. Вон из нашего дома.
— Из нашего дома, — поправила Вероника, вставая. — Но ладно, мы уедем. Просто имейте в виду: скоро я подам документы на вступление в наследство. И тогда можете готовиться к тому, что здесь буду жить я с семьёй. Летом, конечно, не круглый год. Но всё лето.
Они уехали. Егор сидел на крыльце и смотрел в пустоту.
— Что делать? — спросил он жену.
— Бороться, — ответила Ксения. — Думаешь, я позволю этой стерве отнять наш дом?
Они наняли юриста. Тот сказал, что шансы есть, но нужны доказательства. Показать, что Егор действительно выкупал долю, а не просто помогал сестре.
Егор начал собирать доказательства. Выписки из банка — все переводы Веронике. Записи разговоров — он специально начал провоцировать сестру на откровенность, записывая всё на диктофон.
Вероника, не подозревая о ловушке, откровенничала:
— Я с самого начала планировала так сделать. Дом хороший получился, зачем мне его отдавать? Пусть Егор пользуется, а формально моя половина будет. Потом Полине достанется.
Все эти записи Егор предоставил в суд.
Суд длился полгода. Вероника нервничала, Егор тоже. Но доказательства были убедительными. Переводы регулярные, в одинаковой сумме, ровно год. Записи разговоров, где Вероника признаётся, что обманывала брата.
Суд вынес решение в пользу Егора. Доля Вероники была признана проданной. Егор стал единоличным владельцем дома и участка.
Вероника не простила. Сказала, что брат — жадный эгоист, отнял у неё законное наследство. Перестала общаться.
Валентина Петровна, будь она жива, тоже бы не одобрила. Но её не было. А Егор и Ксения жили в своём доме, радовались жизни и не жалели ни о чём.