Переезжать Гасу помогал его знакомый с машиной.
— Это Дмитрий, это мама – представил нас друг другу Гас.
Мы стояли на площадке у лифта рядом с чемоданами, корзинами и подушками с человеком-пауком, которые Гас перевозил из дома на квартиру. Я испытывала противоречивые чувства, а показать хотела только одно, социально-приемлемое – беспокойство по мелочам. Дмитрий оказался очень высоким, рядом с ним я мигом почувствовала себя старушкой-матерью в старомодном ветхом шушуне. Но подождала, когда они уедут на грузовом, прежде чем быстренько всплакнуть перед генеральной уборкой.
Когда сын начинает жить отдельно – это радость и доказательство, что я научила его самому главному – обходиться без меня.
Теперь у меня – это «у мамы», а не «дома». «У мамы» это не там, где живут, а там, где иногда едят и хранят игрушки, школьные фотоальбомы, почетные грамоты и прочие артефакты, утратившие ценность для владельца. Он отправился во взрослую жизнь и ему не нужны напоминания, какой он был смешной и хорошенький в детстве. Ему нужны подтверждения, что он большой и сильный сейчас.
В тот же момент, когда сын начинает жить отдельно, для матери ценность всего детского, вроде его первых ботиночек, возрастает. Эта ценность – сентиментальная. И сама ты вся сентиментальная, устаревшая, хотя пока действующая модель. И двадцать пять лет твоей жизни с их режимом, маршрутами, смыслами, направлениями мыслей – плавно закругляются. Можно не ждать его вечером, не думать, что на ужин и слава Богу невозможно контролировать. Ну давай, отпустила, отпустила!
Сборы к переезду сына стали поводом обозреть, что там было нажито за собственную взрослую трудовую жизнь, пролетевшую незаметно в плане материальных приобретений. Перебираешь полотенца (он берет только черные), льняные простыни, доставшиеся от бабушки, пододеяльники с наволочками, и они не складываются в комплекты. Только детские, икеевские.
- Белье какое берешь?
- Хочу однотонное и такое - успокаивающей расцветки.
- В оранжево-красную полоску с жирафом тебя успокоит?
- А из посуды что взять?
И конечно, он отказывается от чешских тарелок с золотой каемочкой и от сервиза «Мадонна».
- А зачем мне ковшик?
- Яйцо сварить или кашу.
- А да! И как их варить? Может, мне взять с собой бабушку?
Сигналы из самостоятельности:
- Какой порошок брать для стирки? (Какой еще порошок? Гель бери!)
- Варил овсянку, первая разбухла и вылезла, вторая уже норм.
- Лонгслив белый с зелеными рукавами – это белое или цветное?
- Какой сыр дорогой, оказывается…
***
Пока учишь детей жить без себя, надо не забыть самой учиться жить без них. По вечерам, в выходные и праздники. Помню, как было неприятно обнаружить, что никто не хочет пойти со мной в кино, в музей тем более. Раньше - то я их не спрашивала.
Что ж, постаралась быть занятой, погрузиться в свои давние интересы, увлечения и прочую личную жизнь. Перечитать Диккенса и Чандлера. Еще года три назад было странно, сколько появилось времени.
К 25 Гаса и Асиным 21 я почти совсем научилась жить как взрослая, а не как мать. Могу уйти утром, прийти ночью или наоборот. И не будет никаких вопросов и комментариев.
Правда, у меня вопросы и тем более комментарии регулярно назревают, я отсеиваю-отсеиваю, оставляю по одному того и другого и долго выбираю момент, чтобы озвучить. Иногда проходит легко и удается что-то обсудить, иногда меня коротко обрубают и потом приходится отсеивать новую партию комментариев и вопросов. Это про стратегии коммуникации со взрослыми детьми.
Про самоощущение. Пожив на воле, когда в тебе не нуждаются каждую минуту (и каждый день), я настолько отдохнула, что недавно поняла, что внуки, пожалуй, пусть будут. Интуитивно, вроде себе, купила две детские книжки на нон-фике. Ася их увидела и сказала:
- Мам, это ты уже агитацию за внуков разворачиваешь?
Вроде нет, но…
А всякие открытия продолжаются. Конечно, я не записываю за ними каждый день, как раньше, но кое-что регулярно хочется.
- Знаешь, Гусик, я всегда восхищалась тем, как ты танцуешь. Но вот неожиданно стала восхищаться тем, как ты мыслишь! Честно говоря, это…
- Ага, мам, это был сюрприз.
***
- Ась, МНЕ кажется, у тебя очень обтягивающие джинсы и куртка короткая.
20 лет тренировок и научаешься уходить от токсичной формы «ТЕБЕ не кажется…?» и другой - «слишком короткая».
И все это не имеет никакого значения, потому что ответ звучит так:
- Мам, хватит.
- Ась!
- Мне в табачку надо зайти…
- Что? Ась!
- Там твой любимый салон "Ортопед" рядом, как раз заскочишь.
- Ась!
- Тогда утром зайду.
Что надо тренировать, чтобы подготовиться к такому диалогу? Смирение? Как высказаться авторитетно и по существу? Что говорить?
Не будь дурой? Курить - здоровью вредить? Что надо готовиться стать матерью? Им об этом в универе часто говорят, будто пугают.
А недавно она ходила с пластырем на мизинце, потому что натерла там мозоль телефоном. Мизинец реально приобрел форму полочки-подставочки. Очень удобно. Ее тело подстраивается под тренды на уровне мышц и костей, а моя старая закваска бунтует. Как можно столько времени проводить «в телефоне»? (При этом зеты по нему почти не разговаривают).
И что толку бунтовать? Это как бунтовать против грозы.
И кстати про тело.
- А давай-ка доча, подсядем на безглютеновую диету.
- Что? Не
- И безмолочную.
- Ахаха
- И без сахара
- Мам, ты говоришь с человеком, который только что ел розовые бургеры Hello Kitty. Какая диета?
Придется самой, одной. Жизнь со взрослыми детьми, это когда ты одна ешь, читаешь, смотришь кино и сериалы, как и мечтала, когда они были маленькие.
А для всего остального есть выбор.
Приходите в мой Telegram-канал «Утро Полины», там я каждый день!