Кирилл понял, что влип, когда из прихожей донёсся голос, похожий на звук перфоратора в воскресное утро. Визгливый, пронзительный, невыносимый.
— Алиночка, ну ты где?! Я с чемоданами!
Он притих. Чемоданы? Какие чемоданы? Алина что-то невнятно пробормотала вчера вечером про сестру, но он, честно говоря, не слушал — увлечённо разгадывал кроссворд. Теперь вот расплата.
Из коридора в кухню вплыла... нет, не вплыла — ворвалась девица лет двадцати пяти в леопардовом комбинезоне. Волосы цвета спелой вишни, ногти как у Фредди Крюгера, а духов, явно, вылила на себя столько, что можно было смело открывать парфюмерную лавку.
— О, привет! — выдала она, оценивающе глядя на Кирилла. — Ты, значит, Кирюха?
— Кирилл, — поправил он.
— Да какая разница! — она плюхнулась на его любимый стул у окна, закинув ногу на ногу. — Я Вика, Алинкина сестра. Ну, двоюродная, но мы как родные!
Алина материализовалась в дверях кухни с виноватой улыбкой, которой она всегда пользовалась, когда натворила что-то, а признаваться пока не хочется.
— Кирюш, ну я же говорила... Викуся приедет на несколько дней.
— Несколько — это сколько? — Кирилл аккуратно поставил турку на плиту.
— Ну... недельку, максимум. Ей стало скучно.
— Недельку, — повторил он, и в голове молниеносно пронеслись картины: Вика в его ванной, Вика на его диване, Вика за его столом. Вика повсюду.
— Кирюх, ты не против, да? — Вика вскочила и похлопала его по плечу, как старого приятеля. — Я тихая, как мышка! Вообще не заметишь.
Мышка. Ага. Мышка с перфоратором вместо голосовых связок.
Они целый год чудесно жили с Алиной в его квартире, а тут это ЧУДО!
***
К вечеру первого дня Кирилл понял — это будет самая длинная неделя в его жизни. Вика заняла диван в гостиной, разбросав вещи радиусом в три метра. Она болтала по телефону не умолкая, хохотала и каждые полчаса врывалась на кухню за чем-нибудь вкусненьким.
— Кирюх, а у тебя печеньки есть? А сок? А можно я салатик сделаю?
Салатик получился размером с тазик.
— Слушай, — он не выдержал, когда Вика начала резать последние помидоры, — может, ты сама в магазин за продуктами сходишь для своего салатика?
— Ой, да ладно! — она махнула ножом. — Мы же практически родственники! Чего уж там церемониться.
— Не родственники мы, — буркнул Кирилл. — Ещё.
Вика хитро прищурилась:
— А что, свадьба скоро?
Алина, которая тихонько сидела в углу с ноутбуком, покраснела.
— Викуся, ну не надо...
— Да ладно, Алина! — сестрица уже неслась дальше. — Кстати, Кирюх, у тебя же друзья есть? Холостые? Богатые?
Вот оно. Кирилл почувствовал, как в висках начинает стучать. Значит, так. План созрел.
— Друзья есть, — осторожно ответил он.
— Ну так познакомь! — Вика захлопала ресницами, и Кирилл отметил про себя, что накладные ресницы выглядят как два паука на её веках. — Я ж девушка приличная, хорошая. Вот недавно с Серёжкой расстались, он, козёл, оказался жадным. Представляешь, на день рождения подарил мне... БЛЕНДЕР! Я ему говорю: "Серый, ты что, совсем?" А он: "Практичный подарок". Практичный! Для него практичный, он поесть любит...
Монолог продолжался минут двадцать. Кирилл понял, что Серёжка был, возможно, счастливейшим человеком на планете, когда они расстались.
***
День второй. Вика решила, что ей срочно нужно привести себя в порядок после переезда. Ванная, которая находилась в совместном санузле, была занята на три часа. ТРИ ЧАСА. Кирилл стоял под дверью, перминался с ноги на ногу и пытался сохранить остатки достоинства.
— Вик, ну мне правда нужно!
— Кирюх, минуточку! Маску смываю!
Минуточка растянулась ещё на сорок минут. Когда Вика наконец вышла в облаке пара и ароматов, напоминающих парфюмерный отдел универмага, Кирилл влетел в ванную и обомлел. Косметика — повсюду. Баночки, тюбики, флаконы, какие-то щипцы, расчёски, фены.
— Это временно, да? — спросил он Алину, когда вышел.
— Ну да, конечно, — она не подняла глаз от телефона.
Но что-то в её тоне подсказывало: не верь.
***
День третий начался с концерта. В семь утра. Вика пела в душе. Если это можно было назвать пением — скорее, она устроила вокальные испытания для всего дома. Кирилл вскочил с кровати, как ошпаренный.
— Алина! Твоя сестра... она... это что?!
— Викуся любит петь, — сонно пробормотала невеста. — Не обращай внимания.
Не обращай внимания. На вопль, от которого, кажется, треснуло стекло в окне.
За завтраком Вика объявила:
— Кирюх, слушай, давай устроим вечеринку! Позовём твоих друзей, познакомишь меня. А то я тут скучаю.
— Нет, — отрезал Кирилл.
— Почему? — она надула губки.
— Потому что нет.
— Кирилл, ну не будь занудой, — вмешалась Алина. — Одна вечеринка не помешает.
Он посмотрел на невесту так, как смотрят на предателя.
— Алина. Серьёзно?
— Ну что такого? Викуся хочет познакомиться с новыми людьми.
— Викуся не умеет себя вести, чтобы знакомиться с моими друзьями, — поправил Кирилл. — Чувствуешь разницу?
Вика фыркнула:
— Ой, какой ты правильный! Что, жалко друзей, что ли?
— Не жалко. Но у меня нет желания устраивать смотрины.
— Смотрины! — Вика захохотала. — Кирюх, ты прямо как из прошлого века. Я просто хочу пообщаться! Может, мне кто-то понравится, может, нет. Нормально же!
***
День четвёртый стал переломным. Вика окончательно освоилась. Она начала давать ценные указания.
— Кирюх, а ты чего диван не пылесосишь? Вон пыль везде.
— Пылесошу, когда захочу, — огрызнулся он.
— Ну я тебе по-дружески говорю! Алинка молодец, терпит.
Терпит. ТЕРПИТ?!
— Слушай, — Кирилл наконец сорвался, — ты вообще понимаешь, что это МОЯ квартира?
Вика моргнула:
— Ну и что?
— Что "ну и что"?! Я тут живу! Я тут хозяин! Я не обязан тебя терпеть!
— Ого! — она скрестила руки на груди. — Алинка, ты слышишь, что твой жених говорит?
Алина вышла из спальни бледная.
— Кирилл, ну хватит...
— Нет, не хватит! Квартира моя, и нечего здесь свои порядки диктовать! Мы ещё не женаты!
Повисла тишина. Вика с видом оскорблённой королевы выпрямилась.
— То есть как это "не женаты"? Алинка тут живёт уже год!
— Живёт, но это не значит, что вся её родня может заявляться и вести себя как дома!
— Родня! — взвилась Вика. — Алинка, ты слышишь? Он меня родней назвал! Как будто я прокажённая какая!
— Викуся, успокойся, — Алина попыталась встать между ними. — Кирилл просто устал.
— Да я не устал! — рявкнул он. — Я просто хочу жить спокойно! В своей квартире! Без концертов в семь утра, без опустошённого холодильника и без намёков на богатых друзей!
Вика надула губы:
— Алинк, ты серьёзно за него замуж собралась? Он же жмот! Жадный! Я одна неделю прожила — и он уже кипит!
— Потому что ты ведёшь себя, как... как...
— Договаривай, — Вика выставила подбородок вперёд.
— Как слон в посудной лавке!
— СЛОН?!
Алина закрыла лицо руками.
— Кирилл, зачем ты так?
— А зачем она так?! Я что, обязан познакомить её с друзьями? Устроить ей личную жизнь? Терпеть, как она командует в моей квартире?!
— Да я не командую! — завопила Вика. — Я просто... я просто хотела помочь! Совет дать!
— Не надо твоих советов!
— Знаешь что, Кирюха? — Вика схватила телефон со стола. — Я лучше уйду! К подруге! Не буду мешать королю в его замке!
— Отличная идея!
— Кирилл! — Алина повернулась к нему с красными глазами. — Как ты можешь?! Это моя сестра!
— Двоюродная!
— Какая разница?! Ты её выгоняешь!
— Она сама уходит!
— Потому что ты её оскорбил!
Кирилл потер лицо руками. Голова раскалывалась.
— Алина, пойми. Я не против гостей. Но неделя — это перебор. Особенно когда гость ведёт себя... так.
— Так как? — Алина сверкнула глазами. — Нормально она себя ведёт! Да, может, немного шумная, но это её характер! Зато добрая! И мне помогает!
— Чем помогает? Холодильник опустошить?
— Кирилл!
Вика деловито запихивала вещи в сумку, громко фыркая.
— Ну всё, я пошла. Алинка, если что — звони. А ты, Кирюха, можешь дальше жить в своей берлоге и никого не пускать. Один в своей квартире. Со своими правилами.
Она хлопнула дверью так, что задребезжали стёкла. Алина уставилась на Кирилла.
— Доволен?
— Не особо, — честно признался он.
— Ты понимаешь, что ты сделал?
— Что?
— Ты обидел мою сестру!
— Которая вела себя, как... — он осёкся, но было поздно.
— Как слон, да? — Алина сжала кулаки. — Знаешь что, Кирилл? Может, ты прав. Может, нам рано жениться. Раз ты так боишься за свою территорию.
И она ушла в спальню, громко хлопнув дверью. Кирилл остался один на кухне, с осознанием того, что только что случилось нечто непоправимое. Или поправимое?
***
Следующие два дня Алина разговаривала с ним односложно. Вика строчила гневные сообщения Алине, которые та демонстративно зачитывала вслух.
— "Кирилл — законченный эгоист". Ну что, правда?
— Алина, хватит.
— "Он тебя не ценит". Может, она права?
Кирилл варил кофе и молчал. Потому что понял: если сейчас ответить, будет только хуже. А ему надо было подумать. Что важнее — принципы или отношения? Квартира или любовь? Границы или компромисс?
На седьмой день Кирилл встретился с Димкой в баре. Вылил всё: про Вику, про скандалы, про напряжённые отношения с Алиной.
— Слушай, — Димка отхлебнул пиво, — а ты вообще понимаешь, что дальше будет?
— Что ты имеешь в виду?
— Ну смотри. Сейчас сестрица. Потом мамаша приедет — погостить. Потом тётки, дядьки. Потом подружки Алинкины начнут зависать. А ты что, будешь каждый раз терпеть?
Кирилл нахмурился.
— Ну не каждый же день...
— Да ладно! — Димка махнул рукой. — Ты же видишь, как она себя ведёт. Вообще не считается с тобой. Это, брат, тревожный звоночек. Сейчас не пресекает наглое поведение сестры, завтра вообще на шею сядет. Женишься — потом не слезет.
— Думаешь?
— Да я уверен! У меня с Ленкой так было. Начинали с мелочей — вот мама приедет на недельку, вот подружки в пятницу посидят. А закончилось тем, что я в своей квартире гостем стал. Тебе оно надо?
Кирилл молчал, прокручивая в голове слова друга.
— Слушай мой совет, — Димка наклонился ближе, — поговори с ней жёстко. Скажи: или она твои правила уважает, или пусть съезжает. Сейчас. Пока не женился. А то потом только через суд и раздел имущества.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Женщины, брат, они такие. Дай слабину — сядут на шею. Проверено.
***
Вернувшись домой навеселе и заряженный словами Димки, Кирилл застал Алину на кухне. Она пила чай, грустно уставившись в окно.
— Алина, нам надо поговорить.
Она обернулась, в глазах мелькнула надежда.
— Да, давай. Я тоже хочу...
— Я принял решение, — перебил он. — Так дальше продолжаться не может.
— Кирилл, я понимаю. Давай найдём компромисс. Я поговорю с Викой, объясню...
— Нет. Ты не понимаешь. Проблема не в Вике. Проблема в том, что ты не уважаешь меня. Это моя квартира, и я не обязан терпеть твою родню.
Алина побледнела.
— То есть как это?
— Очень просто. Я думаю, тебе стоит пожить отдельно. Пока мы не разберёмся.
— Ты... ты меня выгоняешь?
— Я предлагаю сделать паузу.
— Кирилл, — голос её дрожал, — мы год вместе прожили. Год! Мы собирались пожениться!
— Собирались. Но я вижу, что ты не готова принять мои правила. А без этого никакой семьи не будет.
— Твои правила? — она вскочила. — А как же компромисс? Как же любовь?
— Любовь — это когда уважают твоё пространство.
— Любовь — это когда принимают близких людей! Всех! Даже неудобных!
— Вот видишь, — Кирилл скрестил руки, — ты сама подтверждаешь. Тебе важнее Вика, чем я.
— Это не так!
— Тогда докажи. Уезжай. Подумай. Реши, что важнее.
Алина стояла, и по её лицу текли слёзы.
— Хорошо, — тихо сказала она. — Я уеду. Но знаешь что, Кирилл? Я уже решила.
Она прошла в спальню. Через двадцать минут вышла с сумкой. Молча прошла мимо. Хлопнула дверь.
Кирилл налил себе виски и рухнул на диван. Димка прав. Надо было поставить всё на место. Теперь она поймёт.
***
Она не поняла. Прошла неделя, две, месяц. Алина не звонила, не писала. Димка похлопывал по плечу: "Правильно сделал, брат. Сам увидишь."
Но Кирилл не видел ничего, кроме пустоты. Он ждал, что она вернётся, извинится, скажет, что была неправа. А она просто... исчезла.
Он написал ей спустя полтора месяца. Прочитала — не ответила. Позвонил — сбросила.
Когда случайно узнал, что она встречается с кем-то, почувствовал, будто провалился в пропасть.
Он тосковал. Месяц. А потом встретил Свету…