Чайные Ризе — это мужские клубы, куда туристы-женщины заходят редко. Мне было любопытно, но я боялась выглядеть белой вороной. Однако усталость от дороги и желание просто посидеть в тишине пересилили. Я зашла в первую попавшуюся дверь в горной деревне, готовая к неодобрительным взглядам. Вместо этого меня ждало молчаливое кивок на свободный стул, бесконечный чай и урок, как можно прожить целый день, просто наблюдая за игрой в нарды и сменой света за окном.
Воздух внутри был густым от чайного пара и табачного дыма (некоторые курили трубки). Звук шашек и бормотание разговоров на мгновение затихли. Я почувствовала себя так, будто ворвалась на закрытое заседание. Старейший из присутствующих, дед с седыми усами и в теплом жилете поверх рубашки, просто кивнул в сторону свободного столика у окна. Никто не задал вопросов. Это молчаливое разрешение было больше, чем тысячи слов. Я села, и жизнь в чайной потекла дальше, словно мое появление было самым обычным делом.
Через минуту ко мне подошел мальчишка лет четырнадцати, сын хозяина. Он молча поставил на стол стакан чая и сахар. «Kaç?» («Сколько?»), — спросила я, пытаясь узнать цену. Он лишь отрицательно мотнул головой, показав на деда. «İlk çay misafirden para alınmaz» («За первый чай с гостя денег не берут»), — негромко пояснил мужчина за соседним столом, не отрывая глаз от своей шашки. Этот простой жест — закон гостеприимства, работающий даже здесь, в сугубо мужском пространстве, — растопил последние остатки моего беспокойства.
Я приехала «посмотреть жизнь», и мне её показали в самом чистом виде. Я провела два часа, просто наблюдая за игрой. Это был не просто спорт. Это был ритуал. Каждый бросок костей обсуждался взглядом, каждое движение шашки было обдумано. Они не торопились. Время здесь текло иначе, подчиняясь не минутам на часах, а ритму игры, паузам на чай, долгим молчаливым взглядам в окно. Мой вечно спешащий мозг сначала бунтовал, а потом сдался и замедлился, начав замечать детали: как ложится пыль на луч света, как меняется тень от стула.
После одной из партий тот самый дед с усами подошел ко мне. «Anladın mı?» («Поняла?»), — спросил он, указывая на доску. Я покачала головой. Он сел и стал расставлять шашки заново. Его объяснение состояло на 10% из слов и на 90% из выразительных жестов, показов и терпеливых повторений. Он не ждал, что я научусь. Ему просто хотелось поделиться частичкой своего мира. В этот момент я перестала быть чужим наблюдателем. Я стала ученицей, принятой в круг.
Когда я собралась уходить, уже смеркалось. Я попыталась заплатить за весь день чаев, но мне снова отказали, махнув рукой. «Sen misafir geldin» («Ты пришла как гость»). На прощание дед сказал: «Yavaş ol. Hayat uzun» («Будь медленнее. Жизнь длинная»). Я вышла на прохладный горный воздух, и эта фраза звенела у меня в голове. Я провела здесь целый день, не увидев ни одной достопримечательности в обычном смысле. Но я увидела, как течет время, когда его не подгоняют. Как строится общение без лишних слов. И как простое гостеприимство может стать дверью в другой, гораздо более осмысленный мир. Я уезжала не с фотографиями, а с чувством, что нашла рецепт спокойствия, который буду долго разгадывать.
Если вам интересны настоящие, непарадные истории из жизни Турции — заходите в мой канал: Нейрошед.
А для размышления о простых радостях жизни — welcome в мой садовый дневник: Садовый Туризм.
Природа — лучший художник. Но теперь и мы можем творить как она! С помощью нейросетей я превращаю обычные фото в цифровые шедевры. Все инструменты и техники — в моем канале «Мир нейроискусства».