Вероника сидела на кухне и смотрела на чашку остывающего кофе. За окном моросил мелкий осенний дождь, превращая мир в размытую акварель серых оттенков. Телефон лежал на столе, экран погас минуту назад. Звонок от мамы закончился, но разговор всё ещё звучал в голове, не давая сосредоточиться ни на чём другом.
Родители переезжают. К сестре Анне. В Новосибирск. Насовсем.
Вероника знала, что это было неизбежно. Анна овдовела полгода назад. Муж погиб в автокатастрофе, оставив её одну с тремя детьми - девочками восьми, шести и четырёх лет. Анне было тридцать два года, и она не справлялась. Работа, дети, дом, участок - всё это навалилось на неё непосильным грузом.
Родители ездили к ней каждый месяц, помогали как могли. Папа чинил что-то по дому, мама сидела с детьми, готовила впрок, убирала. Но расстояние в четыре тысячи километров делало эту помощь эпизодической, недостаточной.
И вот решение созрело. Папа вышел на пенсию в прошлом году. Мама работала удалённо - бухгалтером в небольшой фирме. Переехать было логично.
– Мы оставим квартиру тебе, – сказала мама в конце разговора. – Ты здесь, ты нуждаешься в жилье. Переоформим на тебя. Сходим к нотариусу на следующей неделе.
Квартира. Трёхкомнатная, в центре города. Вероника жила в ней с рождения. Здесь было её детство, воспоминания, корни. Сейчас она снимала однокомнатную студию вместе с мужем Денисом. Платили двадцать пять тысяч в месяц. Копили на ипотеку, но процесс шёл медленно.
И вот родители дарят ей квартиру. Просто так. Потому что она дочь. Потому что любят.
Вероника чувствовала смешанные эмоции. Радость – будет своё жильё. Грусть – родители уезжают. Вина – Анне досталось меньше, хотя ей сейчас тяжелее.
Но мама успокоила:
– Мы Анне уже помогли. Когда они с Сашей дом строили, мы им дали три миллиона. Это была наша доля помощи ей. А тебе мы поможем квартирой. Всё честно.
Действительно, было честно. Вероника тогда не претендовала на родительские деньги, понимая, что у Анны маленькие дети, нужен дом побольше. Теперь пришёл её черёд получить помощь.
Дверь квартиры открылась. Вошёл Денис, отряхивая капли дождя с куртки.
– Привет, – сказал он, целуя её в макушку. – Что такая задумчивая?
– Мама звонила.
– И что?
– Они переезжают. К Анне. Насовсем.
Денис замер, держа в руках мокрую куртку.
– Серьёзно?
– Да. Папа уже билеты купил на конец месяца. Вещи начали собирать.
– А квартира? – Вопрос прозвучал быстро, почти рефлекторно.
Вероника подняла глаз.
– Квартиру мне оставляют. Переоформят.
Лицо Дениса расплылось в улыбке.
– Ну наконец-то! Знаешь, как это вовремя! Мы столько на аренду тратим! Теперь сможем копить быстрее, или вообще... – он осёкся, увидев выражение её лица. – Что?
– Ничего. Просто грустно. Родители далеко будут.
– Ну да, конечно, – кивнул Денис, но энтузиазм в его глазах не угас. – Но зато у нас теперь будет квартира! Трёшка в центре! Ты представляешь?
Вероника кивнула. Она представляла. И радовалась. Но что-то в тоне мужа её насторожило. Что-то слишком радостное, слишком заинтересованное.
Вечером Денис позвонил маме.
Вероника мыла посуду и слышала обрывки разговора из гостиной.
– Да, мам, представляешь! Трёшка! В центре! Да нет, им оставляют... На Веронику, да... Ну я думаю, нам же, мы женаты... Точно, точно...
Вероника вытерла руки, прошла в гостиную. Денис сидел на диване, телефон прижат к уху, лицо оживлённое.
– Хорошо, мам, приедем в воскресенье... Угу, поговорим... Давай, целую.
Он положил трубку, посмотрел на Веронику.
– Мама приглашает на обед в воскресенье. Хочет обсудить квартиру.
– Зачем ей обсуждать мою квартиру?
– Ну как же, мы семья. Это касается всех нас.
Вероника нахмурилась.
– Денис, квартира моих родителей. Они её мне дарят. Это не касается твоей мамы.
– Вероника, мы женаты. Всё, что у нас есть – общее. Мама просто хочет помочь советом, как лучше оформить, что с налогами делать.
– Родители уже всё решили. Мы к нотариусу идём на следующей неделе. Дарственная на моё имя.
Денис поморщился.
– На твоё имя? А я-то где?
– Ты – мой муж. Будешь жить там же, где и я. Но квартира записана на меня, это наследство от родителей.
– Вероника, это неправильно. Мы семья. Надо оформлять на двоих.
– Нет. Это будет моя личная собственность.
Денис встал, подошёл к окну, скрестил руки на груди.
– Знаешь, я думал, ты другая. Думал, мы партнёры. А ты, оказывается, жадная.
Вероника почувствовала, как внутри вспыхивает злость.
– Я жадная? Серьёзно? Мои родители дарят мне квартиру, которую они купили на свои деньги, в которой я выросла. И я жадная, потому что не хочу оформлять её на твоё имя тоже?
– Мы женаты!
– И что? Квартира – подарок мне. Не нам. Мне. От моих родителей. Это моя личная собственность по закону.
– По закону, – фыркнул Денис. – Ты уже и с законами разбираешься, да? Чтобы защитить своё добро от мужа?
Вероника не ответила. Она чувствовала, как назревает ссора. Серьёзная ссора. И не хотела её продолжать.
– Я устала. Пойду лягу.
Она ушла в спальню, закрыла дверь. Легла на кровать, уставилась в потолок.
Денис не пошёл за ней. Остался в гостиной. Она слышала, как он снова разговаривает по телефону. С матерью, судя по тону.
Воскресенье пришло быстро. Вероника не хотела ехать к свекрови, но Денис настоял.
– Мама ждёт. Нельзя отказывать.
Они приехали к обеду. Свекровь, Лидия Петровна, встретила их на пороге с натянутой улыбкой.
– Проходите, проходите. Обед готов.
За столом сидели ещё брат Дениса, Игорь, и его жена Оксана. Семейный совет, поняла Вероника.
Обед прошёл в напряжённой атмосфере. Говорили о погоде, о работе, о здоровье. Но все чувствовали, что главный разговор впереди.
Наконец, когда убрали со стола, Лидия Петровна налила чай и сказала:
– Ну что, Вероника, поздравляю. Квартира – это хорошо.
– Спасибо, – сухо ответила Вероника.
– Только вот вопрос возник. Денис говорит, ты хочешь оформить её только на себя?
– Не хочу. Так будет. Это подарок от моих родителей мне.
– Но вы же с Денисом женаты, – мягко заметила Лидия Петровна. – Разве это не должно быть общим?
– По закону подарки и наследство – личная собственность того, кто их получил.
– По закону, – повторила свекровь, и в её голосе прозвучала сталь. – А по-человечески?
– По-человечески – это моя квартира.
– Вероника, – вмешался Игорь. – Ты не находишь, что ведёшь себя эгоистично? Мой брат – твой муж. Он будет жить в этой квартире. Почему он не может быть совладельцем?
– Потому что квартиру дарят мне мои родители. Не ему. Мне.
– Но он же не чужой! – возмутилась Оксана. – Вы семья!
– Именно поэтому он и будет жить там. Но собственником буду я.
Лидия Петровна поставила чашку на блюдце. Звук получился резким.
– Знаешь, Вероника, я вот о чём думаю. Денис три года на тебя работал. Содержал. Ты же первые два года после свадьбы нигде не работала, в университете доучивалась.
– Я подрабатывала фрилансом.
– Фриланс – это не работа. Это так, для себя. А Денис тебя кормил, одевал, за квартиру платил. Три года. И теперь ты получаешь квартиру и говоришь «это только моё»? Некрасиво.
Вероника почувствовала, как краснеют щёки.
– Лидия Петровна, Денис не содержал меня. Мы платили за аренду пополам. Я работала и зарабатывала.
– Ты зарабатывала копейки на своём фрилансе, – отрезала свекровь. – А основные расходы были на Денисе.
– Это неправда!
– Это правда, – вмешался Денис. – Вероника, давай честно. Первые два года ты почти не работала. Я всё оплачивал.
Вероника уставилась на мужа.
– Ты серьёзно? Я платила половину аренды! Покупала продукты! Оплачивала коммунальные!
– Из моих денег, которые я тебе давал.
– Из общих денег! Из семейного бюджета!
– Который я наполнял.
Вероника встала.
– Знаете что, я не буду это слушать. Квартира будет оформлена на меня. Точка.
– Садись, – приказала Лидия Петровна. – Мы ещё не закончили.
– Я закончила.
Вероника взяла сумку, направилась к выходу. Денис схватил её за руку.
– Куда ты?
– Домой.
– Мы ещё не обсудили главное.
– Обсуждать нечего. Квартира моя.
– Вероника, – Лидия Петровна поднялась. – Если ты оформишь квартиру только на себя, ты покажешь, что не доверяешь моему сыну. Что считаешь его чужим.
– Я считаю его мужем. Но квартира – это подарок мне от моих родителей. И я не обязана делиться им ни с кем.
– Даже с мужем?
– Даже с мужем.
– Тогда может, тебе вообще не стоит быть замужем? – ядовито спросила Оксана.
Вероника обернулась.
– А может, вам стоит заняться своей жизнью и не лезть в чужую?
Она вырвала руку из захвата Дениса и вышла.
Неделя прошла в холодной войне. Денис почти не разговаривал. Приходил поздно, ложился спать молча. По утрам уходил рано, не завтракая.
Вероника сходила с родителями к нотариусу. Оформили дарственную. Квартира теперь официально принадлежала ей. Только ей.
Когда она сказала об этом Денису, он побледнел.
– Ты сделала это без меня?
– Это касалось меня и моих родителей. Тебя это не касалось.
– Меня, твоего мужа, не касалось?
– Нет.
Денис схватил куртку.
– Знаешь что? Поздравляю. Ты выиграла. Квартира твоя. Но дальше ты будешь жить в ней одна.
– Что ты имеешь в виду?
– То и имею. Я съезжаю. К маме. Пока не решим этот вопрос.
– Какой вопрос?
– Вопрос собственности. Либо ты переоформляешь квартиру на двоих, либо мы разводимся.
Вероника смотрела на него долго. Потом медленно кивнула.
– Хорошо. Разводимся.
Денис опешил.
– Что?
– Ты слышал. Если для тебя квартира важнее меня, тогда нам не по пути.
– Для меня важна справедливость!
– Справедливость – это когда ты пытаешься отнять у меня то, что мне подарили родители? Серьёзно?
Денис молчал. Потом развернулся и вышел, хлопнув дверью.
Прошла неделя. Денис не возвращался. Вероника жила одна, пыталась привыкнуть к тишине, к пустоте.
Родители уехали. Она провожала их в аэропорт, обнимала, плакала. Обещала приехать в гости к Анне зимой.
Квартира родителей стояла пустая. Вероника переехала туда через месяц. Большая, светлая, с детскими воспоминаниями в каждом углу.
Денис подал на развод. Претендовал на половину квартиры через суд. Говорил, что вкладывал деньги в ремонт (что было неправдой), что содержал её (тоже ложь).
Суд был на стороне Вероники. Квартира – дарственная, оформленная после свадьбы, является её личной собственностью. Денис не имеет прав на неё.
Развод оформили быстро. Имущества общего почти не было – мебель из съёмной квартиры поделили без споров.
Вероника осталась одна. В большой трёшке. Со своими воспоминаниями и новой жизнью.
Лидия Петровна звонила несколько раз. Пыталась уговорить Веронику вернуться к Денису, предлагала «компромисс» – оформить на Дениса хотя бы комнату.
Вероника каждый раз вежливо отказывала. Потом заблокировала номер.
Прошёл год. Вероника устроилась на хорошую работу, зарабатывала достаточно, чтобы жить комфортно. Ездила к Анне на Новый год, играла с племянницами, помогала сестре с детьми.
Однажды вечером раздался звонок в дверь. Вероника открыла. На пороге стоял Денис.
– Привет, – сказал он тихо.
– Привет.
– Можно войти?
Вероника колебалась. Потом кивнула.
Они сели на кухне. Той самой, где год назад она узнала о переезде родителей.
– Как дела? – спросил Денис.
– Нормально. Твои?
– Тоже нормально. – Он помолчал. – Я хотел извиниться.
Вероника подняла брови.
– За что?
– За всё. За то, как себя вёл. За ультиматумы. За маму, которая лезла не в своё дело.
– Понятно.
– Я был неправ. Квартира действительно твоя. Подарок от твоих родителей. Я не имел права требовать что-то.
– Не имел, – согласилась Вероника.
Денис посмотрел на неё.
– Может, попробуем ещё раз? Начнём с чистого листа?
Вероника долго молчала. Смотрела на мужчину напротив. Знакомые черты лица, знакомые руки. Но что-то изменилось. Он стал чужим.
– Нет, Денис. Не попробуем.
– Почему?
– Потому что ты показал своё истинное лицо. Когда появилась возможность получить квартиру, ты забыл про меня. Стал думать только о выгоде. И твоя мама тоже. Вы сразу начали делить то, что мне ещё не принадлежало.
– Я изменился...
– Может быть. Но я тоже изменилась. Поняла, что не хочу жить с человеком, который видит во мне в первую очередь выгоду.
Денис опустил голову.
– Значит, всё?
– Да. Всё.
Он встал, прошёл к двери. На пороге обернулся.
– Удачи тебе, Вероника.
– И тебе.
Дверь закрылась. Вероника осталась одна в большой квартире. Но это было не одиночество. Это была свобода.
Она налила себе чаю, села у окна. За стеклом падал первый снег. Где-то далеко, за тысячи километров, родители укладывали спать племянниц. Анна готовила ужин. Жизнь шла своим чередом.
А Вероника была дома. В своём доме. Который никто не мог отнять.