В этом доме вентиляция всегда работала через раз. Типичная панельная многоэтажка старой серии, где запахи гуляют по стоякам как хотят. Поэтому, когда в квартире появился сладковатый, тяжелый душок, я сначала не напрягся. Подумал — может, крыса застряла в мусоропроводе или у кого-то помойное ведро протекло.
Я жил на третьем этаже. Надо мной, на четвертом, жил тихий, нелюдимый мужик. Из тех, кого называют «тихими пьяницами». Он не буянил, гостей не водил. Просто закрывался и неделями не выходил на улицу.
Запах усиливался. Через три дня он стал невыносимым. Это была густая, липкая вонь, от которой першило в горле. Пахло не мусором. Пахло испорченным мясом и сырой землей, как в заброшенном погребе.
Я поднялся к соседу. Звонил, стучал. Тишина. Дверь железная, старая, закрыта изнутри.
Вызвал участкового. Тот пришел, понюхал воздух на площадке, поморщился.
— Пахнет, — согласился он. — Но оснований ломать дверь нет. Криков «помогите» не слышно, трупный яд на коврик не течет. Может, у него холодильник сломался и мясо протухло? Я рапорт напишу, будем искать родственников. Ждите.
Я вернулся к себе. Открыл все окна, но сквозняк не помогал — вонь, казалось, впиталась в обои.
А вечером я заметил пятно.
Оно появилось на потолке в спальне, прямо над тем местом, где стояла моя кровать. Сначала маленькое, с пятирублевую монету. Темно-серое, бархатистое, с неровными краями.
«Залил», — подумал я со злостью. — «Уснул в ванной, или трубу прорвало».
Я взял швабру, встал на стул и с силой ткнул в пятно ручкой, проверяя штукатурку на прочность.
Ожидал услышать глухой стук о твердый бетон.
Но ручка швабры вошла в потолок без звука.
Она просто утонула в бетоне на пару сантиметров, как в мягкой, влажной глине.
Я отдернул руку. На кончике черенка висела черная, тягучая слизь. Она не капала. Она тянулась, как расплавленная резина или гудрон.
Я передвинул кровать в другой угол комнаты. Под пятно поставил широкий пластиковый таз. Мало ли, польет ночью.
Лег спать, но сон не шел. В тишине квартиры я начал слышать звук.
Чвак... Чвак...
Тихий, влажный звук, будто кто-то ходит босыми мокрыми ногами по грязи. Звук шел с потолка.
Но сосед сверху ходить не мог. Судя по запаху, он уже давно никуда не ходил.
Я включил ночник.
Пятно на потолке выросло. Теперь оно было размером с крышку люка. И оно пульсировало. Бетонная плита перекрытия в этом месте пропиталась чем-то настолько агрессивным, что потеряла структуру. Цемент превратился в рыхлую кашу. Эта субстанция выедала кальций из бетона, чтобы строить себя.
Из центра пятна начала формироваться капля.
Она была огромной, тяжелой, маслянисто-черной. Она висела неестественно долго, растягиваясь в нить.
Наконец, гравитация победила.
Шлеп.
Капля упала в таз.
Я подошел ближе, светя фонариком телефона.
Жидкость в тазу была густой. Это была не вода. Это была активная биомасса. Смесь органики, растворенного бетона и черной плесени.
И эта лужа в тазу... двигалась.
Она медленно вращалась по часовой стрелке. Внутри черной жижи всплывали белесые волокна, похожие на грибницу или нервную систему.
Я смотрел, не в силах оторваться. Жидкость густела на глазах. Волокна сплетались, образуя каркас.
С поверхности жижи начали подниматься бугры.
Сначала это выглядело как бесформенный ком. Но потом, повинуясь какой-то извращенной клеточной памяти, масса начала принимать форму.
Надбровные дуги. Провал носа. Искаженный, оплывший рот.
Органика пыталась восстановить форму того, из кого она вытекла.
Лицо в тазу было слепым, недолепленным. Оно медленно поворачивалось вслед за лучом моего света.
И вдруг провал рта на поверхности жижи открылся. Раздался тихий, лопающийся звук выходящего газа, похожий на сиплый шепот:
— Пшшш... ить...
Меня отбросило от таза.
Это не мистика. Это колония. Я читал про такие грибки — слизевики, которые могут проходить лабиринты и объединяться в единый организм. Но этот штамм вырос на чем-то сложном. Сосед умер, и его тело стало питательной средой для чего-то, что дремало в сырой вентиляции. А теперь колонии стало тесно. Она проела перекрытие и искала новый белок.
И этим белком должен был стать я.
С потолка сорвалась вторая капля. Она упала не в таз, а на ламинат, рядом с моей ногой.
Жижа тут же впиталась в пол и поползла к моим пальцам, выстреливая микроскопическими усиками-разведчиками.
Я не стал кричать. Паника убивает быстрее, чем плесень. Я работаю в отделке, я знаю химию материалов. Тут нужен был не медный купорос. Тут нужна была агрессивная щелочь.
Я выбежал в коридор, схватил из кладовки два баллона с зимней монтажной пеной и бутылку средства для прочистки труб (концентрированный едкий натр).
Вернулся в комнату.
«Голова» в тазу уже пыталась подняться, вытягивая шею из слизи.
— Жри, — сказал я и вылил всю бутылку щелочи прямо в таз.
Жижа зашипела, как масло на сковороде. Пошел едкий белый дым. Биомасса забилась в конвульсиях, теряя форму, превращаясь в бесформенную, пузырящуюся жижу. Химия разрушала органические связи.
Я поднял голову. С потолка, из размякшей дыры, уже свисала целая гроздь черной слизи, готовая рухнуть вниз.
Я взял монтажную пену. Вставил длинную трубку пистолета прямо в мягкое, гнилое мясо бетона. И нажал на спуск.
Пена под давлением пошла внутрь перекрытия. Я опустошил оба баллона, загоняя полимер в каждую пору.
Сверху раздался глухой гул и скрежет. Пена расширялась, забивая пустоты, перекрывая доступ кислорода, раздавливая структуру грибницы своим давлением.
Пятно перестало пульсировать. Капать перестало. Отверстие запечаталось желтым шаром застывающего полиуретана.
В ту же ночь я собрал вещи и уехал в гостиницу.
Утром я нанял юриста и через управляющую компанию добился аварийного вскрытия квартиры сверху, ссылаясь на угрозу обрушения.
Когда дверь вскрыли, даже бывалым сотрудникам стало плохо.
Соседа там не было. В привычном понимании.
В центре комнаты, на полу, лежал кокон из черной паутины и слизи. Грибница переработала тело почти полностью, использовав кальций из его костей, чтобы прожечь бетонное перекрытие.
Она росла вниз. На тепло. На звук моего дыхания.
Эту квартиру выжигали тепловыми пушками до голого кирпича. Плиту перекрытия между нашими этажами пришлось менять полностью — арматура внутри сгнила, превратившись в ржавую труху.
Я продал свою квартиру сразу после ремонта.
Но до сих пор, заезжая в новое жилье, я первым делом беру швабру и с силой тыкаю в потолок во всех комнатах.
Проверяю: твердо ли?
Потому что плесень умеет ждать. И я не уверен, что убил её всю.
Все персонажи и события вымышлены, совпадения случайны.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
#страшныеистории #мистика #соседи #реальныеистории