Жанна Эдуардовна не просто руководила строительным холдингом — она им была. В свои пятьдесят шесть она носила брючные костюмы, стоившие как неплохая иномарка, и говорила голосом, от которого у прорабов пропадало желание воровать цемент.
У нее было всё: репутация «железной леди», дом в элитном поселке и сын Кирилл. И была проблема. Кирилл вырос слишком мягким. Жанна сама виновата — пережала. Отец Кирилла завел интрижку с молодой секретаршей, когда сыну было пять, и Жанна решила: ее мальчик никогда не будет предателем. Она вырастила из него идеального заместителя. Послушного, образованного, но... без стержня.
А потом Кирилл привел в дом Полину.
— Мама, познакомься, — он мялся в дверях гостиной. — Это Поля. Мы... мы расписались сегодня.
Жанна Эдуардовна отложила планшет. Сняла очки. Взгляд её скользнул по девушке, как сканер на таможне. Дешевые джинсы, водолазка в катышках, но спина прямая. В глазах — не страх, а настороженность зверька, загнанного в угол.
— Расписались? — голос Жанны был ровным и холодным. — Поздравляю. Чай пить будете, или сразу вещи в гостевую понесешь?
Кирилл выдохнул, приняв это за согласие. Он не понял, что сражение только началось.
История их знакомства была до банальности простой, но Жанну она бесила именно своей «дворовой» романтикой. Кирилл играл в закрытом клубе в шахматы с партнерами матери. Проигрывал. Он вообще часто проигрывал, потому что боялся рисковать.
Полина работала там уборщицей в ночную смену, а днем училась на архитектурном. В тот вечер она протирала столики рядом.
— Конем ходите, — буркнула она, не поднимая глаз, когда Кирилл завис над доской. — Он ладью зевнул.
Кирилл обернулся. Полина стояла с грязной тряпкой, уставшая, с темными кругами под глазами.
— Вы разбираетесь?
— У меня отец КМС был. Пока... пока не увлекся крепкими напитками. Играли с ним на кухне, чтобы он не шумел.
Кирилл выиграл ту партию. А потом дождался её после смены. Ему впервые было легко с кем-то. Полина не смотрела ему в рот, не оценивала его часы и не спрашивала про бизнес матери. Она была настоящей.
Жизнь в доме свекрови превратилась в холодный душ. Жанна Эдуардовна не устраивала сцен. Она била точечно, по самолюбию.
— Полина, деточка, — говорила она за ужином, аккуратно разрезая стейк. — Я понимаю, что в твоем кругу принято есть всё с хлебом, но здесь не столовая. У нас другая культура питания.
Полина молча откладывала кусок хлеба. Она видела, как Кирилл вжимает голову в плечи, изучая узор на скатерти. Он молчал. Это ранило сильнее, чем яд свекрови.
Полина терпела. Ей нужно было закончить институт, а общежитие закрыли на ремонт. «Еще год, — думала она. — Получу диплом, найду работу и увезу его отсюда. Даже если придется жить в съемной однушке».
В тот ноябрьский вторник Жанна собралась на объект — загородный пансионат, где её фирма меняла кровлю. Ехать нужно было далеко, за двести километров. Водитель Жанны немного простудился.
— Кирилл, поедешь со мной, посмотришь сметы по дороге, — скомандовала она. — А ты, — кивок в сторону Полины, — тоже собирайся. Там нужно женским взглядом оценить дизайн номеров. Хоть какая-то польза от твоего архитектурного будет.
Погода была дрянная. Мокрый снег летел в лобовое стекло, дворники работали на пределе. Жанна Эдуардовна вела свой тяжелый внедорожник уверенно, агрессивно обгоняя фуры.
Кирилл сидел на переднем пассажирском. Полина — сзади, за его спиной.
Дорога вилась серой лентой среди елей. В салоне чувствовалось напряжение.
Полине стало плохо на сороковом километре. Сначала просто замутило. Потом накатил странный холод. Руки стали ледяными.
Она смотрела в затылок мужа и её накрывало беспокойством. Ей казалось, что воздух вокруг Кирилла стал плотным и тяжелым.
— Остановите, — тихо сказала она.
Жанна даже не повернула головы:
— Потерпишь. Нам по графику еще час ехать.
— Остановите машину! — громче сказала Полина.
Свекровь резко затормозила на обочине, едва не зацепив колесом грязь.
— Ты в своем уме? Я чуть в кювет не ушла! Если тебя укачивает, надо было принять лекарства, а не...
— Кирилл, пересядь, — Полина не слушала её. Её трясло. Зубы стучали. — Пересядь назад. Сейчас же.
— Зачем? — Кирилл растерянно обернулся. — Поль, тут удобнее, места больше...
— Пересядь!!!
Полина отстегнула ремень и буквально навалилась на спинку переднего кресла. Она схватила мужа за плечо, впиваясь пальцами в кашемир пальто.
— Убери руки от сына! — кричала свекровь. — Ты что устроила? Я тебя высажу сейчас прямо здесь, в лесу!
— Высаживайте! — заорала Полина в ответ. В её глазах был дикий ужас. — Но он здесь сидеть не будет! Кирилл, пожалуйста! Я тебя прошу! Пересядь!
Кирилл никогда не видел жену такой. Это был не каприз. Это было животное чувство опасности, передавшееся и ему.
— Мам, тихо, — он поднял руки. — Я пересяду. Видишь, у неё сильное волнение. Давай не будем нагнетать.
Он вышел под мокрый снег, хлопнул дверью и сел назад, рядом с женой. Полина тут же вцепилась в его руку, прижимаясь всем телом. Переднее кресло осталось пустым.
Жанна Эдуардовна смотрела на них в зеркало заднего вида с нескрываемым презрением.
— Обследоваться тебе надо, милочка. Специалиста я оплачу. Это ж надо — такой цирк устроить...
Она вдавила педаль газа. Машина рванула с места.
Прошла ровно минута.
Они входили в затяжной поворот. Навстречу, мигая фарами, шел лесовоз. Старый, груженый под завязку «Урал». На скользкой дороге его прицеп мотнуло.
Полина увидела, как лопнула ржавая цепь, державшая бревна. Время растянулось. Бревна посыпались на дорогу. Одно из них, отскочив от асфальта, полетело прямо в них.
Жанна успела вывернуть руль.
Произошел мощный удар. Скрежет металла, звон, темнота. Машину закрутило и выбросило в поле.
Тишина наступила мгновенно. Слышно было только, как шипит пробитый радиатор и стучит дождь по крыше.
— Все живы? — голос Кирилла дрожал.
— Вроде... — Полина ощупала себя. Голова гудела, но тяжелых повреждений не было.
Жанна Эдуардовна сидела неподвижно. Она медленно повернула голову направо.
Там, где две минуты назад сидел её сын, торчал ствол сосны.
Бревно прошило лобовое стекло, смяло переднее сиденье в бесформенную груду пластика и кожи, и уперлось в заднюю стойку.
Если бы там был человек, всё бы закончилось мгновенным уходом. Шансов — ноль.
Жанна трясущейся рукой коснулась шершавой коры дерева, которое сейчас занимало место её ребенка.
Кирилл выбил заклинившую дверь ногой. Вытащил Полину. Потом они вдвоем помогли выбраться матери. Жанна вышла сама, но ноги её не держали. Она села прямо на мокрую, грязную траву, не заботясь о брюках за пятьдесят тысяч.
Она смотрела на машину. На торчащее бревно.
Потом перевела взгляд на Полину. Невестка стояла, прижавшись к Кириллу, её била крупная дрожь.
Жанна Эдуардовна долго молчала, пытаясь унять дрожь в руках.
— Ты знала? — спросила она хрипло, глядя Полине в глаза. — Ты ведь знала?
— Нет, — прошептала Полина. — Просто... сердце сжало. И страх. Такой, что дышать нельзя.
Жанна кивнула. Она встала, отряхнула грязь с колен — механически, бездумно. Подошла к невестке. Полина инстинктивно дернулась назад, ожидая крика.
Но Жанна Эдуардовна сделала другое. Она сняла с себя теплый палантин и накинула его на плечи дрожащей девушки.
Поправила край.
— Застегнись, замерзнешь, — буркнула она. И добавила совсем тихо, глядя в сторону: — Спасибо.
Обратно ехали на такси молча.
В доме Жанна сразу ушла к себе. Кирилл, приняв лекарство, уснул в гостиной на диване.
Полина сидела на кухне. Ей всё еще было страшно закрывать глаза.
Дверь скрипнула. Вошла Жанна Эдуардовна. В домашнем халате, без обычной брони макияжа, она казалась просто уставшей пожилой женщиной.
Она положила на стол связку ключей.
— Это от квартиры на Кутузовском. Двушка, там квартиранты жили, съехали неделю назад. Ремонт старый, но жить можно.
— Жанна Эдуардовна, мы...
— Берите, — перебила свекровь жестко, но без злобы. — Молодым надо жить отдельно. Я... я слишком привыкла всё контролировать. А у тебя, оказывается, чуйка есть. Это в жизни важнее диплома.
Она налила себе воды, залпом выпила.
— Завтра в офис ко мне зайди. У меня начальник отдела снабжения проворовался, уволила. Мне нужен человек, который людей насквозь видит. Попробуешь разобраться с документами. Справишься — возьму в штат.
— Я в снабжении ничего не понимаю, — растерялась Полина.
— Научу, — Жанна впервые за всё время посмотрела на нее как на равную. — Главное, что ты за своих горой стоишь. И не боишься идти против правил, когда прижмет. Такие мне нужны.
Она развернулась и пошла к двери. У порога остановилась.
— И борщ у тебя вчера... нормальный был. Просто я пересолила. С настроением своим.
Дверь тихо закрылась.
Полина сжала в руке ключи. Металл холодил ладонь, но на душе впервые за полгода стало тепло.