Тамара Ильинична проводила инспекцию квартиры так, словно искала улики особо тяжкого преступления. Она не открывала шкафы рывком — нет, действовала тоньше. «Случайно» задевала плечом портьеру, проверяя, сколько пыли вылетит в солнечный луч, или проводила пальцем по ободку раковины, заходя «просто руки сполоснуть».
— Оленька, а это что, новый отпариватель? — Свекровь задержалась в коридоре, постукивая по коробке ухоженным ногтем. — Дорогой, наверное?
Ольга, не отрываясь от ноутбука, спокойно ответила:
— Старый сгорел, вы же помните. Взяла по акции, с хорошей скидкой.
— Помню, помню, — вздохнула Тамара Ильинична, поджимая губы так, что они превратились в ниточку. — Просто смотрю, живем мы на широкую ногу. Ремонт на балконе встал, плитка старая, зато технику обновляем. Игорек вон в одной куртке третий сезон ходит, скоро рукава залоснятся. А у нас — излишества.
Ольга медленно выдохнула, глядя в экран. Этот разговор повторялся каждый месяц, менялись только декорации. То невестка купила «слишком дорогую» форель, то сменила шторы, то записалась на массаж спины. Свекровь была свято уверена: если у сына нет новой иномарки, а у невестки есть качественный крем для лица — значит, в семье финансовая дыра, и пробила её именно женщина.
Игорь сидел тут же, листая ленту в телефоне. При матери он всегда становился каким-то рыхлым, безынициативным, словно превращался обратно в школьника, забывшего сменку.
— Мам, ну чего ты начинаешь? — вяло протянул он, не поднимая головы. — Нормально мы живем.
— Нормально — это когда копейка рубль бережет! — назидательно подняла палец Тамара Ильинична. — А когда деньги сквозь пальцы утекают на всякие женские «хотелки», это не жизнь, а транжирство. Я вот в твои годы на одной картошке сидела, зато кооператив выплатила.
Дальше последовала привычная лекция о героическом аскетизме прошлого. Ольга знала этот текст наизусть. Она молча встала и ушла на кухню, громко включив воду, чтобы заглушить нравоучения.
Вечером, когда Тамара Ильинична уехала, оставив после себя шлейф тяжелых сладких духов и липкое чувство вины, Игорь зашел на кухню. Вид у него был решительный и немного торжественный. Так выглядят люди, которые собираются сообщить неприятную новость, но считают, что делают это во благо человечества.
— Оля, нам надо серьезно поговорить.
— О чем? — Она протирала стол, стараясь стереть невидимые следы свекровиного присутствия.
— О финансах. Мама права.
Ольга замерла с тряпкой в руках. Повернулась к мужу.
— В чем именно она права? В том, что мы не должны гладить одежду?
— Не утрируй. Просто... я посчитал. — Игорь сел на стул, закинув ногу на ногу. — Мы реально много тратим впустую. Ты себе ботинки купила в прошлом месяце. Теперь отпариватель. А я? У меня ни заначки, ни накоплений. Машина зимней резины просит, а денег в общем котле вечно нет.
— Игорь, мы платим ипотеку, — тихо напомнила Ольга. — Это съедает львиную долю бюджета. Ботинки я купила с квартальной премии, а отпариватель нужен нам обоим. Ты же сам просил рубашки в порядок привести.
— Вот! — Он поднял палец, пугающе точно копируя жест матери. — Твоя премия, моя зарплата... Всё в общую кучу, а потом не разберешь, кто на кого работает. Я предлагаю оптимизацию.
— Какую?
— «Вводим раздельный бюджет!» — обрадовался муж, но побледнел, увидев мой счёт за аренду, клининг и амортизацию унитаза... ой, подожди, это я забегаю вперед, — Игорь сбился, явно проговаривая заготовленный с мамой текст, но тут же собрался: — Короче. Раздельный бюджет — это честно. Я зарабатываю свои, ты — свои. Скидываемся на обязательные платежи: ипотеку и коммуналку. Строго пополам. А остальное — каждый сам себе хозяин. Хочешь крема по высокой цене — покупай. Хочешь копить — копи. Зато никаких претензий.
Он говорил заученными фразами. Видимо, пока Ольга была в душе, мама провела по телефону дополнительный инструктаж и закрепила пройденный материал.
— Пополам, значит? — переспросила Ольга. Голос её стал сухим и деловым, как на совещании с налоговой.
— Ну да. Мы же партнеры. Современная семья.
— Хорошо. Давай попробуем. С завтрашнего дня.
— Вот и отлично! — Игорь явно не ожидал, что она так легко согласится. Он повеселел, расправил плечи, словно сбросил тяжелый рюкзак. — Вот увидишь, Оль, так нам обоим легче будет. Я хоть на резину накоплю, а то перед мужиками стыдно.
Первая неделя «новой жизни» прошла в напряженном молчании. Игорь чувствовал себя героем, вырвавшимся из-под гнета. Он демонстративно купил себе дорогие беспроводные наушники.
— Свои трачу! — гордо бросил он, распаковывая гаджет на кухонном столе. — Имею право.
Ольга ничего не сказала. Она лишь молча открыла ноутбук и создала новую таблицу в Excel.
Быт изменился незаметно, но ощутимо. Раньше Ольга забивала холодильник продуктами: фермерское мясо, свежие овощи, качественный сыр. Она умела находить лучшее, знала места, скидки, планировала меню. Теперь полки сиротливо пустели. В отделении для овощей лежал одинокий вилок капусты, на полке — пакет кефира и контейнер с её обедом на завтра, подписанный маркером «Оля».
Игорь сначала не понял.
— А что, ужина нет? — спросил он во вторник, заглядывая в кастрюли.
— Я поела в городе, — спокойно ответила Ольга, не отрываясь от книги. — А на завтрак себе овсянку запарила. Ты же хотел раздельно. Продукты я на тебя не покупала, ждала, когда скинемся или ты сам принесешь.
— А... ну ладно.
Он ушел, громко шаркая тапочками. Вернулся через три часа, сытый, довольный, пахнущий жареным луком и домашними котлетами.
— К маме заезжал, — сообщил он с вызовом. — Она, кстати, передавала привет. Покормила от души. Сказала: «Мужика кормить надо, раз жена протестует».
— Я не протестую, Игорь. Я соблюдаю условия договора.
Так и повелось. Каждый вечер Игорь ехал к Тамаре Ильиничне. Там его ждали первое, второе, пироги и бесконечное одобрение. Домой он возвращался сытым барином, падал на диван и включал телевизор. Ольга ужинала легким салатом, купленным на свои деньги, в своей комнате.
В квартире появилось ощущение коммуналки. Они спали в одной кровати, но между ними словно возникло холодное отчуждение. Игорь жил в режиме «гостиница «Всё включено», только платила за это «включено» почему-то Ольга. Он пользовался горячей водой, не задумываясь о счетчиках. Брал её дорогой шампунь, потому что свой забыл купить. Вытирал руки мягкими полотенцами, которые стирала Ольга, используя качественный порошок.
В субботу утром Ольга проснулась от грохота на кухне. Игорь искал что-то в шкафах.
— Оль, а где кофе? Зерна кончились.
— Кончились, — подтвердила она, входя на кухню.
— Ну так насыпь!
— У меня нет. Я свой выпила. А новая пачка стоит прилично. Твоя очередь покупать.
— Ты мелочишься! — вспыхнул он. — Из-за горсти зерен?
— Раздельный бюджет, Игорь. Это честно.
Он сплюнул, оделся и ушел завтракать к маме.
Месяц подходил к концу. Ольга выглядела спокойной, даже немного отстраненной. Игорь же сиял: на его карте скопилась приличная сумма. Он уже присмотрел не только резину, но и новый видеорегистратор. Жизнь удалась: мама кормит, жена не пилит, деньги целы.
Первого числа Игорь сидел на кухне, доедая мамин пирожок, который принес с собой в салфетке. Ольга вошла с папкой бумаг.
— Доброе утро. Нужно подвести итоги месяца.
— Давай, — он усмехнулся, стряхивая крошки на пол. — Я готов скинуть свою половину за коммуналку. Сколько там? Тысячи три?
Ольга положила перед ним лист. Это была не просто бумажка, а полноценный Акт выполненных работ. Ровные столбики, наименования, суммы.
— Что это? — Игорь прищурился.
— Сводный счет за октябрь. Согласно нашей договоренности о раздельном бюджете и равном участии в обеспечении жизнедеятельности.
Он взял лист. Пробежался глазами, и брови его поползли вверх, стремясь к линии волос.
— Ты с ума сошла? Откуда такие цифры? Ипотека — понятно. Коммуналка... почему так много?
— Потому что ты любишь принимать ванну каждый вечер, Игорь. А вода стоит денег. Читай дальше.
Он начал читать вслух, и голос его срывался от возмущения:
— «Амортизация бытовой техники (стиральная машина, робот-пылесос, утюг, кофемашина) — сумма 3500 рублей». Оль, ты серьезно? Я что, за использование собственного пылесоса платить должен?
— Ты его покупал? Нет. Его покупала я, еще до свадьбы. Ты им пользуешься. Техника изнашивается. Ремонт или замена будет стоить как твоя зарплата за полмесяца. Я разделила стоимость приборов на срок их службы. Всё по бухгалтерской формуле.
Он хмыкнул, но продолжил, багровея:
— «Бытовая химия и средства гигиены премиум-класса (гель для стирки, кондиционер, шампунь профессиональный, бумага трехслойная, средства для сантехники)». Игорь поднял на неё глаза. — Я же мужской гель купил!
— Один раз. Самый дешевый, которым даже полы мыть страшно. А мылся ты моим. И стирала я твои джинсы и рубашки своими капсулами. Ты хоть знаешь, сколько стоит одна капсула хорошего средства? Как буханка хлеба. А ты меняешь одежду каждый день.
Игорь дернулся, хотел возразить, но промолчал. Аргумент был железный.
— Дальше самое интересное, — подсказала Ольга.
— «Услуги клининга, стирки и глажки — 15 000 рублей». Ты совсем?! — Он вскочил, стул с грохотом отъехал назад. — Какой к черту клининг? Ты же сама убиралась!
— Именно. Я. Сама. — Голос Ольги стал жестким, как металл. — Я мыла полы, которые ты топтал. Чистила унитаз, который пачкал ты. Гладила твои рубашки, чтобы ты выглядел человеком в офисе. В условиях раздельного бюджета домашний труд перестает быть «святой обязанностью жены» и становится услугой. Если бы мы наняли приходящую домработницу, это стоило бы в два раза дороже. Я посчитала по минимальному тарифу рынка.
— Но мы же семья! — закричал он. — Жена должна создавать уют!
— В семье, Игорь, бюджет общий. И проблемы общие. А у нас — партнерство. Соседи по коммуналке не обязаны гладить друг другу рубашки бесплатно. Ты жил этот месяц как в отеле: приходил в чистое, спал на свежем белье, пользовался дорогими расходниками, а свои деньги складывал в кубышку.
— И за еду тут... — он ткнул пальцем в последнюю строку. — Я же у мамы ел!
— Тут не за котлеты. Тут за «администрирование кухни». Масло, специи, соль, сахар, чай, которые ты ел и пил по утрам. И за то, что я мыла за тобой посуду, когда ты «забывал».
Игорь смотрел на итоговую сумму. Она была внушительной. 42 000 рублей. Почти вся его хваленая «экономия» за месяц. Плюс половина ипотечного платежа, который Ольга внесла сама, чтобы не было просрочки.
— Я не буду это платить, — буркнул он, отшвыривая листок. — Это бред. Ты просто хочешь присвоить мои деньги.
Ольга спокойно забрала счет.
— Хорошо. Тогда с сегодняшнего дня доступ к сети ограничен паролем. Порошок я убираю. Еду готовлю только на один раз и сразу съедаю. А грязные вещи складывай в сумку, повезешь к маме, пусть она стирает. И да, средства гигиены купи свои. Мои закончились, и я не дам тебе ничего.
Она развернулась и вышла из кухни. Через минуту Игорь услышал, как хлопнула дверь в спальню и щелкнул замок.
Он остался один. Впервые за месяц до него начал доходить смысл происходящего. Он оглядел кухню. Чисто. Уютно. Пахнет чем-то приятным, тонким. И представил, как потащит сумку с несвежей одеждой через весь город к маме. Как будет объяснять ей, почему взрослому мужику не стирает жена.
Тамара Ильинична, конечно, возмутится. Скажет: «Укажи ей на дверь!». А дальше? Возвращаться к маме в «двушку», спать на старом диване, слушать нравоучения про то, как надо жить?
Он достал телефон. Набрал матери.
— Мам, тут такое дело... Оля счет выставила.
— Какой счет? — голос матери зазвенел боевой трубой.
— За быт. За уборку, за стирку. За всё.
— Да она совсем забылась! Не плати ни копейки! Пусть знает свое место! Приезжай ко мне, я тебе пирогов напекла!
Игорь слушал её крик и смотрел на свою грязную кружку в раковине.
— Мам, — перебил он. — А если я к тебе перееду... насовсем? С вещами? И стирать надо будет...
В трубке повисла пауза. Тамара Ильинична любила сына, но еще больше она любила свой покой, сериалы по вечерам и идеально выстроенный быт одинокой женщины. Сын «на выходные» — это праздник. Сын «насовсем» с горой грязного белья — это тяжелый труд.
— Ну... насовсем... Игорек, вам мириться надо. Семью рушить нельзя из-за ерунды. Ты уж там как-нибудь... разберись. Не маленький.
И отключилась.
Игорь медленно опустил руку с телефоном. Вот и всё. Женская солидарность работает в обе стороны. Мама готова кормить его ужинами, чтобы чувствовать свою власть, но обслуживать его быт на постоянной основе в её планы не входит.
Он снова взял листок со счетом. Цифры, которые казались ему грабежом, вдруг обрели другой смысл. Это была цена его комфорта. Цена того, что он приходил домой и не думал ни о чем, кроме отдыха.
Игорь зашел в банковское приложение. Палец завис над кнопкой «Перевести». Жалко. До глубины души жалко денег, отложенных на резину. Но еще жальче было терять Ольгу. И не потому что она стирает, а потому что без неё в этой квартире станет холодно и пусто.
Тренькнул телефон Ольги в спальне. Она вышла через минуту, держа смартфон в руке. Лицо её было непроницаемым.
— Получила, — коротко сказала она. — Тут вся сумма.
— Я перевел всё, что было на карте, — глухо сказал Игорь, не поднимая глаз. — Там чуть больше, чем в счете. Считай это... благодарностью. Или предоплатой.
Он сидел ссутулившись, жалкий в своей домашней футболке. Высокомерие мгновенно улетучилось. Перед ней снова был её Игорь, просто очень запутавшийся и попавший под влияние.
— Оль...
— Что?
— А давай вернем всё как было? Не нужен мне этот раздельный бюджет. Я не потяну такие расходы на бытовые услуги.
— Как было — не получится, Игорь.
Он испуганно вскинул голову.
— В смысле? Расстаемся?
— Нет. Просто теперь «общий котел» — это не бездонная яма, куда я кидаю всё, а ты берешь на игрушки. Теперь мы сначала откладываем на ипотеку, на еду, на ремонт. А то, что останется — делим на личные расходы. И готовить ты будешь по выходным. Сам. Или вместе. Но не я одна. Бесплатный сервис закрылся.
Игорь тяжело вздохнул. Посмотрел на пустой стол.
— Я не умею готовить...
— Научишься. Мама у тебя вкусно готовит, гены должны сработать. Рецепты я скину.
Ольга подошла к кофемашине, нажала кнопку. Кухню наполнил аромат свежего кофе — тот самый, уютный и примиряющий. Она поставила перед мужем горячую чашку.
— Пей. Это за счет заведения. Пока что.
Игорь обхватил чашку ладонями, словно пытаясь согреться. Он сделал глоток и впервые за месяц посмотрел на жену не как на противника или досадную помеху, а как на женщину, которую он чуть не потерял из-за собственной глупости и маминых советов.
— Спасибо, — тихо сказал он. И это относилось не только к кофе.