Практика вызова на дуэль, или «поединка чести», пришла в Россию во второй половине XVII века под влиянием европейских обычаев. Дворянская молодёжь, посланная Петром в Европу учиться, привезла не только умение строить корабли и штурмовать крепости – знаменитый «арап Петра Великого» участвовал во Франции в боях, став капитаном французской армии, и в нескольких дуэлях.
Несмотря на строгий запрет, введённый Петром I в 1706 году, дуэли продолжали существовать в дворянской среде как незаконный, но признанный способ защиты личного достоинства.
Культуролог Юрий Лотман определял дуэль как «происходящий по определённым правилам парный бой, имеющий целью восстановление чести, снятие с оскорблённого позорного пятна». Главной целью вызова было не убийство обидчика, а именно стремление очиститься от нанесённого оскорбления. Иногда для этого достаточно было самого вызова, после которого следовало примирение, если повод для поединка признавался сторонами после размышления «вздорным».
Однако в случаях серьёзного бесчестья справедливость требовала крови, и тогда дуэль изначально планировалась как смертельная.
Яркий пример – дуэль Пушкина с Дантесом, где барьеры разделяли противников всего на 10 шагов, что практически не оставляло шансов избежать смертельного исхода. Подобную же изначальную предрешённость демонстрирует описанная Лермонтовым дуэль Печорина с Грушницким на краю обрыва.
Одной из самых частых причин дуэлей были дела, связанные с женщинами. Оскорбление чести дамы или покушение на её репутацию почти автоматически влекло вызов. Хрестоматийным примером служит так называемая «дуэль четверых», развернувшаяся вокруг балерины Авдотьи Истоминой в 1817–1818 годах.
Кавалергард Василий Шереметев вызвал на дуэль графа Александра Завадовского, узнав, что тот принял Истомину у себя. В этой истории оказался замешан и Александр Грибоедов, который привёз балерину к Завадовскому. Шереметев, мучимый ревностью, советовался с другом Александром Якубовичем, и тот подсказал, что «два лица требуют пули». В ноябре 1817 года состоялась дуэль, на которой Шереметев был смертельно ранен.
Завадовский, отличный стрелок, шел к барьеру тихо и совершенно спокойно. Хладнокровие ли Завадовского взбесило Шереметева, или просто чувство злобы пересилило в нём рассудок, но только он, что называется, не выдержал и выстрелил в Завадовского, ещё не дойдя до барьера (вполне имел на это право, но ставил себя в опасное положение при ответном выстреле).
Пуля оторвала Завадовскому часть воротника у сюртука, у самой шеи. Тогда уже, и это очень понятно, разозлился Завадовский. «Ah! — сказал он. — Il en voulait a ma vie! A la barriere!» (А! Он покушается на мою жизнь! К барьеру!) Делать было нечего. Шереметев подошёл к барьеру. Завадовский выстрелил. Удар был смертельный, пуля попала Шереметеву в живот!» (Лотман Ю. М. Роман А. С. Пушкина «Евгений Онегин». Комментарий).
Как отмечал Лотман, уже сам факт пролития крови (неважно чьей) считался достаточным для восстановления чести: стрелял сам, выдержал ответный выстрел!
А в 1818 году на Кавказе состоялась вторая дуэль – Якубович стрелялся с Грибоедовым, исполнив данное другу слово отомстить. Дипломат получил ранение в кисть.
Поводом для вызова могла стать и сущая мелочь, если она задевала чуткое дворянское самолюбие. Александр Радищев в «Путешествии из Петербурга в Москву» иронизировал: «Бывало, кто кого нечаянно зацепит шпагою или шляпою, повредит ли на голове один волосочек… так милости просим в поле…»
Прежде всего, дуэль – занятие дворян, простолюдины и разночинцы к ней касательства иметь не должны, причём занятие равных по положению и статусу дворян. По «Дуэльному кодексу Дурасова» 1912 года, оскорбления бывают:
«Первой степени – задевающие самолюбие и нарушающие приличия (видимо косой взгляд, в кодексе не уточняется что именно).
Второй степени – задевающие честь (жесты, ругань).
Третьей степени – обычно оскорбление действием (удар или бросок перчатки, достаточно касания).
Если есть отягчающие обстоятельства: оскорблена женщина или немощный – тяжесть автоматически повышается на степень, если наоборот – тяжесть понижается».
Оскорблённый выбирает оружие, в зависимости от тяжести оскорбления может иметь привилегии (при оскорблении действием может назначать расстояния, драться своим оружием, выбрать тип дуэли и т.д.).
Любопытно, что в поединках участвовали не только мужчины. Известны и женские дуэли. В 1770 году княгиня Екатерина Дашкова выясняла отношения на шпагах с герцогиней Фоксон. Будущая императрица Екатерина II ещё в юности фехтовала со своей троюродной сестрой, а будучи женой наследника престола, чуть не была вызвана им на дуэль за «невыносимую гордость».
При дуэли на пистолетах устанавливалась типичная барьерная дистанция в 30-40 шагов, что при пистолетах той поры (а дуэльные пистолеты оставались неизменными: кремнёвые, гладкоствольные, передаваемые из поколения в поколение) делали попадание в намеченную цель чрезвычайно затруднительным. Но были мастера шпаги и пистолета: Фёдор Толстой по прозвищу «Американец» был участником множества дуэлей, за ним числится 11 убитых или раненых противников.
В середине XVIII века дуэли на пистолетах становятся наиболее распространёнными, окончательно сложился и внешний облик дуэльного оружия. Прежде всего, следует отметить, что пистолеты были парными, абсолютно идентичными и ничем друг от друга не отличались, за исключением цифр «1» и «2» на элементах конструкции. Для исключения недоразумений секунданты привозили на дуэль два ящика с пистолетами.
При дуэли на шпагах, как правило, бой вёлся до первого ранения, в результате большинство дуэлей стали заканчиваться незначительными ранениями или вовсе бескровно. Одновременно трансформировалось само понятие «восстановления чести»: сам факт того, что противник был поставлен в смертельную опасность, стал считаться достаточным воздаянием за оскорбление. Разумеется, периодически происходили дуэли на тяжёлых условиях, в том числе до смертельного исхода, но их число уменьшалось, и общественное мнение относилось к ним уже неодобрительно.
Постепенно дуэльные правила сильно изменились в сторону гуманизации. Это в «старые добрые времена» отец, провожая сына в Париж, мог напутствовать: «Вступайте в бой по любому поводу, деритесь на дуэли, тем более что дуэли воспрещены и, следовательно, нужно быть мужественным вдвойне, чтобы драться». (А. Дюма. «Три мушкетёра»).
Сошлюсь на мнение А. Кацуры (очень интересный автор, род. в 1941 г., окончил физический факультет МГУ, трудился в Институте философии на Волхонке, в Институте системного анализа, про который, с лёгкой руки Дугина, знали, что он организован ЦРУ для развала СССР, автор более 200 научных работ; 10 книг (проза, фантастика, эссе, стихи, научно-популярные издания), десятки рассказов в журналах, добрая сотня публицистических статей в газетах и журналах).
А. Кацура несколько иронично говорит, что во Франции «дело чести» к II половине XIX в. сводилось к тому, что дуэлянты являлись со скорбными лицами в Булонский лес, на расстоянии 40 шагов обменивались практически безопасными пулями и шли, чрезвычайно довольные своим мужеством, вместе с секундантами пить шампанское! (Александр Кацура. Поединок чести. Дуэль в истории России. «Радуга». 1999).
Очевидно, Великая французская революция, а затем практически непрерывная череда войн Наполеона весьма истощили самую активную, «пассионарную» (по Л.Н. Гумилёву) мужскую часть нации, поэтому рефлекс «хвататься за шпагу или пистолет» сохранился, а вот желания получить пулю из-за неосторожного слова не осталось. Французское общество склонялось к тому, что дуэль – это пережиток прошедшей эпохи, а проблемы в отношениях можно решить в судебном порядке, не подвергая свою жизнь опасности.
Если всё же поединки происходили, то зачастую дуэли заканчивались лёгкими ранениями или вовсе бескровно — поединки проводились холодным оружием, дуэлянты перед боем надевали защитное снаряжение, оружие дезинфицировалось во избежание заражения ран.
Подобные дуэли особенно культивировались в германских высших учебных заведениях, студенческих братствах (Burschenschaft) в XIX-первой половине XX вв. Участники поединка надевали толстые куртки, защитные очки, кожаные шлемы, оставлявшие открытыми лоб и щёки (шрамы украшают мужчину и говорят о его брутальности!).
Несмотря на то, что нагрудник, гарда и перчатки защищали всё, кроме лица, а бой прекращался после нескольких порезов (а часто и после первого), поединки действительно требовали изрядной смелости. Последний летальный случай произошёл в 1933 г. в Гёттингене, когда шпага на поединке братства Хольцминд и братства Алеманния угодила фехтовальщику прямо в ноздрю и поразила мозг.
Всё чаще дуэли этого времени становились откровенной насмешкой над «устаревшими, отжившими традициями». Так разворачивался поединок микробиолога Луи Пастера с дворянином, посчитавшим себя оскорблённым каким-то высказыванием учёного.
Как вызванная сторона, биолог имел право выбрать оружие. Он тут же предложил секунданту своего противника дуэль на… пробирках.
– Вот у меня две колбы. В одной из них бактерии чёрной оспы, в другой – чистая вода. Как только вызвавший меня выпьет содержимое выбранной им пробирки, я выпью вторую, – предложил учёный.
Дворянин тогда от дуэли отказался.
И окончательно «добил» «этот пережиток феодализма» случай, то подаваемый как исторический анекдот, то включённый многими мемуаристами в воспоминания как реальное происшествие: в известном парижском салоне знаменитой Мелани Мальдор группа поэтов, писателей, художников и дам затеяла спор, который закончился взрывом эмоций, и двое молодых людей (один из них был уже известный А. Дюма, а второй – молодой художник) наговорили друг другу колкостей, что закончилось взаимным вызовами!
Решили не откладывать поединок, на двух кусочках салфетки нарисовали знаки: на одном сердце, на другом – крест! Присутствовавший в компании офицер со смехом (никто не верил в реальность происходящего!) предложил свой пистолет, молодые люди выбрали жребии, и Дюма открыл крест!
Все замерли – шутка становилась страшной! Дюма взял пистолет, молча прошагал в соседнюю комнату, закрыл дверь... поражённые, мгновенно протрезвевшие гости кинулись к двери, но раздался выстрел, потом медленно вошёл Дюма с дымящимся пистолетом в руке, посмотрел на собравшихся и произнёс трагически: «Промахнулся!»
Хохот, раздавшийся после этого признания «дуэлянта», окончательно добил дуэли во Франции. Прибавим, что Дюма принёс свои извинения второму участнику дуэли.
А вот в 1894 году в России фактически разрешили дуэли – в Санкт-Петербурге был разработан и принят «Кодекс чести русского офицера». Он регламентировал, как защищать честь, когда вызывать на дуэль и как разрешать конфликты «по-офицерски».
Положения «Кодекса» весьма недвусмысленны:
Оскорбление словом или действием – повод для вызова.
Отказ от дуэли без уважительной причины считался позорным и приводил к изгнанию из офицерского круга.
Предполагалось, что «Кодекс» станет инструментом воспитания личной ответственности и моральной строгости, обеспечивал социальную иерархию, дисциплину в армии и верность традициям русского офицерства.
Как это реально действовало, показал А.И. Куприн в повести «Поединок».
Таким образом, причины для дуэли в Российской империи варьировались от защиты высоких понятий чести и достоинства женщины до болезненно обострённого самолюбия. Этот ритуал, балансировавший на грани закона и дворянской морали, стал неотъемлемой частью культуры русского дворянства, отражая его строгие, а порой и парадоксальные представления о личной чести.